Поэты-фронтовики

17 сообщений / 0 новое
Последняя публикация
Гость (не проверено)
Поэты-фронтовики
Поэты-фронтовики - особая каста среди стихотворцев. Особый народ, не приученный лгать, хитрить и выгадывать. Поэзия войны - очень сильна и часто невозможно читать ее без слез и комка в горле. К.Симонов, А.Твардовский, Ю.Друнина, Д.Самойлов, А.Межиров, Е.Винокуров, О.Берггольц, С.Гудзенко и еще, еще имена, их много в России: известных, печатавшихся в книгах и журналах в больших издательствах, и простых, скромных, издававших свои стихи в местных районных газетах России, но объединенных войной и поэтическими строками. Вспомним их, вспомним их творчество, их жизнь, откроем может быть новые имена...
Я столько раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
Ю.Друнина 1943
Alina

Семен Гудзенко

МОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.

Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем -
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.
1945

***

ПЕРВАЯ СМЕРТЬ

Ты знаешь,
есть в нашей солдатской судьбе
первая смерть
однокашника, друга...
Мы ждали разведчиков в жаркой избе,
молчали
и трубку курили по кругу.
Картошка дымилась в большом чугуне.
Я трубку набил
и подал соседу.
Ты знаешь,
есть заповедь на войне:
дождаться разведку
и вместе обедать.
«Ну, как там ребята?..
Придут ли назад?..» —
каждый из нас повторял эту фразу.
Вошел он.
Сержанту подал автомат.
«Сережа убит...
В голову...
Сразу...»
И если ты
на фронте дружил,
поймешь эту правду:
я ждал, что войдет он,
такой,
как в лесах Подмосковья жил,
всегда пулеметною лентой обмотан.

Я ждал его утром.
Шумела пурга.
Он должен прийти.
Я сварил концентраты.

Но где-то
в глубоких
смоленских снегах
замерзшее тело
армейского брата.
Ты знаешь,
есть в нашей солдатской судьбе
первая смерть...
Говорили по кругу —
и все об одном,
ничего о себе.
Только о мести,
о мести
за друга.
1942

Alina

А. Твардовский

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В то, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, —
Речь не о том, но все же, все же, все же...

Когда пройдешь путем колонн
В жару, и в дождь, и в снег,
Тогда поймешь,
Как сладок сон,
Как радостен ночлег.

Когда путем войны пройдешь,
Еще поймешь порой,
Как хлеб хорош
И как хорош
Глоток воды сырой.

Когда пройдешь таким путем
Не день, не два, солдат,
Еще поймешь,
Как дорог дом,
Как отчий угол свят.

Когда — науку всех наук -
В бою постигнешь бой, —
Еще поймешь,
Как дорог друг,
Как дорог каждый свой -

И про отвагу, долг и честь
Не будешь зря твердить.
Они в тебе,
Какой ты есть,
Каким лишь можешь быть.

Таким, с которым, коль дружить
И дружбы не терять,
Как говорится,
Можно жить
И можно умирать.

1943

Alina

С. Орлов

А мы такую книгу прочитали...

Не нам о недочитанных жалеть.
В огне багровом потонули дали
И в памяти остались пламенеть.

Кто говорит о песнях недопетых?
Мы жизнь свою, как песню, пронесли.
Пусть нам теперь завидуют поэты:
Мы все сложили в жизни, что могли.

Как самое великое творенье
Пойдет в века, переживет века
Информбюро скупое сообщенье
О путь-дороге нашего полка.

Вот человек - он искалечен,
В рубцах лицо. Но ты гляди
И взгляд испуганно при встрече
С его лица не отводи.

Он шел к победе, задыхаясь,
Не думал о себе в пути,
Чтобы она была такая:
Взглянуть - и глаз не отвести!

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля -
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой...
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей...

Учила жизнь сама меня.
Она сказала мне,-
Когда в огне была броня
И я горел в огне,-
Держись, сказала мне она,
И верь в свою звезду,
Я на земле всего одна,
И я не подведу.
Держись, сказала, за меня.
И, люк откинув, сам
Я вырвался из тьмы огня -
И вновь приполз к друзьям.

