«Сверхиндустриализация» и крестьянство

8 сообщений / 0 новое
Последняя публикация
Alina
«Сверхиндустриализация» и крестьянство

Кто же явился истинным сокрушителем крестьянства в России?

Комический «суд над Сталиным», который недавно предприняло уходящее «оранжевое» политическое руководство Украины, заставляет задуматься о некоторых общемировоззренческих вопросах, связанных с нашей советской историей. Разбирать непосредственные причины голода в сельских районах УССР в 1931–1932 гг. – дело историков (хотя и неспециалисту понятно, что никакого «геноцида против украинского народа», намеренно организованного И.В.Сталиным, не было хотя бы потому, что Сталин ставил перед собой совсем другую задачу – ускоренную индустриализацию СССР, необходимую для того, что бы спасти страну от внешнего врага. Это ему вполне удалось, и это стало благом для всех народов СССР, в том числе и для украинцев, ведь если бы СССР не обрел индустриальную мощь, он проиграл бы войну с гитлеровской Германией и Украина превратилась бы в «житницу рейха», ее бы заселили немецкие колонисты и нынешние украинские антисталинисты, и в том числе В.Ющенко, родившийся в 1954 году, либо бы вовсе не появились на свет, либо стали бы батраками у немецких латифундистов (несмотря на то, что нацисты из тактических соображений заигрывали с украинскими националистами, их намерения относительно судьбы украинского народа ясны всякому, кто знаком с отношением немецких национал-социалистов к славянам). Но, повторю, это проблема для профессиональных историков, поскольку вопрос: насколько были оправданы реквизиции хлеба и применение насилия против крестьян, нужно в каждом конкретном случае решать отдельно, на основе изучения документов.
Мы обратимся к другому вопросу – к судьбе крестьянства при переходе от аграрного традиционного к модернистскому современному обществу и к программам индустриализации и коллективизации, которые обсуждались в большевистской партии в 1920-е годы. Так уж получилось, что этот вопрос в современной антисоветской литературе приобрел формулировку: уничтожил ли Сталин в результате коллективизации российское крестьянство?
1.
В современной литературе распространена точка зрения, что Сталин в ходе коллективизации уничтожил российское крестьянство (под российским, естественно, имеется в виду, крестьянство всего Советского Союза – бывшей Российской империи, то есть и русское, и украинское, и белорусское и т.д.). Наиболее четко она выражена в работах И.Р.Шафаревича. Приведем обширную цитату из его лекции «Духовные основы российского кризиса ХХ века», прочитанной 14 марта 2001 года в Сретенском высшем православном монастырском училище, текст которой размещен в Интернете: «Партия как раз в это время (1920-е гг. – Р.В.) бурлила… на каждом съезде возникала новая оппозиция… Но если посмотреть на тезисы, которые защищали эти оппозиционеры, то они очень похожи – это на самом деле единая идеология. В основе ее лежит требование усиленной индустриализации за счет деревни. Троцкий назвал ее «сверхиндустриализацией». Была сформулирована такая концепция, что капитализм возник за счет колоний («первоначальное накопление» по Марксу), а социализм должен строиться, когда место колоний будет играть деревня. И называлось «социалистическое первоначальное накопление». При этом предполагалось подавление сопротивления деревни. Это формулировалось как усиление борьбы против «кулака»… Эта цельная концепция передавалась от одной оппозиции к другой, из рук в руки. И такое постоянное выдвижение одних и тех же по духу требований показывало, что у активной части партии просто не было другой программы… постепенно часть этой верхушки, включая Сталина, осознала, что это единственная программа, на базе которой можно партию сплотить.
… Коллективизация была полной победой социалистической идеи над деревней. Крестьяне частично погибли физически в ее процессе, частично бежали на стройки, где у человека не спрашивали наличия паспорта, частично набирались туда официально, был такой «спецнабор», а часть осталась в деревне, превратившись в сельскохозяйственных пролетариев…»
Как видим, Шафаревич выдвигает три принципиальных тезиса:
1). Партия имела по вопросу индустриализации единую программу, которая просто переходила от одной «оппозиции» к другой. Это программа сверхиндустриализации, которую первоначально сформулировал Л.Д.Троцкий.
2). Сталин производил коллективизацию именно по этой схеме сверхиндустриализации (при этом в свое время, в 1925 году, именно эту концепцию Троцкого Сталин подверг критике как экстремистскую и разрушающую смычку рабочих и крестьян).
3). Колхозное крестьянство, возникшее в результате коллективизации, не имело ничего общего с прежним русским крестьянством и представляло собой класс безликих сельскохозяйственных пролетариев.
Эти тезисы очень важны. В них выражено отношение к Сталину и коллективизации не только антисоветских «белых патриотов», но и вообще всех современных антисоветчиков, которые обвиняют Сталина и его сторонников в ВКП (б) в ненависти к крестьянству и в его истреблении как «класса». Рассмотрим же эти тезисы.
