Рифмованная история

36 сообщений / 0 новое
Последняя публикация
sveta
Аватар пользователя sveta
Рифмованная история

Позвольте открыть новую стихотворную тему

Посмотрим на историю страны глазами поэтов. Взглянем сквозь рифмованные строчки. Поэты - они тоже люди, где-то ошибались, где-то были пророками.

Кому пишет Пушкин?

Самовластительный Злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.
Читают на твоем челе
Печать проклятия народы,
Ты ужас мира, стыд природы,
Упрек ты богу на земле.

sveta
Аватар пользователя sveta

Эдуард Багрицкий, советский поэт

СУВОРОВ

В серой треуголке, юркий и маленький,
В синей шинели с продранными локтями,-
Он надевал зимой теплые валенки
И укутывал горло шарфами и платками.

В те времена по дорогам скрипели еще дилижансы,
И кучера сидели на козлах в камзолах и фетровых шляпах;
По вечерам, в гостиницах, веселые девушки пели романсы,
И в низких залах струился мятный запах.

Когда вдалеке звучал рожок почтовой кареты,
На грязных окнах подымались зеленые шторы,
В темных залах смолкали нежные дуэты,
И раздавался шепот: "Едет Суворов!"

На узких лестницах шуршали тонкие юбки,
Растворялись ворота услужливыми казачками,
Краснолицые путники услужливо прятали трубки,
Обжигая руки горячими угольками.

По вечерам он сидел у погаснувшего камина,
На котором стояли саксонские часы и уродцы из фарфора,
Читал французский роман, открыв его с середины,
"О мученьях бедной Жульетты, полюбившей знатного сеньора".

Утром, когда пастушьи рожки поют напевней
И толстая служанка стучит по коридору башмаками,
Он собирался в свои холодные деревни,
Натягивая сапоги со сбитыми каблуками.

В сморщенных ушах желтели грязные ватки;
Старчески кряхтя, он сходил во двор, держась за перила;
Кучер в синем кафтане стегал рыжую лошадку,
И мчались гостиница, роща, так что в глазах рябило.

Когда же перед ним выплывали из тумана
Маленькие домики и церковь с облупленной крышей,
Он дергал высокого кучера за полу кафтана
И кричал ему старческим голосом: "Поезжай потише!"

Но иногда по первому выпавшему снегу,
Стоя в пролетке и держась за плечо возницы,
К нему в деревню приезжал фельдъегерь
И привозил письмо от матушки-императрицы.

"Государь мой,- читал он,- Александр Васильич!
Сколь прискорбно мне Ваш мирный покой тревожить,
Вы, как древний Цинциннат, в деревню свою удалились,
Чтоб мудрым трудом и науками свои владения множить..."

Он долго смотрел на надушенную бумагу -
Казалось, слова на тонкую нитку нижет;
Затем подходил к шкафу, вынимал ордена и шпагу
И становился Суворовым учебников и книжек.

1915 год

sveta
Аватар пользователя sveta

. ДОРОГА ОТЦОВ

Походным порядком идут корабли,
Встречая рассветные зори;
И круглые сутки несут патрули
Дозорную службу на море.

За мыс Поворотный, до мыса Дежнёв
На север идти нам в тумане.
Для наших судов быстроходных не нов
Охранный поход в океане.

Но в годы былые здесь шли наугад
Корветы в далёкое плаванье.
Здесь, тихо качаясь, спускался фрегат
На дно Императорской гавани.

Здесь Лаптевы морем и берегом шли
На север, в просторы седые,
И в тундре для них маяками зажгли
Эвенки костры золотые.

Шли прадеды наши в белёсом дыму.
Меж северных льдов и утёсов
И мёрли, цинготные, по одному,
И море сбирало матросов.

И море доселе их прах бережёт
В подводных вулканах, на лаве.
Сердца наши голос прадедовский жжёт
Призывом к победе и славе.

Здесь Беринг великий в полуночной тьме
Покоится рядом с морями,
И ржавые ядра на низком холме
Недвижно лежат с якорями.

Шли наши отцы по высоким огням,
Созвездий дорогою млечной,
Они оставляли моря эти нам
Во власть и наследство навечно.

И нашим судам по заливу одним
В походы идти на рассвете.
Путями отцов мы идём, и по ним
Суда поведут наши дети.

Летит за кормой одинокий баклан,
И стаи проносятся чаек.
Идут корабли в голубой океан,
Зарю молодую встречая.

Мы знаем дорогу и ночью и днём,
Наш компас проверен отцами.
Мы древним путём в океаны идём —
Путём, завоеванным нами.
<1939>
АЛЕКСАНДР АРТЁМОВ

sveta
Аватар пользователя sveta

Пушкин о Петре 1. С восхищением. Из поэмы "Полтава"

Была та смутная пора,
Когда Россия молодая,
В бореньях силы напрягая,
Мужала с гением Петра.
Суровый был в науке славы
Ей дан учитель: не один
Урок нежданый и кровавый
Задал ей шведский паладин.
Но в искушеньях долгой кары,
Перетерпев судеб удары,
Окрепла Русь. Так тяжкий млат,
Дробя стекло, кует булат.
Венчанный славой бесполезной,
Отважный Карл скользил над бездной.
Он шел на древнюю Москву,
Взметая русские дружины,
Как вихорь гонит прах долины
И клонит пыльную траву.
Он шел путем, где след оставил
В дни наши новый, сильный враг,
Когда падением ославил
Муж рока свой попятный шаг.
Украйна глухо волновалась.
Давно в ней искра разгоралась.
Друзья кровавой старины
Народной чаяли войны,
Роптали, требуя кичливо,
Чтоб гетман узы их расторг,
И Карла ждал нетерпеливо
Их легкомысленный восторг.

Петру Кочубей пишет донос (тогда это слово не несло отрицательный смысл) о предательстве Мазепы. В благодарность Петр Первый переправляет доносы самому Мазепе с позволением наказать доносчиков. Чем тот и пользуется казнив друзей Москвы на Украине.