1945

Alina

АЛЕКСАНДР АРТЕМОВ

В 1941 году поэт ушел добровольцем на фронт. Погиб в бою в 1942 году

ПОЭТ
Умри, мой стих,
умри, как рядовой...
В. Маяковский

"Буржуйка" чадила опять нестерпимо,
Нисколько не грея, шипя и треща.
И копоть слоями лилового грима
Ложилась на лицах, бумагах, вещах.
В одиннадцать ночи принес телеграммы
С Восточного фронта рассыльный ему.
И сел он за стол,
Молчаливый,
Упрямый,
Почти задыхаясь в нависшем дыму.
И вот уже, ритма ловя нарастанье,
Приходит строка,
Беспокойна,
Строга,
И первые строфы прямым попаданьем
Ложатся в далеких окопах врага.
А следом в развернутое наступленье,
Для сабельных рубок,
Для конных погонь,
Рисунки резервным идут подкрепленьем,
Открыв по противнику беглый огонь,
Весомые, злые...
Поднялся, сутулясь,
Ладонями стиснул пылающий лоб.
- Довольно!.. -
На стыке заснеженных улиц
Горел, подожженный рассветом, сугроб.
И легкие,
Будто бумажные клочья,
И яркие, будто агитплакат,
К востоку от вдаль уползающей ночи
Летели раскрашенные облака.
Москва просыпалась обычно и просто.
А в мутных витринах,
Грозны и крепки,
Вставали дежурными "Окнами РОСТА"
Стихов,
Рядовых и бессмертных,
Полки.

sveta
Аватар пользователя sveta

Поздравляю всех мужчин с наступившим праздником!B)

Не знаю где это можно у вас сделать, но стих соответствует заданной тематике

Чтоб стать мужчиной, мало им родиться,
Чтоб стать железом, мало быть рудой.
Ты должен переплавиться. Разбиться.
И, как руда, пожертвовать собой.
Какие бури душу захлестнули!
Но ты солдат и все сумей принять:
От поцелуя женского до пули,
И научись в бою не отступать.
Готовность к смерти — тоже ведь оружье.
И ты его однажды примени...
Мужчины умирают, если нужно,
И потому в веках живут они.

1943

Михаил Львов

sveta
Аватар пользователя sveta

Весна пришла. Вспомним о НИХ и ИХ словами

В ЕВРОПЕ ВЕСНА

Вы в крови утонули, под снегом заснули,
Оживайте же, страны, народы, края!
Вас враги истязали, пытали, топтали,
Так вставайте ж навстречу весне бытия!

Нет, подобной зимы никогда не бывало
Ни в истории мира, ни в сказке любой!
Никогда так глубоко ты не промерзала,
Грудь земли, окровавленной, полуживой.

Там, где ветер фашистский пронесся мертвящий,
Там завяли цветы и иссякли ключи,
Смолкли певчие птицы, осыпались чащи,
Оскудели и выцвели солнца лучи.

В тех краях, где врага сапожищи шагали,
Смолкла жизнь, замерла, избавления ждя.
По ночам лишь пожары вдали полыхали,
Но не пало на пашню ни капли дождя.

В дом фашист заходил -- мертвеца выносили.
Шел дорогой фашист -- кровь дорогой текла.
Стариков и старух палачи не щадили,
И детей людоедская печь пожрала.

О таком исступленье гонителей злобных
В страшных сказках, в преданьях не сказано
слов
И в истории мира страданий подобных
Человек не испытывал за сто веков.

Как бы ночь ни темна была -- все же светает.
Как зима ни морозна -- приходит весна.
Эй, Европа! Весна для тебя наступает,
Ярко светит на наших знаменах она.

Под пятою фашистскою полуживые,
К жизни, страны-сироты, вставайте! Пора!
Вам грядущей свободы лучи заревые
Солнце нашей земли простирает с утра.

Этой солнечной, новой весны приближенье
Каждый чувствует чех, и поляк, и француз.
Вам несет долгожданное освобожденье
Победитель могучий -- Советский Союз.

Словно птицы, на север летящие снова,
Словно волны Дуная, взломавшие лед,
Из Москвы к вам летит ободрения слово,
Сея свет по дороге,-- Победа идет!

Скоро будет весна...
В бездне ночи фашистской,
Словно тени, на бой партизаны встают...
И под солнцем весны --
это время уж близко! --
Зиму горя дунайские льды унесут.

Пусть же радости жаркие слезы прорвутся
В эти вешние дни из мильонов очей!
Пусть в мильонах сердец истомленных
зажгутся
Месть и жажда свободы еще горячей!..

