Потемкин соч. А.Г. Брикнера

1 сообщение / 0 новое
Alina
Потемкин соч. А.Г. Брикнера

Молодость Потемкина (до 1774 г.)

Сведения о происхождении и молодости Потемкина, основанные большею частию на устном предании, имеют лишь анекдотический характер и в значительной их части не могут считаться достоверными. Так, напр., нет положительных данных о родстве Григория Александровича с известным русским дипломатом, Петром Потемкиным, побывавшим при Алексее Михайловиче и Федоре Алексеевиче в разных государствах Западной Европы в качестве московского посла, но не отличавшегося ни политическим тактом, ни образованием. Во время «случая» Григория Александровича так мало знали о политической роли его мнимого родственника, что даже племянник знаменитого фаворита, Энгельгардт, относит путешествие Петра Потемкина в Англию к эпохе Петра 1, между тем как он был там гораздо раньше и умер до воцарения Петра Великого. В среде дипломатов, находившихся в Петербурге в то время, когда Григорий Александрович сделался князем и когда зашла речь о его родстве с Петром Потемкиным, составление такой родословной считали или самообольщением, или обманом 2.

Мы не придаем также значения рассказу о происхождении рода Потемкиных из Польши. Об этом говорят иностранные [10] писатели, а также и Энгельгардт, между тем как у Самойлова, также близкого родственника Григория Александровича, не упомянуто об этом обстоятельстве.
Год рождения Потемкина точно неизвестен; в различных источниках говорится то о 1736, то о 1739 годе; у Самойлова показан 1742 год 3. Во всяком случае Потемкин был несколькими годами моложе Екатерины.

Родившись в селе Чижеве, близ Смоленска, Потемкин, бывши еще мальчиком, лишился своего отца, Александра Васильевича, скончавшегося в 1746 году. Поэтому разные анекдоты о строптивом нраве сего последнего, безграничною ревностью якобы мучившего свою жену, мать Григория Александровича, не могут иметь для нас особенного значения 4. Так как однако едва ли можно сомневаться в грубости нрава отца и в его жестоком обращении с женою, бывшею гораздо моложе его, то кончина отца для Грица, — как называли дома способного мальчика, — была скорее выгодою, чем потерею. Мать Григория Александровича, сделавшаяся впоследствии статс-дамою, была хороша собою и считалась умною женщиною 5. После смерти мужа, она переселилась в Москву, где жила под покровительством родственника, президента камер-коллегии, Григория Матвеевича Козловского, и где единственный сын ее, вместе с сыном Козловского, посещал учебное заведение Литкела в Немецкой слободе.

Сохранились некоторые анекдоты о честолюбии Потемкина в юном возрасте. To он мечтал о проекте скупить когда-то множество домов за Яузою и выстроить преогромное [11] здание 6; то он говорил своим товарищам: «Хочу непременно быть архиереем или министром» 7, или: «Так, так начну военной службой; а не так, то стану командовать попами» 8. Нет сомнения, что впоследствии он неоднократно мечтал о посвящении себя монашескому званию и весьма часто занимался вопросами богословия. Энгельгардт замечает в своих «Записках» о Потемкине: «Поэзия, философия, богословие и языки латинский и греческий были его любимыми предметами; он чрезвычайно любил состязаться, и сие пристрастие осталось у него навсегда; во время своей силы, он держал у себя ученых раввинов, раскольников и всякого звания ученых людей; любимое его было упражнение, когда все разъезжались, призывать их к себе и стравливать их, так сказать, а между тем сам изощрял себя в познаниях» 9. Также и Самойлов рассказывает о страсти Потемкина к наукам отвлеченным, к чтению классиков, о его уединенном прилежании 10. В селе Татеве, куда он в молодости приезжал к родным гостить, сохранилось предание, что часто утром находили молодого Потемкина спящим в библиотеке на стоявшем там биллиарде (уцелевшем до сих пор);—он просиживал за книгами целые ночи 11. Полезным наставником его был иеродиакон греческого монастыря, Дорофей. Вступив в только что учрежденный московский университет, Потемкин, за свои дарования и успехи, удостоился золотой медали, а затем, кажется в июле 1757 года, находился в числе двенадцати лучших воспитанников университета, отправленных в Петербург и представленных императрице Елисавете Петровне. По возвращении в Москву он, вместо участия в регулярных занятиях университетских, увлекался самостоятельными работами, чтением книг [12] и пр., вследствие чего был исключен из университета «за нехождение» 12.