Грозы не чуя между тем,
Неужасаемый ничем,
Мазепа козни продолжает.
С ним полномощный езуит
Мятеж народный учреждает
И шаткой трон ему сулит.
Во тьме ночной они как воры
Ведут свои переговоры,
Измену ценят меж собой,
Слагают цифр универсалов,
Торгуют царской головой,
Торгуют клятвами вассалов.
Какой-то нищий во дворец
Неведомо отколе ходит,
И Орлик, гетманов делец,
Его приводит и выводит.
Повсюду тайно сеют яд
Его подосланные слуги:
Там на Дону казачьи круги
Они с Булавиным[18] мутят;
Там будят диких орд отвагу;
Там за порогами Днепра
Стращают буйную ватагу
Самодержавием Петра.
Мазепа всюду взор кидает
И письма шлет из края в край:
Угрозой хитрой подымает
Он на Москву Бахчисарай.
Король ему в Варшаве внемлет,
В стенах Очакова паша,
Во стане Карл и царь. Не дремлет
Его коварная душа;
Он, думой думу развивая,
Верней готовит свой удар;
В нем не слабеет воля злая,
Неутомим преступный жар.
….
И весть на крыльях полетела.
Украйна смутно зашумела:
«Он перешел, он изменил,
К ногам он Карлу положил
Бунчук покорный». Пламя пышет,
Встает кровавая заря
Войны народной.
Кто опишет
Негодованье, гнев царя?
Гремит анафема в соборах;
Мазепы лик терзает кат.
На шумной раде, в вольных спорах
Другого гетмана творят.
С брегов пустынных Енисея
Семейства Искры, Кочубея
Поспешно призваны Петром.
Он с ними слезы проливает.
Он их, лаская, осыпает
И новой честью и добром.
….
Оригинально казнив куклу Мазепы (когда то другой царь реку высек), Петр 1 спохватился и начал восстанавливать справедливость.
И царь туда ж помчал дружины.
Они как буря притекли —
И оба стана средь равнины
Друг друга хитро облегли.
Не раз избитый в схватке смелой,
Заране кровью опьянелый,
С бойцом желанным наконец
Так грозный сходится боец.
И злобясь видит Карл могучий
Уж не расстроенные тучи
Несчастных нарвских беглецов,
А нить полков блестящих, стройных
Послушных, быстрых и спокойных,
И ряд незыблемый штыков.
Но он решил: заутра бой.
…:
Мазепа
Нет, поздно. Русскому царю
Со мной мириться невозможно.
Давно решилась непреложно
Моя судьба. Давно горю
Стесненной злобой. Под Азовым
Однажды я с царем суровым
Во ставке ночью пировал:
Полны вином кипели чаши,
Кипели с ними речи наши.
Я слово смелое сказал.
Смутились гости молодые...
Царь, вспыхнув, чашу уронил
И за усы мои седые
Меня с угрозой ухватил.
Тогда, смирясь в бессильном гневе,
Отмстить себе я клятву дал;
Носил ее — как мать во чреве
Младенца носит. Срок настал.

Тогда-то свыше вдохновенный
Раздался звучный глас Петра:
«За дело, с богом!» Из шатра,
Толпой любимцев окруженный,
Выходит Петр. Его глаза
Сияют. Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен,
Он весь, как божия гроза.
Идет. Ему коня подводят.
Ретив и смирен верный конь.
Почуя роковой огонь,
Дрожит. Глазами косо водит
И мчится в прахе боевом,
Гордясь могущим седоком.
Уж близок полдень. Жар пылает.
Как пахарь, битва отдыхает.
Кой-где гарцуют казаки.
Ровняясь строятся полки.
Молчит музыка боевая.
На холмах пушки присмирев
Прервали свой голодный рев.
И се — равнину оглашая
Далече грянуло ура:
Полки увидели Петра.
И он промчался пред полками,
Могущ и радостен как бой.
Он поле пожирал очами.
За ним вослед неслись толпой
Сии птенцы гнезда Петрова —
В пременах жребия земного,
В трудах державства и войны
Его товарищи, сыны;
И Шереметев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин,
И, счастья баловень безродный,
Полудержавный властелин.
И перед синими рядами
Своих воинственных дружин,
Несомый верными слугами,
В качалке, бледен, недвижим,
Страдая раной, Карл явился.
Вожди героя шли за ним.
Он в думу тихо погрузился.
Смущенный взор изобразил
Необычайное волненье.
Казалось, Карла приводил
Желанный бой в недоуменье...
Вдруг слабым манием руки
На русских двинул он полки.
И с ними царские дружины
Сошлись в дыму среди равнины:
И грянул бой, Полтавской бой!
В огне, под градом раскаленным,
Стеной живою отраженным,
Над падшим строем свежий строй
Штыки смыкает. Тяжкой тучей
Отряды конницы летучей,
Браздами, саблями звуча,
Сшибаясь, рубятся с плеча.
Бросая груды тел на груду,
Шары чугунные повсюду
Меж ними прыгают, разят,
Прах роют и в крови шипят.
Швед, русский — колет, рубит, режет.
Бой барабанный, клики, скрежет,
Гром пушек, топот, ржанье, стон,
И смерть и ад со всех сторон.
Среди тревоги и волненья
На битву взором вдохновенья
Вожди спокойные глядят,
Движенья ратные следят,
Предвидят гибель и победу
И в тишине ведут беседу.

Но близок, близок миг победы.
Ура! мы ломим; гнутся шведы.
О славный час! о славный вид!
Еще напор — и враг бежит.
И следом конница пустилась,
Убийством тупятся мечи,
И падшими вся степь покрылась
Как роем черной саранчи.
Пирует Петр. И горд и ясен
И славы полон взор его,
И царской пир его прекрасен.
При кликах войска своего,
В шатре своем он угощает
Своих вождей, вождей чужих,
И славных пленников ласкает,
И за учителей своих
Заздравный кубок подымает.
Все как обычно, серый Ванька воюет, цари стоят в сторонке - наблюдают. После битвы высшее руководство вместе выпивают.

sveta
Аватар пользователя sveta

А как тот же Пушкин про Петра 1 в Медном всаднике

На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася; бедный чёлн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.
И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен
На зло надменному соседу.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно[1],
Ногою твердой стать при море.
Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхой невод, ныне там,
По оживленным берегам,
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова,
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.