2.
Не будем подробно останавливаться на первом тезисе этой концепции. Он, очевидно, ложен и это ясно всякому, кто изучал историю КПСС хотя бы в том объеме, который требовала программа советского вуза, не говоря уже о тех, кто интересовался этим вопросом углубленно и читал работы Бухарина, Сталина, Зиновьева, Каменева, Троцкого, Преображенского и др., посвященные коллективизации. Программу сверхиндустриализации, то есть выкачивания средств, нужных для построения промышленности, из кулачества, действительно, выдвинул Л.Д.Троцкий и его сторонники (точнее, Троцкий лишь нашел удобный термин, а саму концепцию развил и доработал Е.А.Преображенский в работе «Основной закон социалистического накопления») в 1925 году. И тогда же она встретила жесткий отпор со стороны Н.И. Бухарина. Н.И.Бухарин возражал в том духе, что нельзя восстанавливать крестьян против городских пролетариев, нужно продолжать НЭП, провозглашенный В.И.Лениным, способствовать экономическим свободам в деревне и даже поддерживать кулака, потому что он «курица, несущая золотые яйца». Для того чтобы получить средства для индустриализации от деревенского кулака, нужно, чтобы государство создало для него благоприятствующие условия, а не выкачивало из него средства, возражает Бухарин троцкистам.
Логика его проста: если из кулака выжимать все средства, то у него исчезнет стимул к экономическому развитию, и тогда уж выжимать будет нечего. Следует дать возможность кулаку и деревне в целом встать на ноги, стать зажиточнее, а затем уж облагать высоким налогом. Отсюда знаменитый лозунг Бухарина: «…всему крестьянству, всем его слоям нужно сказать: обогащайтесь, накапливайте, развивайте свое хозяйство!», который принес ему прозвище «защитника кулачества» среди его оппонентов в партии. Правда, в перспективе Бухарин все-таки выступал за победу в деревне кооперативного коллективного хозяйства, но он считал, что это должно произойти постепенно, естественным образом. Крестьяне, став зажиточными, обеспечат через систему налогов построение сначала легкой, а затем и тяжелой промышленности в городах, предполагал он. Благодаря этому земледелие будет переведено на машинную базу, и крестьяне сами смогут убедиться в большей эффективности кооперации и добровольно пойдут в кооперативы. Тогда, дескать, кулак исчезнет как класс сам собой и на селе, как и в городе, органически победит социализм. Пока же, до построения промышленности, следует, считал Бухарин, побуждать крестьян к обогащению, причем все слои, включая и кулачество.
Борьба между правыми и левыми по вопросу коллективизации составляла нерв внутрипартийной борьбы в 1925–1930-е годы. Перед нами совершенно разные позиции (противоположность между которыми становится еще более явной, если мы вспомним, что Сталин и Бухарин были сторонниками идеи построения социализма в одной стране, а Троцкий отвергал ее и считал, что социализм в России возможен лишь в случае победы революции в Европе). Мудрено в них увидеть одну-единственную, созданную Троцким и переходившую от оппозиции к оппозиции платформу, как изображает дело академик Шафаревич. Причем академик Шафаревич не может об этом не знать; в отличие от молодых слушателей православного училища, перед которыми он выступал, Шафаревич учился в советские времена и вполне мог владеть всей суммой знаний. Тот факт, что он, называющий себя православным мыслителем, вводит в заблуждение православную братию, конечно, дело его совести. Но перейдем ко второму его тезису, гораздо более принципиальному для решения вопроса об историческом значении сталинской коллективизации.
3.
Напомним, он гласит, что Сталин воспользовался идеей Троцкого о сверхиндустриализации при проведении кампании сплошной коллективизации в СССР. Любопытно, что эта точка зрения, кажется, до сих пор всерьез не подвергалась проверке: противники Сталина и из среды либералов-западников, и из среды «белых патриотов» (к которым принадлежит Шафаревич) удовлетворены ею, потому что она бросает тень на Сталина, объявляя его, во-первых, жестоким тираном, уничтожавшим по своей злой воле целые сословия российского общества, и, во-вторых, беспринципным политиканом, берущим на вооружение идеи своих врагов, которых сам же он за эти самые идеи объявил экстремистами и подверг уголовным преследованиям. Сторонники Сталина также не возражают, что Сталин провел сверхиндустриализацию «по Троцкому», но только благопристойно умалчивают о троцкистском происхождении этой идеи и утверждают, что перед Сталиным не было другого выхода, так как страна нуждалась в форсированной модернизации перед лицом внешней угрозы. Между тем проверить такие утверждения очень просто: нужно лишь обратиться к трудам самого Л.Д.Троцкого, посвященным теории сверхиндустриализации и анализу сталинской коллективизации, и выяснить: действительно ли Сталин был в вопросах коллективизации «учеником» Троцкого?