И живая надежда разбудит мильоны
На великий подъем, небывалый в веках,
И грядущей весны заревые знамена
Заалеют у вольных народов в руках.

Февраль 1942 г. Волховский фронт

Муса Джалиль

sveta
Аватар пользователя sveta

ОБОЙЩИКОВ Кронид Александрович
(род. 1920)

Поэт. В 1940 г. закончил лётное училище в звании штурмана. Войну встретил на юге страны, где 20.06 на самолете СУ-2 бомбил колонны немецких танков. На Севере - штурман 13-го авиаполка ВВС СФ, охранял с воздуха союзные конвои.

БАЛЛАДА О ЛЮБВИ

В студёном небе мы летали,
Закат был северный в крови,
Мы всё в те годы испытали,
Не испытали лишь любви.

Она в метелях нас искала.
А мы, сражённые войной,
Как птицы падали на скалы
И крик наш бился над волной.

И наша молодость мужала
От юных радостей вдали.
Там женщин не было, чтоб жалость
К нам проявить они могли.

И многие ещё ни разу
Не целовали жарких губ.
А на немецкой лётной базе,
Мы знали, был особый клуб.

И среди нас ходили слухи,
Что там любви решён вопрос.
Со всей Европы были шлюхи,
Чтоб легче лётчикам жилось.

Однажды член Военсовета,
Седой со шрамом адмирал,
Для политической беседы
У самолётов нас собрал.

Он говорил, что наше дело - правое.
Мы победим.
И что в полку ребята смелые
И мы их скоро наградим.

А Колька Бокий, глядя нагло
В упор начальнику в глаза,
Вдруг рубанул: «У фрицев бабы,
А почему у нас нельзя?

Мы тоже гибнем молодые».
Но вдруг осёкся, замолчал,
Лишь ветер северной России
Его лихой вихор качал.

И мы глядели все с испугом,
Коря дружка за эту прыть,
А адмирал дал Кольке руку
И начал странно говорить:

«А что, идея! Одобряю!
Устроим вмиг публичный дом.
Вот только, братцы, я не знаю,
Где с вами девочек найдём?»

«Сестрёнка есть? - спросил он Кольку.
- А где живёт она? - В Чите.
- А мать жива? А лет ей сколько?»
Наш друг закрыл лицо в стыде.

И низко голову повесив,
«Простите…» тихо прошептал.
О как он был умён и честен -
Седой со шрамом адмирал.

Он юность знал, её стремленья,
Горенье, удаль, страсти власть,
Но знал и верность, и терпенье,
И поддержал - не дал упасть.

А женщин после мы узнали,
Уйдя с глухих полярных мест.
И свадьбы быстрые сыграли,
Их было тысячи, невест.

В хмельном кружились разговоре,
До третьих пили петухов,
Забыв, что в Баренцевом море -
Сто тысяч лучших женихов.

sveta
Аватар пользователя sveta

ТРОЯНКЕР Раиса Львовна
(1909, Умань - 1945, Мурманск)

САМОМУ РОДНОМУ

Я не знаю, какого цвета
У тебя, дорогой, глаза.
Мне, наверно, тебя не встретить,
Ничего тебе не сказать.

Правда, знать бы хотелось очень
Кто ты: техник, стрелок, связист,
Может, ты быстрокрылый лётчик,
Может быть, ты морской радист?

Хорошо, если б эту записку -
Сухопутье или вода
Принесли к тебе, самому близкому,
Неразлучному навсегда.

Я не знаю, как это было:
Светлый госпиталь, лампы, ночь…
Врач сказал: «Иссякают силы,
Только кровь ему может помочь…»

И её принесли - дорогую,
Всемогущую, как любовь,
Утром взятую, нолевую,
Для тебя мною данную кровь.

И она потекла по жилам
И спасла тебя, золотой,
Пуля вражеская бессильна
Перед силой любви такой.

Стали алыми бледные губы,
Что хотели б назвать меня…
Кто я? Донор, товарищ Люба,
Очень много таких, как я.

Пусть я даже и не узнаю,
Как зовут тебя, дорогой,
Всё равно я тебе родная,
Всё равно - я всегда с тобой.