Можно и так посмотреть на созданное им, я можно и по другому

sveta
Аватар пользователя sveta

А можно взглянуть взглядом Есенина (Песнь о великом походе)

Ой, суров наш царь,
Алексеич Петр.
Он в единый дух
Ведро пива пьет.
Курит - дым идет
На три сажени,
Во немецких одеждах
Разнаряженный.
Возговорит наш царь
Алексеич Петр:
"Подойди ко мне,
Дорогой Лефорт.
Мастер славный ты:
В Амстердаме был.
Русский царь тебе,
Как батрак, служил.
Он учился там,
Как топор держать.
Ты езжай-кось, мастер,
В Амстердам опять.
Передай ты всем
От Петра поклон.
Да скажи, что сейчас
В страшной доле он.
В страшной доле я
За родную Русь...
Скоро смерть придет,
Помирать боюсь.
Помирать боюсь,
Да и жить не рад:
Кто ж теперь блюсти
Будет Питер-град?
Средь туманов сих
И цепных болот
Снится сгибший мне
Трудовой народ.
Слышу, голос мне
По ночам звенит,
Что на их костях
Лег тугой гранит.
Оттого подчас,
Обступая град,
Мертвецы встают
В строевой парад.
И кричат они,
И вопят они.
От такой крични
Загашай огни.
Говорят слова:
"Мы всему цари!
Попадешься, Петр,
Лишь сумей помри.
Мы сдерем с тебя
Твой лихой чупрын,
Потому что ты
Был собачий сын.
Поблажал ты знать
Со министрами.
На крови для них
Город выстроил.
Но пускай за то
Знает каждый дом -
Мы придем еще,
Мы придем, придем!
Этот город наш,
Потому и тут
Только может жить
Лишь рабочий люд".

Смолк наш царь
Алексеич Петр,
В три ручья с него
Льет холодный пот.
...
*

И пушки бьют,
И колокола плачут.
Вы, конечно, понимаете,
Что это значит?
Много было роз,
Много было маков.
Схоронили Петра,
Тяжело оплакав.
И с того ль, что там
Всякий сволок был,
Кто всерьез рыдал,
А кто глаза слюнил.
Но с того вот дня
Да на двести лет
Дуракам-царям
Прямо счету нет.
И все двести лет
Шел подземный гуд:
"Мы придем, придем!
Мы возьмем свой труд.
Мы сгребем дворян
Да по плеши им,
На фонарных столбах
Перевешаем!"

sveta
Аватар пользователя sveta

Продолжим освещать Петра 1.

ПЕТР ПЕРВЫЙ

В безжалостной жадности к существованью,
За каждым ничтожеством, каждою рванью
Летит его тень по ночным городам.
И каждый гудит металлический мускул
Как колокол. И, зеленеющий тускло,
Влачится классический плащ по следам.

Он Балтику смерил стальным глазомером.
Горят в малярии, подобны химерам,
Болота и камни под шагом ботфорт.
Державная воля не знает предела,
Едва поглядела — и всем завладела.
Торопится Меншиков, гонит Лефорт.

Огни на фрегатах. Сигналы с кронверка.
И льды как ножи. И, лицо исковеркав,
Метель залилась — и пошла, и пошла...
И вот на рассвете пешком в департамент
Бредут петербуржцы, прильнувшие ртами
К туманному Кубку Большого Орла.

И снова — на финский гранит вознесенный -
Второе столетие мчится бессонный,
Неистовый, стужей освистанный Петр,
Чертежник над картами моря и суши,
Он гробит ревизские мертвые души,
Торопит кладбищенский призрачный смотр.

1921, <1966>

Павел Антокольский.

sveta
Аватар пользователя sveta

Державин

СТИХИ НА СМЕРТЬ ПЕТРА ВЕЛИКОГО

Когда скончался Петр,
Отец отечества и царь,
Умолк в России ветр,
Уныла тварь,
Померкла солнечна краса,
Восплакала земля, взыграли небеса.

sveta
Аватар пользователя sveta

А это прямо противоположное мнение

Б. Чичибабин

Будь проклят, император Петр,
стеливший души, как солому!
За боль текущего былому
пора устроить пересмотр.
От крови пролитой горяч,
будь проклят плотник Саардамский,
мешок с дерьмом, угодник дамский,
печали певческой палач!
Сам брады стриг? Сам главы сек!
Будь проклят, царь - христоубийца,
за то, что кровию упиться
ни разу досыта не смог!
А Русь ушла с лица земли
в тайнохранительные срубы,
где никакие душегубы
ее обидеть не могли.
Будь проклят, ратник сатаны,
смотритель каменной мертвецкой,
кто от нелепицы стрелецкой
натряс в немецкие штаны.
Будь проклят, нравственный урод,
ревнитель дел, громада плоти!
Ведь я служу иной заботе,
а ты мне затыкаешь рот.
Будь проклят тот, кто проклял Русь -
сию морозную Элладу!
Руби мне голову в награду,
что вместе с ней, - НЕ ПОКОРЮСЬ!