Троцкий изложил программу сверхиндустриализации в брошюре «К социализму или капитализму?» (1925), а затем уже в эмиграции в брошюре со сходным названием «К капитализму или социализму?» (1930), его анализ сталинской коллективизации содержится в статье «Экономический авантюризм и его опасности», опубликованной в заграничном «Бюллетене оппозиции» (1930). Кроме того, идеи Троцкого о внутреннем колониализме развил до стройной концепции его последователь Е.А.Преображенский – автор книги «Закон социалистического первоначального накопления» (1925). Достаточно простого знакомства с этими трудами, чтобы понять, что Шафаревич излагает данную теорию Троцкого, мягко говоря, слишком вольно. Не подумайте, что я спешу защищать Троцкого, по-моему, более зловещей фигуры в нашей новейшей истории не было, тем не менее как бы к нему ни относиться, и тут нужна объективность.
Итак, Троцкий, а вслед за ними и Преображенский действительно писали о том, что страны Запада сумели в эпоху Нового времени накопить первоначальный капитал и осуществить индустриализацию за счет выкачивания ресурсов из заморских колоний. Диктатура пролетариата, возникшая на территории бывшей Российской империи, таких заморских колоний не имеет. Но российский рабочий класс, возглавляемый Коммунистической партией, окружен огромной, стомиллионной массой крестьянства, которую Троцкий и Преображенский рас-сматривали в основном – за исключением прослойки батраков – как отсталый и исторически обреченный на исчезновение класс сельских мелких буржуа. Их, по мнению Троцкого и Преображенского, и следовало превратить во «внутреннюю колонию» пролетарского государства. Ухватившись за это неудачное название, Шафаревич (как до него и Бухарин) начинает рассуждать, о том, что большевики (у Бухарина, конечно, троцкисты) относились к собственному крестьянству, как европейцы к туземцам заморских колоний, а именно презрительно считали их варварами и недочеловеками и готовы были хоть всех их уничтожить нещадной эксплуатацией. Спорить не буду, многие большевики, и в частности Троцкий со товарищи, действительно, были ярыми западниками, русских считали отсталой полуазиатской нацией, крестьянскую жизнь называли «идиотизмом».
Однако из этого никак не следует, что программа свериндустриализации предполагала эксплуатацию крестьянства на манер негров или кули. Перед нами метафора (на что, кстати, уже указывал биограф Бухарина С.Коэн), которую не нужно понимать буквально, иначе выйдет, что Троцкий с Преображенским хотели раздать наркомам латифундии на Тамбовщине, на которых бы трудились под бичами надсмотрщиков русские крестьяне. Отнюдь, Троцкий и Преображенский всего лишь считали, что деревенских жителей, кроме батраков, нужно обложить повышенным налогом, а также закупать у них хлеб по фиксированной, государственной, сознательно заниженной цене, а необходимые им промышленные товары (от лопат и вил до удобрений и тракторов) продавать по такой же фиксированной, но сознательно завышенной государственной цене (это называлось «ножницы цен»). Для кулаков предусматривались также принудительные государственные займы. Это и есть вся «колониальная эксплуатация».
При этом все же рекомендовалось не переусердствовать и оставлять часть излишков крестьянам на пропитание семьи, но на всякий случай левые оппозиционеры призывали быть готовым к государственным репрессиям в случае мятежей. Тоже, конечно, не самое гуманное отношение, но все же никакого уничтожения крестьянства как класса и даже уничтожения кулака как класса Троцкий и Преображенский в 1925 году не планировали. Более того, они, как и Бухарин, были всецело сторонниками ленинского НЭПа, который сам Ленин определял как разрешение капиталистического сектора в экономике под контролем государства. Троцкий и не мог выступать за раскулачивание и раскрестьянивание по той простой причине, что в этом случае ему пришлось бы выступать за сплошную коллективизацию, то есть за замену мелких крестьянских хозяйств, из которых тогда состояла российская деревня, крупными коллективными хозяйствами. Ведь кто-то же должен производить хлеб и кормить город и если не кулаки с середняками, то остаются лишь колхозы. Однако анализ Троцким сталинской коллективизации убедительно показывает, что Троцкий не верил, что в отдельно взятой аграрной стране, без помощи европейской революции, силами одного национального пролетариата и Компартии возможно произвести коллективизацию, то есть переход деревни к социализму в сельском хозяйстве (так же, как Троцкий вообще не верил, что без европейской революции можно построить в России социализм).