Во все это время Потемкин, — как это тогда было принято для молодых дворян, — считался находившимся на военной службе, с дозволением не являться на службу до окончания учения. В 1755 году он был записан в конной гвардии рейтаром; в 1757 году произведен в капралы; в 1758 —в ефрейт-капралы, а в 1759 году— в каптенармусы 13.
По исключении из университета Григорий Александрович решился посвятить себя военной карьере. В числе лиц духовного звания, которых посещал Потемкин в Москве, находился Амвросий Зертис-Каменский, бывший тогда архиепископом Крутицким и Можайским: он одобрил его намерение и дал ему на дорогу пятьсот рублей 14.
В Петербург Потемкин прибыл в то время, когда там готовились чрезвычайно важные события. Во время царствования Петра III он сделался вахмистром, был взят ординарцем к принцу Георгу Гольштинскому и в то же время правил ротою, в которой он служил.

Участие Потемкина в государственном перевороте 26 июня 1762 года обратило на него внимание Екатерины. О его сношениях с Орловыми до этого события мы не имеем никаких положительных данных. Есть предание, что он, во время кризиса, действовал в пользу Екатерины, уговаривал солдат объявить ее самодержицею и проч. Обо всем этом не сохранилось достоверных известий. В какой степени трудно воспроизведение частностей таких фактов, [13] видно из следующего обстоятельства. Рассказывают, что Потемкин в ту минуту, когда Екатерина 30-го июня, верхом, в мужском платье, во главе отряда войск, отправилась в Петергоф, находился в ее свите; услышав, что императрица желает иметь темляк на шпаге, он сорвал свой темляк, подъехал к государыне и поднес ей желаемое украшение, чем обратил на себя внимание императрицы 15. Самойлов, племянник Потемкина, решительно отвергает достоверность этого анекдота на том основании, что Потемкин, будучи еще унтер-офицером, не мог поднести своего темляка государыне, «поелику оный был не офицерский» 16. Однако, сам Потемкин рассказывал впоследствии Сегюру даже подробности об этом случае: как он подал темляк, как его лошадь, привыкшая к эскадронному ученью, поравнялась с лошадью императрицы и, несмотря на все усилия, упорствовала удалиться, как императрица улыбнулась и пр. 17.
Как бы то ни было, императрица придавала участию Потемкина в государственном перевороте некоторое значение. В ее письме к Понятовскому о частностях этого события, между прочим, сказано: «В конной гвардии двадцатидвухлетний офицер Хитрово и семнадцатилетний унтер-офицер Потемкин направляли все благоразумно, смело и деятельно» 18.

Лучшим свидетельством и точною меркою участия Потемкина в государственном перевороте 1762 г. служат награды, которых был он удостоен за услуги, оказанные при этом случае Екатерине. Он получил 400 душ крестьян; далее, в собственноручном расписании Екатерины о наградах по тому случаю сказано: «В конной гвардии вахмистр Григорий Потiомкин два чина по полку да 10,000 рублей»; в другом месте этого документа упомянуто [14] о назначении Потемкина камергером 19. Все эти награды были лишь предположением Екатерины, которая к тому же ошибалась, считая Потемкина в 1762 году семнадцатилетним юношею: он тогда был по крайней мере тремя годами старше. Во всяком случае в то время он не сделался камергером, а только камер-юнкером, и был удостоен звания подпоручика.