Цитатка к месту: "Был осатанелый зверь. Великий мерзавец, благочестивейший разбойник, убийца... Забыть про это, а не памятники ставить" (Л.Н.Толстой о Петре Великом). Когда Петр единолично начал править, Московское Царство населяли 25 миллионов ЛЮДЕЙ, когда он помер, население Российской Империи составляло 20 миллионов.. А правил Петр лет этак... (?)

sveta
Аватар пользователя sveta

Ну что же продолжим про Петра 1. Кстати не об одном царе столько не написано. Его эпоха поделила историю страны.
Это написал современник:

Великий Пётр.(памятник Петру I в Карловых Варах)

Великий Пётр – твой труд велик,
А замыслы твои безмерны,
Всю Русь поднял ты из земли,
И знать очистил ты от скверны.
И многих ты достиг вершин,
В делах Европу удивляя,
И вот теперь ты здесь стоишь,
Европу сверху озирая.
А на Руси пустует трон,
Пустая дума заседает,
А новоявленный Бирон,
Пустою думой управляет.
И правят так, чуть что – в кусты,
Вся знать о регентстве мечтает,
Всё разобрать и сжечь мосты,
Иного думать не желают.
Великий Пётр, молю и плачу,
К России кинь свой властный взор,
Народ на регентов батрачит,
Спустись с высот судетских гор.
Тебе по силам одному,
Из грязи выдернуть державу,
Верни России прежний дух,
Верни России честь и славу.

Было написанно в 1996 г.

sveta
Аватар пользователя sveta

Петр

Александр Блок

Он спит, пока закат румян.
И сонно розовеют латы.
И с тихим свистом сквозь туман
Глядится Змей, копытом сжатый.

Сойдут глухие вечера,
Змей расклубится над домами.
В руке протянутой Петра
Запляшет факельное пламя.

Зажгутся нити фонарей,
Блеснут витрины и троттуары.
В мерцаньи тусклых площадей
Потянутся рядами пары.

Плащами всех укроет мгла,
Потонет взгляд в манящем взгляде.
Пускай невинность из угла
Протяжно молит о пощаде!

Там, на скале, веселый царь
Взмахнул зловонное кадило,
И ризой городская гарь
Фонарь манящий облачила!

Бегите все на зов! на лов!
На перекрестки улиц лунных!
Весь город полон голосов
Мужских — крикливых, женских — струнных!

Он будет город свой беречь,
И, заалев перед денницей,
В руке простертой вспыхнет меч
Над затихающей столицей.

sveta
Аватар пользователя sveta

Есть еще поэма Ломоносова "Петр Великий"

Там много интересного, но подача не привычная.
Но пищи для размышления и споров много.

Посмотрим мысленно на прежни времена:
Народам первенство дает везде война,
Науки с вольностью от зверства защищает

И храбрых мышцею растит и украшает.
Оружие дано природою зверям,
Готовить хитростью судьба велела нам.
Народы дикие, не знаючи науки,
Воюют пращами и напрягают луки.

Открой мне бывшие, о древность, времена!
Ты разности вещей и чудных дел полна.
Тебе их бытие известно все единой:
Что приращению оружия причиной?
С натурой сродна ты, а мне натура - мать:
В тебе я знания и в оной тщусь искать.

sveta
Аватар пользователя sveta

К Ломоносову я еще вернусь, а вот мнение современных школьников:(

МОУ СОШ № 19, 7 "Б" класс. Фузеева Алина, Куликова Алена.

Петр 1 всех умнее, всех сильнее,
И, конечно же, добрее!
Он открыл окно в Европу,
Елку в Новый год принес!
Путешествовать повсюду
Он любил не зная грез!
Польшу,Данию, Саксонию в союзники он взял.
В битвах Северной войны он с честью побеждал!
Петр флот российский основал,
Металлургические мануфактуры он создал,
Всем он бороды сбривал,
Про себя не забывал!

МОУ СОШ № 19, 7 "Б" класс. Сметанко Иван.

Петр 1 царь великий:
Флот он создал на Руси,
Прорубил окно в Европу,
Совершал походов много:
На Азове побывал, Балтику отвоевал!
Ростом Петр не велик был,
Лишь два метра с головой,
И силач был от природы,
И науку он любил.
Он великий полководец,
Он и труженник, и плотник,
Мореплаватель, ученый -
Это все в одном лице!
;-)

sveta
Аватар пользователя sveta

Даже не знаю кто написал

" БЫЛО ДЕЛО ПОД ПОЛТАВОЙ!

День победы русской армии под командованием Петра Первого над шведами в Полтавском сражении 1709 г.

Было дело под Полтавой,
Дело славное друзья!
Мы дрались тогда со шведом
Под знаменами Петра.
Наш могучий император -
Память вечная ему! –
Сам, родимый, пред полками
Словно сокол он летал,
Сам ружьем солдатским правил,
Сам и пушки заряжал.
Бой кипел. Герой Полтавы,
Наш державный великан,
Уж не раз грозою грянул
На могучий вражий стан.
Пули облаком носились,
Кровь горячая лилась,
Вдруг одна злодейка-пуля
В шляпу царскую впилась…
Видно, шведы промахнулись –
Император усидел,
Шляпу снял, перекрестился,
Снова в битву полетел.
Много шведов, много русских
Пред Полтавою легло…
Вдруг еще впилася пуля
В его царское седло.
Не смутился император,
Взор как молния сверкал,
Конь не дрогнул от удара,
Но быстрее поскакал.
Но как раз и третья пуля
Повстречалася с Петром,
Прямо в грудь она влетела
И ударила как гром.
Диво дивное свершилось:
В этот миг царь усидел.
На груди царя высокой
Чудотворный крест висел;
С визгом пуля отскочила
От широкого креста,
И спасенный победитель
Славил господа Христа.
Было дело под Полтавой;
Сотни лет еще пройдут, -
Эти царские три пули
В сердце русском не умрут!

sveta
Аватар пользователя sveta

Из старинных поэтов о Петре 1

К тебе я вопию, премудрость бесконечна,
Пролей свой луч ко мне, где искренность сердечна

И полон ревности спешит в восторге дух

Петра Великого гласит вселенной вслух
И показать, как он превыше человека
Понёс труды для нас неслыханны от века…
(«Пётр Первый», Ломоносов)

Оставя, скипетр, трон, чертог,
Быв странником, в пыли и в поте,
Великий Пётр, как некий бог,
Блистал величеством в работе:
Почтен и в рубище герой!
(«Вельможа», Державин)

У Пушкина Пётр I в «Стансах» – просвещённый монарх:
Самодержавною рукой
Он смело сеял просвещение,
Не призирал страны родной:
Он знал её предназначенье.