С этим его отрицанием возможности построения социализма в изолированном СССР связаны и призывы к ускоренной индустриализации («сверхиндустриализации»). В строгом соответствии с Марксом и Лениным Троцкий утверждал, что для построения социализма нужна победа революции в нескольких, прежде всего промышленно развитых, то есть западноевропейских странах. Таким образом, СССР с его находящейся в развале после Гражданской войны промышленностью и более чем стомиллионной «буржуазной» деревней, окруженный враждебными ему капиталистическими державами, по Троцкому, самостоятельно построить у себя социализм не сможет. Для социализма нужен базис – крупная промышленность, которая на Западе создана веками развития капитализма. СССР в 1920-х годах этого базиса был лишен (именно для его создания Ленин и ввел НЭП, видимо, рассудив: если на Западе капитализм привел к индустриализации, пусть он это сделает и в СССР, но под контролем «пролетарского государства»). Троцкий пришел к выводу, что эксплуатация «деревенского капитализма», то есть кулачества, и есть такое использование капитализма для создания базиса социализма (иные пути оказались тупиковыми: иностранный капитал не захотел поднимать советскую промышленность, а нэпманы в городах вместо создания фабрик занялись в основном финансовыми махинациями с кредитными средствами и созданием мелких предприятий в сфере услуг).
Но и средств, полученных от эксплуатации деревни, по Троцкому, недостаточно для того, чтобы СССР достиг уровня промышленных держав Запада, сделав индустриальными и цивилизованными и город, и деревню. Поэтому Троцкий предлагал сконцентрироваться на построении прежде всего военной промышленности, закупке вооружений, военных технологий. Конечно, для поддержки крестьянства нужно поставлять в деревню промышленные товары, но их можно и покупать у Запада, а вот пушки и самолеты у СССР должны быть свои. Боеспособная армия и военная промышленность – залог победы СССР в революционной войне и подталкивания европейской пролетарской революции. А уж победивший пролетариат Европы окажет поддержку полуазиатской стране «отсталого социализма», поможет довести до конца индустриализацию и переход сельского хозяйства на современный механизированный уровень. Троцкий откровенно писал: «Еще и еще раз мы решительно отказываемся от задачи построить «в кратчайший срок» национальное социалистическое общество. Коллективизацию, как и индустриализацию, мы связываем неразрывной связью с проблемами мировой революции».
Такова была программа Троцкого и его соратников по вопросу индустриализации и по аграрному вопросу. Как видим, никакой коллективизации деревни и никакого раскулачивания Троцкий для СССР 1920–1930 гг. не предлагал. Коллективизацию он переносил в отдаленное будущее, когда в Европе победит «нормальный», «цивилизованный» социализм, который предсказывал Маркс (или как витиевато выражался Троцкий, когда столица мирового коммунистического движения переместится западнее – из Москвы в Берлин, Париж и Лондон). Только тогда перед российским правительством встанет и задача уничтожения кулака как класса и вообще превращения крестьян в сельских пролетариев.
Поэтому Троцкий и встретил сталинскую коллективизацию и введение на селе колхозов такой ядовитой критикой. Троцкого возмущал не насильственный ее характер, он вообще был противник моральных оценок в политике, да и его равнодушие к множеству жертв слишком известно. Троцкий гневался на то, что коллективизация по Сталину идет впереди индустриализации, и потому она является «неправильной», «ненастоящей» коллективизацией. Окончательная победа коллективизации в деревне по Троцкому есть переход от мелких частных хозяйств к крупным коллективным хозяйствам на базе передовой техники, как он их называл – «государственным пшеничным фабрикам». Для социализма нужен материальный базис, неустанно подчеркивает Троцкий, и этот базис суть современная машинная техника, использование электричества, современные методы труда, а всего этого в советской деревне конца 1920-х годов нет. «Из крестьянских сох и крестьянских кляч, хоть и объединенных, нельзя создать крупного сельского хозяйства, как из суммы рыбачьих лодок нельзя сделать парохода», – восклицает Троцкий. Сталинские колхозы он презрительно именовал «сельскими мануфактурами» и предрекал, что, поскольку они лишены материального базиса социализма, они обязательно переродятся в капиталистические сельскохозяйственные предприятия. Троцкий ехидно спрашивал: «Будет ли крестьянин, передавший колхозу двух лошадей, иметь право на дополнительную выручку по сравнению с бывшим батраком, который принес колхозу только две руки?» Троцкий предсказывал, что «мелкобуржуазный характер крестьянина», который в отличие от пролетария не воспитан в духе коллективизма самим процессом машинного производства, возьмет верх, крестьяне якобы будут требовать распределения доходов в зависимости от размера внесенного пая, начнется финансовое расслоение, эксплуатация и под вывеской колхоза возродится «сельский капитализм», кулацкое хозяйство. (Троцкий ошибся в своем прогнозе, и эта ошибка показательна; она связана с тем, что он видел в крестьянине мелкого буржуа, игнорируя тягу русского крестьянина к общинности, то есть его фундаментальную антибуржуазность).