1942 г.

sveta
Аватар пользователя sveta

ДВА СЕРДЦА

Суровый жребий лейтенанту выпал,
И, мучась, с прошлым оборвал он связь.
Он из войны, по сути дела, выполз,
На самодельных роликах катясь.

Своей жене не написал ни строчки.
А что писать? Всё ясно без того.
А дома в ожидании бессрочном
Она жила, не веря в смерть его.

Когда она, бывало, получала
На почте безымянный перевод,
То сердце лихорадочно стучало,
Что это — от него, что он — живёт.

И люди отыскать его сумели,
И вот к нему приехала она.
…Под ним стальные ролики блестели,
И сталью отливала седина.

Кусая губы, и смеясь и плача,
Она вбежала в горвоенкомат,
И снизу вверх — как быть могло иначе? —
Был устремлен его смятённый взгляд.

И женщина — судьбы святая милость,—
Ещё не веря счастью своему,
Безмолвно на колени опустилась
И на коленях двинулась к нему.

Леонид Хаустов

sveta
Аватар пользователя sveta

сайт исторический. поэтому и свидетельства современников о давно забытом многими прошлом

ПАМЯТЬ

Г. Гоппе

От памяти некуда деться,
Но память с годами добрей.
Она и блокадное детство
Старается сделать светлей.
Ей вспомнить подробнее надо
Не бомб нарастающий свист —
Таран над Таврическим садом,
Фашиста, летящего вниз.
И чудо блокадного лета
Представить во весь разворот:
Не солнцем — руками согрета,
Картошка на клумбах цветёт.
Наполнены сказочным хрустом,
Как яркие лампы видны,
Сознательно крупной капусты
На Невском проспекте кочны.
Законам, для нас неизвестным,
Она неизменно верна,
И чёрному в памяти — тесно,
А радостям — воля дана.
Ты память поправить захочешь,
Она возмутится — не тронь!
Согреет блокадные ночи —
В «буржуйку» посадит огонь.
Хоть был он, как праздники, редок.
И то не огонь — огонёк.
Охапка дистрофиков-реек —
Ценою в блокадный паёк.
Нет, память не знается с фальшью,
А просто торопит. И мы
Уходим за нею всё дальше
От первой блокадной зимы.
Забыла про голод, про вьюгу?
Нет, помнит. Но ей впереди
Видать, как, обнявши друг друга,
Мы в небо победы глядим.
Поэтому радости лучик
Из прошлого светит лучом.
И если подумать получше,
Так память совсем ни при чём:
Она, не старея с годами.
Иначе б смотреть не могла, —
Она ведь мальчишками, нами,
В блокадные годы была.

sveta
Аватар пользователя sveta

Всеволод Багрицкий, сын Эдуарда Багрицкого, известного советского поэта. Он погиб 26 февраля 1942 года в маленькой деревушке Дубовик, Ленинградской области, в составе 2-й Ударной армии, прорывавшейся на помощь Ленинграду.

ОЖИДАНИЕ
Мы двое суток лежали в снегу.
Никто не сказал: "Замерз, не могу".
Видели мы - и вскипала кровь -
Немцы сидели у жарких костров.
Но, побеждая, надо уметь
Ждать негодуя, ждать и терпеть.
По черным деревьям всходил рассвет,
По черным деревьям спускалась мгла...
Но тихо лежи, раз приказа нет,
Минута боя еще не пришла.
Слышали (таял снег в кулаке)
Чужие слова, на чужом языке.
Я знаю, что каждый в эти часы
Вспомнил все песни, которые знал,
Вспомнил о сыне, коль дома сын,
Звезды февральские пересчитал.
Ракета всплывает и сумрак рвет.
Теперь не жди, товарищ! Вперед!
Мы окружили их блиндажи,
Мы половину взяли живьем...
А ты, ефрейтор, куда бежишь?!
Пуля догонит сердце твое.
Кончился бой. Теперь отдохнуть,
Ответить на письма... И снова в путь!
1942
Фронт

sveta
Аватар пользователя sveta

Эдуард Багрицкий, мальчик из богатой еврейской семьи, бросивший уют ради "химерической" идеи, сражавшийся в рядах Красной Армии, ставший печатающимся поэтом еще до революции.