То академик, то герой,
То мореплаватель, то плотник,
Он всеобъемлющей душой
На троне вечный был работник.

Я думаю про Петра 1 хватит.
Есть у Ломоносова поэма, но тяжела для восприятия, :dry:

sveta
Аватар пользователя sveta

Сегодня в день рожденья Ленина стихи о нем.
Начнем с отрывков поэмы Маяковского "Владимир Ильич Ленин"

Время -
начинаю
про Ленина рассказ.
Но не потому,
что горя
нету более,
время
потому,
что резкая тоска
стала ясною
осознанною болью.
Время,
снова
ленинские лозунги развихрь.
Нам ли
растекаться
слезной лужею, -
Ленин
и теперь
живее всех живых.
Наше знанье -
сила
и оружие.
...
Я
себя
под Лениным чищу,
чтобы плыть
в революцию дальше.
Я боюсь
этих строчек тыщи,
как мальчишкой
боишься фальши.
Рассияют головою венчик,
я тревожусь,
не закрыли чтоб
настоящий,
мудрый,
человечий
ленинский
огромный лоб.
Я боюсь,
чтоб шествия
и мавзолеи,
поклонений
установленный статут
не залили б
приторным елеем
ленинскую
простоту.
За него дрожу,
как за зеницу глаза,
чтоб конфетной
не был
красотой оболган.
Голосует сердце -
я писать обязан
по мандату долга.
...

Неужели
про Ленина тоже:
"вождь
милостью божьей"?
Если б
был он
царствен и божествен,
я б
от ярости
себя не поберег
я бы
стал бы
в перекоре шествий,
поклонениям
и толпам поперек.
Я б
нашел
слова
проклятья громоустого,
и пока
растоптан
я
и выкрик мой,
я бросал бы
в небо
богохульства,
по Кремлю бы
бомбами
метал:
д_о_л_о_й!
...
Он, как вы
и я,
совсем такой же,
только,
может быть,
у самых глаз
мысли
больше нашего
морщинят кожей,
да насмешливей
и тверже губы,
чем у нас.
...
Отчего ж,
стоящий
от него поодаль,
я бы
жизнь свою,
глупея от восторга,
за одно б
его дыханье
_о_тдал?!
Да не я один!
Да что я
лучше, что ли?!
Даже не позвать,
раскрыть бы только рот -
кто из вас
из сёл,
из кожи вон,
из штолен
не шагнет вперед?!

sveta
Аватар пользователя sveta

Есенин. "Гуляй-поле" (отрывок)

Россия! Страшный чудный звон!
В деревьях - березь, в цветь - подснежник.
Откуда закатился он,
Тебя встревоживший мятежник?

Ученый бунтовщик, он в кепи,
Вскормлённый духом чуждых стран,
С лицом киргиз-кайсацкой степи
Глядит, как русский хулиган.

Сей образ, вольностью воспетый,
И скажем,
Чтоб кто не вспылил:
Хоть не всегда, но есть портреты,
В которых он поэтам мил.

Таких мы любим.
Ну, а в общем
Серьезной славы не потопчем.

Суровый гений, он меня
Влечет не по своей фигуре,
Он не садился на коня
И не летел навстречу буре.

Сплеча голов он не рубил,
Не обращал в побег пехоту.
Одно в убийстве он любил -
Перепелиную охоту.

Для нас условен стал герой.
Мы любим тех, что в черных масках,
А он с сопливой детворой
Зимой катался на салазках.

И не носил он тех волос,
Что льют успех на женщин томных,-
Он с лысиною, как поднос,
Глядел скромней из самых скромных.

Застенчивый, простой и милый,
Он вроде сфинкса предо мной.
Я не пойму, какою силой
Сумел потрясть он шар земной?
Но он потряс ......

sveta
Аватар пользователя sveta

Борис Пастернак. Высокая болезнь (отрывок)

Я помню, говорок его
Пронзил мне искрами загривок,
Как шорох молньи шаровой.
Все встали с мест, глазами втуне
Обшаривая крайний стол,
Как вдруг он вырос на трибуне
И вырос раньше, чем вошел.
Он проскользнул неуследимо
Сквозь строй препятствий и подмог,
Как этот, в комнату без дыма
Грозы влетающий комок.
Тогда раздался гул оваций,
Как облегченье, как разряд
Ядра, не властного не рваться
B кольце поддержек и преград.
И он заговорил. Мы помним
И памятники павшим чтим.
Но я о мимолетном. Что в нем
B тот миг связалось с ним одним?
Он был как выпад на рапире.
Гонясь за высказанным вслед,
Он гнул свое, пиджак топыря
И пяля передки штиблет.
Слова могли быть о мазуте,
Но корпуса его изгиб
Дышал полетом голой сути,
Прорвавшей глупый слой лузги.
И эта голая картавость
Отчитывалась вслух во всем,
Что кровью былей начерталось:
Он был их звуковым лицом.
Столетий завистью завистлив,
Ревнив их ревностью одной,
Он управлял теченьем мыслей
И только потому страной.

Тогда его увидев въяве,
Я думал, думал без конца
Об авторстве его и праве
Дерзать от первого лица.
Из ряда многих поколений
Выходит кто-нибудь вперед.
Предвестьем льгот приходит гений
И гнетом мстит за свой уход.

1923 - 1928

sveta
Аватар пользователя sveta

Мандельштам (хоть я его и не люблю:unsure: )
Прославим, братья, сумерки свободы,
Великий сумеречный год!
В кипящие ночные воды
Опущен грузный лес тенет.
Восходишь ты в глухие годы,
О, солнце, судия, народ!

Прославим роковое бремя,
Которое в слезах народный вождь берет.
Прославим власти сумрачное бремя,
Ее невыносимый гнет.
B ком сердце есть, тот должен слышать, время,
Как твой корабль ко дну идет.