Иначе и быть не может, уверял Троцкий, ведь сначала должна пройти индустриализация, а уж потом – коллективизация, и никак не наоборот (а в реальности по Троцкому еще сложнее, так как СССР самостоятельно не сможет провести и индустриализацию, то сначала – неполная милитаристская индустриализация, потом – европейская революция, потом – полная индустриализация в городах СССР и уж потом – индустриализация советского села, то есть социалистическая коллективизация).
Как видим, взгляды Троцкого на коллективизацию были диаметрально противоположны сталинским. Ведь по Сталину сначала нужно провести коллективизацию села, сломив сопротивление кулаков, создать на селе колхозы и совхозы, затем, воспользовавшись средствами, которые государство получит у колхозов, провести ускоренную индустриализацию и тем самым, во-первых, подготовить СССР к неизбежной войне с Западом, во-вторых, обеспечить СССР всеми промышленными товарами, вырвав страну из сетей мировой капиталистической системы, и в-третьих, подтянуть примитивные технически колхозные хозяйства к современному техническому уровню. План Сталина строился на его неверии в скорую европейскую революцию и на его убеждении, что социалистическое общество нужно строить самим, не надеясь на помощь «красного Запада», в отдельно взятой стране – СССР.
Можно спорить о том, насколько жесток был путь, предлагаемый Троцким, и путь, предлагаемый Сталиным, но отождествлять их и говорить, что Сталин просто перенял троцкистскую идею сверхиндустриализации – это значит или проявлять вопиющее невежество, или выдавать беззастенчивую дезинформацию.
4.
Мы подошли к третьему тезису Шафаревича и современных антисталинистов – что коллективизация уничтожила российское крестьянство, превратив оставшихся деревенских жителей в сельскохозяйственных пролетариев. Шафаревич при этом не оговаривается, кто такие пролетарии, а жаль, поскольку, если б он привел определение пролетария вообще и сельского пролетария в частности, то его утверждение о том, что колхозники – пролетарии, сразу бы обнаружило свою абсурдность. Пролетарий отличается от любого другого работника (крестьянина, ремесленника) прежде всего тем, что он лишен своих средств производства (земли, сельскохозяйственного или ремесленного инвентаря, лошади, коровы). Единственная собственность, которой он располагает, – это его рабочая сила (или «способность к труду», как называет ее Маркс). Именно ее он и продает капиталисту – другому собственнику, который располагает средствами капиталистического производства: фабриками, мануфактурами, которые в свою очередь при соединении с рабочей силой начинают работать и создавать потребительские и меновые стоимости.
При этом пролетарий юридически равен капиталисту, так как заключает с ним договор о пользовании средствами производства за заработную плату (нужно ли говорить, что равенство это фиктивное, но все же важное как факт, гарантирующий личную свободу пролетария). Заработная плата эта может быть только в денежной форме, особенность капиталистического способа производства состоит в том, что продукты труда здесь производятся на продажу и рабочий хлебозавода хлеб для своего стола, как и все другие, покупает в магазине. Натуральная форма оплаты здесь невозможна, потому что противоречит самой сути капиталистического производства. Немаловажно также, что пролетарий не может быть привязан к определенному месту, производству, капиталисту, он перемещается из города в город, с производства на производство, и его мобильность – важное условие рынка труда. Для этого нужно, чтобы пролетарий был действительно «свободен», то есть чтобы он перестал быть лишь частью какого-либо традиционного общественного целого – цеха, общины – и превратился в предоставленного самому себе индивидуума, социального атома (Маркс замечал, что у пролетария нет даже семьи и это последняя степень социальной атомизации; патриархальная семья, где есть муж-добытчик, и жена-домохозяйка и воспитательница детей, есть элементарная часть более высоких форм общинной организации, пролетарии лишены таких семей, потому что в капиталистическое производство вовлекаются не только мужчины, но и женщины, и дети).
Важно также добавить, что пролетариат не может возникнуть, пока не появляются капиталистические методы и средства производства – мануфактуры, фабрики, на которых используются машины.
При разрушении крестьянской общины на селе, сосредоточении земли в руках одних и обезземеливании других, и также при механизации крестьянского труда на Западе появляются и сельские пролетарии наряду с сельскими буржуа – фермерами, и это наглядно показала история Англии.
Очевидно, что советские колхозники сталинской эпохи никакими сельскохозяйственными пролетариями не были, так как процесс их труда и их социальное положение не отвечали приведенным критериям. Колхозники не были вполне лишены средств производства, поскольку по уставу сельскохозяйственной артели (колхоза), принятому Вторым съездом колхозников СССР и утвержденному Совнаркомом 17 февраля от 1935 года, могли иметь в личной собственности сельскохозяйственный инвентарь, птицу, корову, свиней, коз, кроликов, дом, а также в личном пользовании небольшой участок земли (от