Без сомнения Потемкин тотчас же после государственного переворота бывал часто при дворе и обращал на себя внимание императрицы. В устном предании сохранились некоторые анекдоты, за фактическую достоверность которых нельзя ручаться. Так, напр., рассказано в сборнике анекдотов Карабанова: «Стараясь нравиться императрице, он ловил ее взгляды, вздыхал, имел дерзновение дожидаться в корридоре и, когда она проходила, упадал на колени и, целуя ей руку, делал некоторого рода изъяснения. Она не противилась его движениям. Орловы стали замечать каждый шаг и всевозможно противиться его предприятию» и проч. 20. Самойлов рассказывает о следующем случае. Однажды, за столом, императрица обратилась к нему с вопросом на французском языке; Потемкин отвечал ей по-русски. Кто-то из сановников заметил ему, что следует отвечать на том языке, на котором предложен вопрос. Нимало не смущаясь, Потемкин возразил: «А я, напротив того думаю, что подданный должен ответствовать своему государю на том языке, на котором может вернее мысли свои объяснять; русской же язык учу я слишком 22 года» 21. Митрополит Платон рассказывал, что Потемкин был обязан своим возвышением уменью подделаться под чужой голос, чем иногда забавлял Григория Орлова. Последний сообщил об этом государыне, и она пожелала видеть забавника. Потемкин, о чем-то спрошенный Екатериною, отвечал ей ее же голосом и выговором, [15] чем насмешил ее до слез 22. Гельбиг рассказывает о ненависти братьев Орловых к Потемкину в это время и сообщает довольно подробно о том, как однажды Григорий и Алексей Орловы воспользовались удобным случаем, чтобы начать с ним спор, и страшно избили его палками и проч. 23. До чего доходят выдумки в отношении к этой эпохе жизни Потемкина, видно из разных толков о лишении его одного глаза. Гельбиг рассказывает, что Потемкин, бывши еще ребенком, как-то неосторожно играл ножницами и при этом ранил себя в глаз 24. По другим рассказам, Потемкин был изувечен во время драки с Орловыми; иные передают, что ему вышибли глаз нечаянно во время игры в мяч 25. Кастера сообщает, что Алексей Орлов своим кулаком лишил Потемкина глаза 26. В примечаниях к «Запискам Энгельгардта» сказано, что Потемкин окривел в 1766 году, во время ссоры с одним придворным, который шпагой выколол ему глаз 27. Правдоподобнее всех этих анекдотов оказывается повествование Самойлова, что Потемкин однажды, заболев сильною горячкою и не доверяя медикам, велел отыскать мужика-знахаря, который обвязал ему голову и один глаз какою-то припаркою, лишившею его способности видеть этим глазом 28. Зато совершенно лишенным основания оказывается заметка в донесении сардинского дипломата, маркиза де Парело, что Потемкин, после этого несчастия, совершил поездку в Париж для приобретения хрустального глаза 29. Потемкин не лишился глаза, а только ослеп на один глаз. Это несчастие не могло не лишить его некоторой доли красоты, которою он отличался. Самойлов говорит: «Тогдашние [16] остроумы сравнивали его с афинейским Альцибиадом. прославившимся душевными качествами и отличною наружностью». Он описывает отчаяние Потемкина по поводу этого несчастия, причем рассказывает подробно, как Потемкин совершенно удалился от двора и от всякого общества вообще; в продолжение полутора года он не выходил из дому, занимаясь чтением и приобретая множество познаний; он отрастил себе бороду и мечтал о пострижении в монахи, но любовь к нему одной красавицы и внимание императрицы принудили его оставить жизнь отшельника и возвратиться ко двору 30. Частности этого рассказа имеют анекдотический и даже легендарный характер. К тому же в рассказах других современников мы находим совершенно иное объяснение причины добровольного удаления Потемкина от двора. В анекдотах, собранных Карабановым, странный образ действий Потемкина объяснен его любовью к императрице 31. Разные рассказы согласны, однако, в передаче довольно важного обстоятельства: сама Екатерина позаботилась о привлечении вновь ко двору Потемкина; исполнению ее желания должен был содействовать Григорий Орлов. Эти общие факты, как кажется, не могут подлежать сомнению, между тем как подробности этих рассказов не заслуживают серьезного внимания историков 32. К тому же мы не имеем возможности определить точно время 18-месячного отшельничества Потемкина.