Разговор с комсомольцем Н. Дементьевым

— Где нам столковаться!
Вы — другой народ!..
Мне — в апреле двадцать,
Вам — тридцатый год.
Вы — уже не юноша,
Вам ли о войне…
— Коля, не волнуйтесь,
Дайте мне…
На плацу, открытом
С четырех сторон,
Бубном и копытом
Дрогнул эскадрон;
Вот и закачались мы
В прозелень травы, —
Я — военспецом,
Военкомом — вы…
Справа — курган,
Да слева курган;
Справа — нога,
Да слева нога;
Справа наган,
Да слева шашка,
Цейс посередке,
Сверху — фуражка…
А в походной сумке —
Спички и табак.
Тихонов,
Сельвинский,
Пастернак…
Степям и дорогам
Не кончен счет;
Камням и порогам
Не найден счет,
Кружит паучок
По загару щек;
Сабля да книга,
Чего еще?
(Только ворон выслан
Сторожить в полях…
За полями Висла,
Ветер да поляк;
За полями ментик
Вылетает в лог!)
Военком Дементьев,
Саблю наголо!
Проклюют навылет,
Поддадут коленом,
Голову намылят
Лошадиной пеной…
Степь заместо простыни:
Натянули — раз!
…Добротными саблями
Побреют нас…
Покачусь, порубан,
Растянусь в траве,
Привалюся чубом
К русой голове…
Не дождались гроба мы,
Кончили поход…
На казенной обуви
Ромашка цветет…
Пресловутый ворон
Подлетит в упор,
Каркнет «nevermore»[1] он
По Эдгару По…
«Повернитесь, встаньте-ка.
Затрубите в рог…»
(Старая романтика,
Черное перо!) — Багрицкий, довольно!
Что за бред!..
Романтика уволена — За выслугой лет;
Сабля — не гребенка,
Война — не спорт;
Довольно фантазировать,
Закончим спор,
Вы — уже не юноша,
Вам ли о войне!..
— Коля, не волнуйтесь,
Дайте мне…
Лежим, истлевающие
От глотки до ног…
Не выцвела трава еще
В солдатское сукно;
Еще бежит из тела
Болотная ржавь,
А сумка истлела,
Распалась, рассеклась,
И книги лежат…
На пустошах, где солнце
Зарыто в пух ворон,
Туман, костер, бессонница
Морочат эскадрон.
Мечется во мраке
По степным горбам:
«Ехали казаки,
Чубы по губам…»
А над нами ветры
Ночью говорят: —
Коля, братец, где ты?
Истлеваю, брат! —
Да в дорожной яме,
В дряни, в лоскутах,
Буквы муравьями
Тлеют на листах…
(Над вороньим кругом —
Звездяпый лед,
По степным яругам
Ночь идет…)
Нехристь или выкрест
Над сухой травой, —
Размахнулись вихри
Пыльной булавой.
Вырваны ветрами
Из бочаг пустых,
Хлопают крылами
Книжные листы;
На враждебный Запад
Рвутся по стерням:
Тихонов,
Сельвинскнй,
Пастернак…
(Кочуют вороны,
Кружат кусты,
Вслед эскадрону
Летят листы.)
Чалый иль соловый
Конь храпит.
Вьется слово
Кругом копыт.
Под ветром снова
В дыму щека;
Вьется слово
Кругом штыка…
Пусть покрыты плесенью
Наши костяки,
То, о чем мы думали,
Ведет штыки…
С нашими замашками
Едут пред полком —
С новым военспецом
Новый военком.
Что ж! Дорогу нашу
Враз не разрубить:
Вместе есть нам кашу,
Вместе спать и пить…
Пусть другие дразнятся!
Наши дни легки…
Десять лет разницы —
Это пустяки!

1927

sveta
Аватар пользователя sveta

АЛЕКСАНДР АРТЁМОВ

ХАСАН

На ветру осыпаются листья лещины
И, как яркие птицы, несутся в простор.
Покрываются бронзой сухие лощины
И горбатые древние выступы гор.

Над кривым дубняком, на крутом перевале,
Опереньем сверкая,взлетает фазан.
В окаймленье вершин, как в гранитном бокале,
Беспокойное озеро — светлый Хасан —
Расшумелось у сопок, шатая утёсы,
Поднимая у берега пенный прибой.
И волна, рассыпая тяжелые слёзы,
Бьётся глухо о камни седой головой.