Евгений

может достаточно клише, ведь и без них всё предельно ясно
растущий город требовал продовольствия, ввели советский "колонат", разорили животноводство, внедрили механизацию, сохранили (в трендовом спектре) производство зерновых при сокращении дворов. Результаты: урбанизация, развитие промышленности. Итог: победа во 2 мв.

Буркина Фасо

Продолжение будет?

Alina
Буркина Фасо

Спасибо.

Слит
Аватар пользователя Слит

Дополню тему одним интересным материалом. В 2001 году в "Экономическом журнале" была опубликована статья известного специалиста по экономической истории Ю.П. Бокарёва "Миф об упущенной альтернативе"

Очень интересная точка зрения, думаю почитать стоит всем.

Приведу некоторые выдержки из статьи: 

"В. И. Ленин так охарактеризовал итоги этой  аграрной  реформы: "Крестьянство стало гораздо более средним, чем прежде, противоречия сгладились, земля разделена в пользование гораздо более уравнительное. .. Деревня нивелировалась, выравнивалась, т.е. резкое выделение в сторону кулака и в сторону беспосевщика  сгладилось".[30] Но ведь это была совсем не та деревня, на которую большевики рассчитывали.

Попытка, разорвав с эсерами, вести самостоятельную аграрную политику, едва не привела большевиков к гибели. Их авантюры проваливались одна за другой. Первоначально лопнула  идея  расколоть осередняченное крестьянство с помощью комбедов. Они  просуществовали только полгода. Два года продержалась авантюра  "социалистического землеустройства"

...

"Почему В.И. Ленин внезапно выступил в поддержку кулака?  Очевидно, что он раньше других увидел, что аграрная политика  грозит катастрофой, и стал искать альтернативу. Именно в это время В.И. Ленин знакомится с трудами А.В. Чаянова (в ленинской библиотеке в Кремле имелось семь  работ  великого экономиста). Обычно непримиримый к любой точке  зрения,  отличной от его собственной, В.И. Ленин высоко оценивал  идеи  А.В. Чаянова. Работая над статьей "О кооперации" В.И. Ленин держал на письменном столе первое издание книги А.В. Чаянова "Основные идеи и формы организации сельскохозяйственной кооперации" (1919)."