Не только в биографии Потемкина, составленной Самойловым, но и в других источниках говорится о путешествии Потемкина в Швецию. Некоторые писатели относят эту поездку к 1762 году, утверждая, что Потемкин был отправлен в Стокгольм к находившемуся там русскому [17] посланнику, графу Остерману, с известием о воцарении Екатерины 33. Самойлов, напротив, относит эту поездку к позднейшему времени, объясняя ее желанием Орловых удалить Потемкина от двора, где он, после только что упомянутого происшествия, играл довольно важную роль 34. Как бы то ни было, путешествие Потемкина в Швецию, о котором ничего неизвестно из документальных источников, не могло иметь какого-либо важного политического значения. Он не играл при этом роли дипломата, а был простым курьером. Замечанию Самойлова, что Потемкин, после возвращения из Швеции, „не имел более у двора той приятности, какою пользовался до отбытия своего", мы не можем придавать особенного значения.
Зато мы узнаем на основании архивных данных, что Потемкин во второй половине 1763 года был определен на службу в синоде. Сохранилась инструкция, составленная по этому случаю Екатериной для Потемкина. Из нее видно, что он был помощником обер-прокурора 35. Потемкину было тогда двадцать лет с небольшим. Недаром сказано в указе синоду, что он определяется на эту должность, „дабы он слушанием, читанием и собственным сочинением текущих резолюций... навыкал быть искусным и способным к сему месту" и пр. О деятельности Потемкина в синоде мы не имеем никаких данных.

Главным занятием Потемкина во все это время была, как кажется, военная служба. В июле 1762 года, он был представлен в корнеты, но императрица написала: «быть подпоручиком»; 19 апреля 1765 года он был произведен в поручики; в этом же году он исполнял казначейскую должность и надзирал за шитьем новых мундиров; 19 июня 1766 года он получил командование 9-ой ротой; в 1767 году с двумя ротами своего полка командирован в Москву во время комиссии об «Уложении». [18]