...

sveta
Аватар пользователя sveta

Теперь из современных.

В Николаева. Ленину!

Ильич! Прости, безумных нас,
Беспамятных, неблагодарных.
В чьих душах свет добра угас.
Прости нас глупых и бездарных.
За то, что слушаем жулье,
Молчим покорно перед мразью,
Что имя светлое твое
Позволили забрызгать грязью.
Но грязь к тебе не пристает,
Да и вовеки не пристанет.
А имя светлое твое
Опять для нас надеждой станет.
Пока мы - море дураков -
На ложь и подлость поддаемся,
При виде собственных оков,
Как дети, радостно смеемся.
Мы верим в искренность писак,
В ворюгах видим благородство.
За чечевицу, как Исав
Продали наше первородство.
А с ним наследство и страну,
И наши бывшие победы,
И всех, погибших в ту войну,
Простите нас, отцы и деды.
Прости же нас и ты, Ильич,
За злобный лай буржуев новых,
За лишний рубль, за магарыч,
За капитал - на все готовых.
Вполне понятна эта злость,
Ее ничем нельзя ослабить.
Для них ты, как в их горле кость,
Мешаешь воровать и грабить.
Твой гений - им невыносим,
С ним рядом глупость их отвратна.
И хочется безумным им
Россию повернуть обратно.
Да только номер не пройдет,
Не будет им «добро» народа.
Тот в рабство снова не пойдет,
Кто знает, как звучит Свобода!
Прости же нас, родной Ильич,
Что вновь у нас разлад и войны.
Трудов и подвигов твоих
Мы оказались недостойны.
~1992 г.

sveta
Аватар пользователя sveta

Врут, что Ленин был в эмиграции
(Кто вне родины — эмигрант.)
Всю Россию,
речную, горячую,
он носил в себе, как талант!

Настоящие эмигранты
пили в Питере под охраной,
воровали казну галантно,
жрали устрицы и гранаты —
эмигранты!

Эмигрировали в клозеты
с инкрустированными розетками,
отгораживались газетами
от осенней страны раздетой,
в куртизанок с цветными гривами
эмигрировали!

В драндулете, как чертик в колбе,
изолированный, недобрый,
средь великодержавных харь,
среди ряс и охотнорядцев,
под разученные овации
проезжал глава эмиграции —
царь!

Эмигранты селились в Зимнем.
А России
сердце само —
билось в городе с дальним именем
Лонжюмо.

sveta
Аватар пользователя sveta

Эдуард Багрицкий

О Пушкине
..И Пушкин падает в голубоватый
Колючий снег. Он знает — здесь конец…
Недаром в кровь его влетел крылатый,
Безжалостный и жалящий свинец.
Кровь на рубахе… Полость меховая
Откинута. Полозья дребезжат.
Леса и снег и скука путевая,
Возок уносится назад, назад…
Он дремлет, Пушкин. Вспоминает снова
То, что влюбленному забыть нельзя, —
Рассыпанные кудри Гончаровой
И тихие медовые глаза.
Случайный ветер не разгонит скуку,
В пустынной хвое замирает край…
…Наемника безжалостную руку
Наводит на поэта Николай!
Он здесь, жандарм! Он из-за хвои леса
Следит — упорно, взведены ль курки,
Глядят на узкий пистолет Дантеса
Его тупые, скользкие зрачки…
И мне ли, выученному, как надо
Писать стихи и из винтовки бить,
Певца убийцам не найти награду,
За кровь пролитую не отомстить?
Я мстил за Пушкина под Перекопом,
Я Пушкина через Урал пронес,
Я с Пушкиным шатался по окопам,
Покрытый вшами, голоден и бос.
И сердце колотилось безотчетно,
И вольный пламень в сердце закипал
И в свисте пуль за песней пулеметной
Я вдохновенно Пушкина читал!
Идут года дорогой неуклонной,
Клокочет в сердце песенный порыв…
…Цветет весна — и Пушкин отомщенный
Все так же сладостно-вольнолюбив.

1924

sveta
Аватар пользователя sveta

Ярослав Смеляков

ПРЯХА

Раскрашена розовым палка,
дощечка сухая темна.
Стучит деревянная прялка.
Старуха сидит у окна.

Бегут, утончаясь от бега,
в руке осторожно гудя,
за белою ниткою снега
весенняя нитка дождя.

Ей тысяча лет, этой пряхе,
а прядей не видно седых.
Работала при Мономахе,
при правнуках будет твоих.

Ссыпается ей на колени
и стук партизанских колёс,
и пепел сожжённых селений,
и жёлтые листья берёз.

Прядёт она ветер и зори,
и мирные дни и войну,
и волны свободные моря,
и радиостанций волну.

С неженскою гордой любовью
она не устала сучить
и нитку, намокшую кровью,
и красного знамени нить.

Декабрь сменяется маем,
цветы окружают жильё,
идут наши дни, не смолкая,
сквозь тёмные пальцы её.

Суровы глаза голубые,
сияние молний в избе.
И ветры огромной России
скорбят и ликуют в трубе.

sveta
Аватар пользователя sveta

АЛЕКСАНДР АРТЁМОВ

ЗНАМЯ

Уже остывает нагретый разрывами камень,
Уже затихает гремящий с утра ураган.
Последний бросок. Из последних окопов штыками
Бойцы выбивают и гонят с вершины врага.

Как мёртвые змеи, опутали сопку траншеи,
Бетонные гнёзда пологий усыпали скат,
И, вытянув к небу холодные длинные шеи,
Разбитые пушки угрюмо глядят на закат.

И встал командир на земле, отвоёванной нами,
Изрытой снарядами и опалённой огнём,
И крикнул ребятам: «Товарищи, нужно бы знамя!..»

Поднялся, шатаясь, с земли пулемётчик. На нём
Висели клочки гимнастёрки, пропитанной потом,
Обрызганной кровью. Он вынул спокойно платок,
Прижал его к ране, прожжённой свинцом пулемёта,
И вспыхнул на сопке невиданно яркий цветок.