...

"Положение большевиков стало резко ухудшаться с середины 20-х годов, когда новая экономическая политика достигла  высшей  точки и стала втягиваться в полосу тяжелейшего кризиса. В причинах этого кризиса еще предстоит разобраться, он имел объективную основу, связанную с многоукладностью нэповской  экономики."

...

"Многоукладная нэповская система не была устойчивой с самого начала, что проявилось в многочисленных кризисах: 1922 г. - "ножницы цен", 1923 г. - кризис сбыта, 1924 г.  -  "товарный  голод", 1925 г. - "товарный голод" и нехватка оборотных средств, 1926  г. - "товарный голод" и исчерпание унаследованного от дореволюционной России производственного оборудования, 1927 г. - кризис  хлебозаготовок, связанный с низкими заготовительными ценами, 1928 г. - недостаток продовольствия в городах, 1929 г. - инфляция, карточное снабжение в провинциальных городах и т.д. В современной же литературе господствует  та  точка  зрения, что кризис был вызван субъективными причинами - изменением  политики партийной верхушки во главе со И.В. Сталиным в отношении крестьянства. Если правы сторонники субъективной точки зрения, то ответственность за изменение аграрной политики, вместе  с  И.В. Сталиным, должны понести также создатели семейно-трудовой  теории."

...

"Могла ли Россия в конкретных  народнохозяйственных  условиях 20-х годов воспользоваться этими преимуществами? В области промышленного производства конкуренция была невозможна, поскольку  все крупные предприятия не только находились в руках государства,  но и были объединены в монополистические отраслевые тресты и синдикаты. Политика синдикатов, способных диктовать свою волю рынку, дважды (в 1922 и 1923 гг.) приводила  к  кризису  сбыта.  Сложнее обстояли дела в торговле. В первой половине  20-х  годов  частная розничная торговля значительно потеснила государственную и кооперативную. Но так как свыше 60% товарооборота составляла продукция трестов и синдикатов, возможности конкуренции и здесь были  очень ограниченными.

Ценовое саморегулирование было невозможно из-за вмешательства государства в ценообразование. После кризиса сбыта осени  1923 г. строгий государственный контроль был установлен над ценами  на промышленные товары, и делались попытки через  систему  государственных заготовок овладеть и  ценами  аграрного  рынка.  Формально крестьяне вплоть до осени 1927 г. могли выбирать между государственными и частными заготовителями, но с 1925 г. частные заготовки стали искусственно сдерживаться, а затем  торговля  с  частниками стала преследоваться в уголовном порядке, как спекуляция.

Жёсткость финансовых ограничений не действовала в  отношении огромного государственного сектора экономики, т.к. государство не могло допустить, чтобы производство нужных ему товаров  сдерживалось нехваткой оборотных средств или чтобы государственные  предприятия оказались банкротами."

...

"Тем более удивительно, почему неверная и опровергнутая в  литературе теория дважды воскрешалась? Первый раз в  конце  60-х  -70-х годах, когда Сорбонна  издала 8-томное  собрание  сочинений А.В. Чаянова, в котором не нашлось места его замечательным  исследованиям коллективизации, а все внимание было  сосредоточено  на семейно-трудовой теории. Эта теория активно пропагандировалась  в развивающихся странах от Латинской Америки до Индии. И второй раз - в конце 80-х - 90-е годы в России. Видимо,  объяснение  следует искать не в плоскости науки, а в плане идеологической борьбы. Пожалуй, это была первая из экономических  диверсий,  которыми  так изобиловал конец XX в."

...

"Таким образом, семейно-трудовое хозяйство не было альтернативой коллективизации. Альтернатива существовала раньше, до  осереднячивания деревни в ходе аграрной реформы 1918 - 1919 г."

Лично для меня было открытием то, что сам Чаянов (один из основных идеологов НЭПа) с 1927 года высказывался в пользу форсирования коллективизации.

Nslavnitski
Аватар пользователя Nslavnitski

А это естественно (изменение точки зрения Чаянова). Дело в том, что НЭП стал толчком развития не только для индивидуальных хозяйств, но и для коллективных (которые возникали стихийно снизу). И в конце 1920-х, по-видимоу, стало ясно, что может быть либо одно, либо другое.

metalhead
Аватар пользователя metalhead

а по какому поводу его тогда репрессировали?

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.