22-го сентября 1768 года Потемкин сделался камергером, а в ноябре был отчислен от конной гвардии по воле императрицы, как состоящий при дворе 36.
В 1767 году собралась известная «Большая Комиссия» для составления «Уложения». В занятиях этого собрания Потемкин участвовал в качестве опекуна депутатов от татар и других иноверцев, которые выбрали его опекуном «по той причине, что они не довольно знают русский язык»; кроме того, он был членом «комиссии духовно-гражданской» 37. Более подробных известий о деятельности Потемкина при этом случае мы не имеем. Во всяком случае, она прекратилась в то время, когда началась турецкая война, и Потемкин, как и многие другие члены этого собрания, изъявил желание отправиться в поход. В заседании 2-го января 1769 года маршал собрания, А. B. Бибиков, объявил, что «господин опекун от иноверцев и член комиссии духовно-гражданской, Григорий Потемкин. по Высочайшему ее Императорского Величества соизволению, отправляется в армию волонтиром», и вследствие этого, на его место нужно избрать другое лицо 38.
Мы не знаем, когда Потемкин, отправляясь в армию, покинул столицу. Весною 1769 он обратился к императрице с следующим письмом, писанным 24 мая «в квартире князя Прозоровского» и обнаруживающим желание молодого честолюбца обратить на себя внимание Екатерины и отличиться воинскими подвигами. Мы передаем этот характеристический документ целиком. «Всемилостивейшая Государыня! Беспримерные Вашего Величества попечения о пользе общей учинили отечество наше для нас любезным. Долг подданнической обязанности требовал от каждого соответствования намерениям Вашим и с сей стороны должность моя исполнена точно так, как Вашему Величеству [19] угодно. Я высочайшие Вашего Величества милости видел с признанием, вникал в премудрые Ваши узаконения и старался быть добрым гражданином. Но высочайшая милость, которою я особенно взыскан, наполняет меня отменным к персоне Вашего Величества усердием. Я обязан служить Государыне и моей благодетельнице, и так благодарность моя тогда только изъявится в своей силе, когда мне для славы Вашего Величества удастся кровь пролить; сей случай представился в настоящей войне, и я не остался в праздности. Теперь позвольте, Всемилостивейшая Государыня, прибегнуть к стопам Вашего Величества и просить Высочайшего повеления в действительной должности при корпусе князя Прозоровского, в каком звании Вашему Величеству угодно будет, не включая меня. навсегда в военный список, но только пока война продлится. Я, Всемилостивейшая Государыня, старался быть к чему ни есть годным в службе Вашей; склонность моя особливо к коннице, которой и подробности я смело утвердить могу, что знаю; впрочем, что касается до военного искусства, больше всего затвердил сие правило, что ревностная служба к своему Го-сударю и пренебрежение жизни бывают лучшими способами к получению успехов. Вот, Всемилостивейшая Государыня, чему научила меня тактика и тот генерал, при котором служить я прошу Вашего Высочайшего повеления. Вы изволите увидеть, что усердие мое в службе Вашей наградит недостатки моих способностей и Вы не будете иметь раскаяния в выборе Вашем. Всемилостивейшая Государыня, Вашего Императорского Величества всеподданнейший раб, Григорий Потемкин» 39.

«Квартира» князя Прозоровского в мае 1769-го года находилась на Днестре, близ Хотина. Тогда именно русское войско готовилось атаковать эту крепость штурмом 40. Вскоре начались удачные действия Потемкина, произведенного [20] в генерал-майоры во время этого похода. Так напр. он отличился в авангардном деле под Хотиным (19-го июня), далее при овладении (2-го июля) турецкими укреплениями под Хотиным и (29 августа) в сражении, в котором верховный визирь, Молдаванджи-паша и крымский хан были совершенно разбиты и обращены в бегство. Затем, когда Румянцев, в качестве главнокомандующего, заменил Голицына, в самом начале 1770 года, Потемкин успешно участвовал в сражении при Фокшанах (3—4 января) 41; об этом деле императрица Екатерина упоминала в составленном ею кратком хронологическом перечне событий кампании против турок, причем однако этот факт по ошибке отнесен ею к декабрю 1769 года 42. Далее Потемкин участвовал в сражениях при Браилове (18 января), командовал отрядом, двинувшимся к Букаресту, содействовал генералу Штофельну в овладении Журжею (4 февраля), успешно преследовал турок, бежавших после дела близ Рябой Могилы, отличился в сражении при Ларге и Кагуле 43, принимал деятельное участие в занятии Измаила 44, поразил турок у реки Олты 45, сжег город Цыбры, причем им было взято множество турецких судов 46.

Румянцев в своей реляции от 9 сеятября 1770 года доносил о Потемкине императрице: «Ваше Величество видеть соизволили, сколько участвовал в действиях своими ревностными подвигами генерал-майор Потемкин. Не зная, что есть быть побуждаемому на дело, он сам искал от доброй своей воли везде употребиться. Сколько сия причина, столько другая, что он во всех местах, где мы ведем [21] войну, с примечанием обращался и в состоянии подать объяснение относительно до нашего положения и обстоятельств сего края, преклонили меня при настоящем конце кампании отпустить его в С.-Петербург во удовольство его просьбы, чтобы пасть к освященным стопам Вашего Императорского Величества» 47.