Мы крепко к штыку привязали багровое знамя,
Оно заиграло, забилось на сильном ветру.
Обвёл пулемётчик друзей голубыми глазами
И тихо промолвил: «Я, может быть, нынче умру,

Но буду гордиться, уже ослабевший, усталый,
До вздоха последнего тем, что в бою не сробел,
Что кровь моя знаменем нашего мужества стала,
Что я умереть за отчизну достойно сумел…»

Над тёмной землёй и над каменной цепью дозорной,
Над хилым кустарником, скошенным градом свинца,
Горело звездой между скал высоты Заозёрной
Священное знамя, залитое кровью бойца.

<1939>
Владивосток

Гость (не проверено)

Смело мы в бой пойдем
За Русь Святую
И как один прольем
Кровь молодую...

Он пролил кровь свою, сдержал он песни клятву!
Недвижим на траве лежит он предо мной.
А там клубится дым, там длится страшный бой
И торжествует смерть, свою снимая жатву.
Уж много пало их, таких же юных, честных.
Безумной матери несчастные сыны -
Бестрепетно легли в могилах неизвестных,
В болотах и степях далекой стороны.
Вот он - один из них - сын русского народа,
Убитый русским же на утре юных лет;
В лазоревых глазах лазурный неба след,
Кругом весенняя, цветущая природа.

Ликует всюду жизнь. Горит победный луч,
Неся земле живительную силу.
Растаявших снегов струится вешний ключ,
Стекая... в мрачную, глубокую могилу.
У края юноша. - Кто он? - Господь лишь знает!
С упреком на лице, вопросом на устах...
Нет старого отца, нет девушки в слезах,
И мать над ним безумно не рыдает.
Неведомы они. Их нет - но я с тобою!
Ты близок мне, как сын, мой мальчик дорогой.
Что в имени твоем? Единою мечтою,
Любовью к Родине мы связаны с тобой.

Прими ж на грудь мой дар: горсть ландышей душистых.
Меж вырытых могил собрал я свой букет.
Закрою им кровавой раны след
И обовью венком волну кудрей пушистых!
Терновый то венец. Спи, мученик-дитя!
На бой с неправдой шел ты с песней молодою,
Пал жертвою за Русь, отчизну возлюбя,
И землю напоил ты кровию святою!
Бесценна эта кровь погибнувших детей!
Огнем стыда зажжет она сердца людские,
И сыну лучшему поставит мавзолей
Воскреснувшая Мать - прозревшая Россия!

Н.К.Николаев
первопоходник

1918

sveta
Аватар пользователя sveta

. СТИХИ О РАЗВЕДЧИКЕ

Июль. За Уралом пора сенокоса
Уже отзвенела давно.
В полях яровых наливается просо,
Пшеничное крепнет зерно.

Кузнечик в гречихе трещит неумолчно,
Высоко взлетают стрижи.
А здесь, на Посьете, в тумане молочном
Холодная полночь лежит.

И тянутся белые дымные косы
По ветру на скаты высот.
Горбатая сопка, гранитная осыпь,
В окопе, под осыпью, — взвод.

Поодаль немного болотные кочки,
В густом тростнике берега.
На сопке вверху пулемётные точки,
Бетонные гнёзда врага.

Прошёл уже час, как уполз осторожно
Разведчик на сопку, и вот
Его ожидает в окопе тревожно
Дозорный недремлющий взвод.

Безмолвны горы обнажённые скаты,
Всё тихо пока, всё молчит.
Но вдруг загремели ручные гранаты
На сопке в туманной ночи.

Ещё и ещё, за разрывом разрывы,
Протявкал и смолк пулемёт.
Вот кто-то по осыпи рядом с обрывом
Нетвёрдой походкой идёт.

Упал. Тяжелы, видно, горные тропы,
Лежит он в крови и пыли.
Уже санитары бегут из окопа,
Бойца поднимают с земли.

«Скажите комвзводу — врага пораженье
В бою неминуемо ждёт.
Готов для атаки проход в загражденьи,
Гранатой разбит пулемёт…»

Всё тихо, так тихо здесь в сумраке мглистом,
Что слышно биенье сердец.
На кровью залитой земле каменистой
Забылся и бредит боец.

И видится парню знакомое небо,
Просторы поёмных лугов,
Шумящие полосы проса и хлеба
И серые шлемы стогов.

Под ветром сухие просёлки пылятся,
Бегут ручейки под бугром,
И машет ветряк, и не может подняться,
Как птица с подбитым крылом…

Очнулся, глаза приоткрыл и устало,
Чуть слышно, промолвил: «Друзья,
В Тамбовском районе, в колхозе осталась
Моя небольшая семья.

Так матери вы не пишите, пожалуй,
Я сам напишу ей… потом…
А брату родному… На возрасте малый…
« Пусть едет сюда…»

И с трудом
Разведчик на локте поднялся. Но скоро
Упал и забылся опять.
Сползал, осыпая росинки на горы,
Туман в приозёрную падь.

Взлетало широкое пламя рассвета
Над гладью воды голубой.
За землю Тамбова, Ташкента, Посьета
Шли дети республики в бой.

<1939>
АЛЕКСАНДР АРТЁМОВ

sveta
Аватар пользователя sveta

Леонид Хаустов (1920 - 1980)

ТРАКТОР

Старый музей деревенского быта.
Он под Берлином. Музей как музей.
Всё, что забыто и что не забыто,
Я увидал у немецких друзей.

Библия Лютера, рыцаря латы —
Отдана должная дань старине.
Был неожиданней всех экспонатов
Трактор советский, что встретился мне.

Гусениц ржою покрытые траки,
Чёрный мотор, что своё отстучал.
Чем-то на танк, побывавший в атаке,
Смахивал трактор, что сделал Урал.

Послевоенные годы на память
Сразу пришли мне, и бросило в дрожь.
Видывал: женщины жали серпами
От непогоды полёгшую рожь.