Так о сыне убитом, единственном сыне,
Плачет старая мать, будто волны у скал,
И в глазах её выцветших долгая стынет
Напоённая скорбью великой тоска.
Молчаливые горы стоят над Хасаном,
Как тяжёлые створы гранитных дверей,
И повиты вершины белёсым туманом,
И разбиты утёсы огнём батарей.

И на склонах исхлёстанной пулями сопки,
На камнях обомшелых, в покое немом,
Под косыми камнями ржавеют осколки
Отвизжавших снарядов с японским клеймом.

Угасает закат, ночь идёт на заставы.
Грозовое молчанье тревогу таит.
Нерушимой вовек, будто памятник славы,
Высота Заозёрная гордо стоит.

1939

sveta
Аватар пользователя sveta

Михаил Луконин (1918 - 1976)

Мои друзья

Госпиталь.
Всё в белом.
Стены пахнут сыроватым мелом.
Запеленaв нас туго в одеяла
и подтрунив над тем, как мы малы,
нагнувшись, воду по полу гоняла
сестра.

А мы глядели на полы.
И нам в глаза влетала синева,
вода, полы…
Кружилась голова.
Слова кружились: «Друг, какое нынче?
Суббота?
Вот, не вижу двадцать дней…»
Пол голубой в воде, а воздух дымчат.
«Послушай, друг…» -
И всё о ней, о ней…

Несли обед.
Их с ложек всех кормили.
А я уже сидел спиной к стене,
и капли щей на одеяле стыли.
Завидует танкист ослепший мне
и говорит
про то, как двадцать дней
не видит.
И - о ней, о ней, о ней…

- А вот сестра, ты письма пpодиктуй ей!
- Она не сможет, друг, тут сложность есть.
- Какая сложность? Ты о ней не думай…
- Вот ты бы взялся!
- Я?
-Ведь руки есть?!
- Я не смoгу!
- Ты сможeшь!
- Слов не знаю!
- Я дам слова!
- Я не любил…
- Люби!
Я научу тебя, припоминая… -
Я взял перо. А он сказал: - «Родная!» -
Я записал. Он: - «Думай, что убит…»
- «Живу», - я написал.
Он: - «Ждать не надо…» -
А я, у правды всей на поводу,
водил пером: «Дождись, моя награда…»
Он: «Не вернусь…»
А я: «Приду! Приду!»

Шли письма от неё. Он пел и плакал,
письмо держал у просветлённых глаз.
Теперь меня просила вся палата:
- Пиши! - Их мог обидеть мой отказ.
- Пиши! - Но ты же сам сумеешь, левой!
- Пиши! - Но ты же видишь сам?! - Пиши!..

Всё в белом.
Стены пахнут сыроватым мелом.
Где это все? Ни звука. Ни души.
Друзья, где вы?..
Светает у причала.
Вот мой сосед дежурит у руля.
Вcё в памяти переберу сначала.
Друзей моих ведёт ко мне земля.
Один мотор заводит на заставе,
другой с утра пускает жернова.
А я?
А я молчать уже не вправе.
Порученные мне горят слова.
- Пиши! - диктуют мне они. Сквозная
летит строка. - Пиши о нас! Труби!..
- Я не смогу! - Ты сможешь! - Слов не знаю…
- Я дам слова!
Ты только жизнь люби!

1947

sveta
Аватар пользователя sveta

СЕСТРА

Когда, упав на поле боя -
И не в стихах, а наяву,-
Я вдруг увидел над собою
Живого взгляда синеву,

Когда склонилась надо мною
Страданья моего сестра,-
Боль сразу стала не такою:
Не так сильна, не так остра.

Меня как будто оросили
Живой и мёртвою водой,
Как будто надо мной Россия
Склонилась русой головой!..

1943
Иосиф Уткин (1903 - 1944)

Гость (не проверено)

Василий Субботин

«Мы шли. Сиял огонь во мраке...»

Мы шли. Сиял огонь во мраке.
Горели ноги в сапогах.
Соль выступала на рубахе,
И пыль скрипела на зубах.

Здесь перед молнией разрывов
Мы не крестили лба. В тот час
В глуби России молчаливо
Молились матери за нас.

Одна броня с другой боролась,
Металл взбирался на металл.
Артподготовки хриплый голос,
Огня вращающийся вал.

Лесов холодные суглинки,
Пожаров отсвет в облаках.
Да эти мокрые травинки
На запыленных сапогах.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.