Мы не имеем точных сведений о пребывании Потемкина в Петербурге между кампаниями 1770 —1771 годов. Анекдотические рассказы, относящиеся к этому времени, не заслуживают особенного внимания. Говорили, что Екатерина была недовольна Потемкиным за то, что он, будто бы, насмехался над главнокомандующим, князем Голицыным, между тем как тот с похвалою отзывался о Потемкине 48. Самойлов пишет, что императрица благосклонно приняла приехавшего в Петербург Потемкина, но завистники его успели устроить дело таким образом, что Потемкин не долго оставался в столице и скоро должен был вернуться в армию. Достоин внимания рассказ. что Потемкин, через библиотекаря императрицы Петрова и через Ивана Перфильевича Елагина, пользовавшегося доверием Екатерины, испросил дозволение писать к ней и получать через них словесные ее ответы. Карабанов, передающий этот факт, прибавляет: «С любопытством прочитывая все письма, она видела, с каким чувством любви и с какою похвалою изъясняется он насчет ее особы, сперва приказывала словесные ответы, а потом сама принялась за перо и вела с ним переписку» 49.
Мы увидим, что в позднейшее время войны, а именно в 1773-м году, Екатерина, действительно, переписывалась с Потемкиным. Вероятно также, что она неоднократно беседовала о нем с Елагиным и Петровым. [22]

Уезжающему в армию в начале 1771 г. Потемкину императрица поручила купить для нее турецкую лошадь. Об исполнении этого поручения писал Румянцев к графу Н. И. Панину осенью 1771 года 50.
Так как изложение участия Потемкина в военных действиях выходит из рамки нашего очерка, мы ограничимся указанием на некоторые подвиги его. Он участвовал между прочим в делах при Красове и Турно в 1771 г., в военных операциях близ Силистрии в 1772 году, находился вместе с Орловым в Фокшанах во время переговоров, происходивших в этом местечке, в 1773 году поразил турецкую конницу в сражении у Силистрии и проч. 51

Не особенно выгоден отзыв кн. Ю.В. Долгорукого, участвовавшего в этой последней кампании и находившегося при Потемкине близ Силистрии: „Как у Потемкина никогда ни в чем порядку не было, а граф Румянцев его весьма уважал по его связям у "Двора" и пр. 52.
Достойно внимания то обстоятельство, что в начале 1773 года, когда императрица настаивала на переходе русских войск через Дунай, а Румянцев писал ей о неудобствах такого действия, Потемкин находился в числе тех генералов, которые говорили против мнения Екатерины 53. Последняя, сообщая Вольтеру в июне 1773 года о военных действиях, упоминала о подвигах Потемкина 54. Несколько позже, осенью, узнав через Румянцева о смелых военных делах Потемкина у Силистрии 55, Екатерина собственноручно писала Потемкину 4 декабря 1773 года:

„Господин генерал-поручик и кавалер. Вы, я чаю, столь упражнены глазеньем на Силистрию, что вам некогда письма читать; и хотя я по сю пору не знаю, предуспела ли ваша [23] бомбардирада, но тем не меньше я уверена, что все то, что вы сами предприемлете, ничему иному приписать не должно, как горячему вашему усердию ко мне персонально и вообще к любезному отечеству, которого службу вы любите. Но как с моей стороны я весьма желай) ревностных, храбрых, умных и искусных людей сохранить, то вас прошу по пустому не вдаваться в опасности. Вы, читав сие письмо, может статься, сделаете вопрос: к чему оно писано? На сие вам имею ответствовать: к тому, чтобы вы имели подтверждение моего образа мыслей об вас, ибо я всегда к вам весьма доброжелательна".
Екатерина
Декабря 4 числа 1773 г."

„Скажите и бригадиру Павлу Потемкину спасибо за то, что он хорошо турок принял и угостил, когда они пришли за тем, чтоб у вас батарею испортить на острову".
Адрес этого письма писан рукою же императрицы: „Григорию Александровичу Потемкину" 56

Расположение Екатерины к Потемкину предвещало важную перемену в жизни последнего.

Продолжение будет выложено в БИБЛИОТЕКЕ САЙТА.

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.