Буду теперь вспоминать неустанно
Трактор, стоящий у всех на виду,
Присланный нами немецким крестьянам
В послевоенном голодном году.

sveta
Аватар пользователя sveta

БАБИЙ ЯР

Я пришёл к тебе, Бабий Яр.
Если возраст у горя есть,
Значит, я немыслимо стар.
На столетья считать — не счесть.

Я стою на земле, моля:
Если я не сойду с ума,
То услышу тебя, земля,—
Говори сама.

Как гудит у тебя в груди.
Ничего я не разберу,—
То вода под землёй гудит
Или души лёгших в Яру.

Я у клёнов прошу: ответьте,
Вы свидетели — поделитесь.
Тишина,
Только ветер —
В листьях.

Я у неба прошу: расскажи,
Равнодушное до обидного…
Жизнь была, будет жизнь,
А на лице твоём ничего не видно.

Тихо.
В пыли слежавшейся - август.
Кляча пасётся на жидкой травке.
Жуёт рыжую ветошь.
– Может, ты мне ответишь?

А кляча искоса глянула глазом,
Сверкнула белка голубой белизной.
И разом –
Сердце наполнилось тишиной,
И я почувствовал:
Сумерки входят в разум,
И Киев в то утро осеннее –
Передо мной…

*

Сегодня по Львовской идут и идут.
Мглисто.
Долго идут. Густо, один к одному.
По мостовой,
По красным кленовым листьям,
По сердцу идут моему.

Ручьи вливаются в реку.
Фашисты и полицаи
Стоят у каждого дома, у каждого палисада.
Назад повернуть – не думай,
В сторону не свернуть,
Фашистские автоматчики весь охраняют путь.

А день осенний солнцем насквозь просвечен,
Толпы текут – тёмные на свету.
Тихо дрожат тополей последние свечи,
И в воздухе:
– Где мы? Куда нас ведут?
– Куда нас ведут? Куда нас ведут сегодня?
– Куда? – вопрошают глаза в последней мольбе.
И процессия длинная и безысходная
Идёт на похороны к себе.

За улицей Мельника – кочки, заборы и пустошь.
И рыжая стенка еврейского кладбища. Стой…
Здесь плиты наставлены смертью хозяйственно густо,
И выход к Бабьему Яру,
Как смерть, простой.

Уже всё понятно. И яма открыта, как омут.
И даль озаряется светом последних минут.
У смерти есть тоже предбанник.
Фашисты по-деловому
Одежду с пришедших снимают и в кучи кладут.

И явь прерывается вдруг
Ещё большею явью:
Тысячи пристальных,
Жизнь обнимающих глаз,
Воздух вечерний,
И небо,
И землю буравя,
Видят всё то, что дано нам увидеть
Раз…

И выстрелы, выстрелы, звёзды внезапного света,
И брат обнимает последним объятьем сестру…
И юркий эсэсовец лейкой снимает всё это,
И залпы.
И тяжкие хрипы лежащих в Яру.
А люди подходят и падают в яму, как камни…
Дети на женщин и старики на ребят.
И, как пламя, рвущимися к небу руками
За воздух хватаются
И, обессилев, проклятья хрипят.

Девочка, снизу: – Не сыпьте землю в глаза мне…–
Мальчик: – Чулочки тоже снимать? –
И замер,
В последний раз обнимая мать.

А там – мужчин закопали живыми в яму.
Но вдруг из земли показалась рука
И в седых завитках затылок…
Фашист ударил лопатой упрямо.
Земля стала мокрой,
Сравнялась, застыла…

*

Я пришёл к тебе, Бабий Яр.
Если возраст у горя есть,
Значит, я немыслимо стар,
На столетья считать – не счесть.

Здесь и нынче кости лежат,
Черепа желтеют в пыли,
И земли белеет лишай
Там, где братья мои легли.

Здесь не хочет расти трава.
А песок, как покойник, бел.
Ветер свистнет едва-едва:
Это брат мой там захрипел.

Так легко в этот Яр упасть,
Стоит мне на песок ступить, –
И земля приоткроет пасть,
Старый дед мой попросить пить.

Мой племянник захочет встать,
Он разбудит сестру и мать.
Им захочется руку выпростать,
Хоть минуту у жизни выпросить.

И пружинит земля подо мной:
То ли горбится, то ли корчится.
За молитвенной тишиной
Слышу детское:
– Хлебца хочется.

Где ты, маленький, покажись,
Я оглох от боли тупой.
Я по капле отдам тебе жизнь, –
Я ведь тоже мог быть с тобой.

Обнялись бы в последнем сне
И упали вместе на дно.
Ведь до гроба мучиться мне,
Что не умерли смертью одной.

Я закрыл на минуту глаза
И прислушался, и тогда
Мне послышались голоса:
– Ты куда захотел? Туда?!

Гневно дёрнулась борода,
Раздалось из ямы пустой:
– Нет, не надо сюда.
– Ты стоишь? Не идёшь?
Постой!

У тебя ли не жизнь впереди?
Ты и наше должен дожить.
Ты отходчив – не отходи.
Ты забывчив – не смей забыть!

И ребёнок сказал: – Не забудь. –
И сказала мать: – Не прости. –
И закрылась земная грудь.
Я стоял не в Яру – на пути.

Он к возмездью ведёт – тот путь,
По которому мне идти.
Не забудь…
Не прости…

1944–1945
Лев Озеров

Гость (не проверено)

Об Октябрьской революции в России - 1925 год.

И. Логинов. Восемь лет // Ленинградская правда. № 256. 7 ноября. С. 3.
Эсеров и кадетов
Давно в помине нет -
Республике Советов
Сегодня восемь лет

Как псы разинув пасти,
Сидят они вдали, -
Мы восемь лет у власти
Стоим как монолит!

Как Милюков ни хочет
Нас с тылу обойти -
Крестьянин и рабочий
На правильном пути!

На ли обретает
Чернов свои права, -
Хозяйство возрождает
Советская Москва!

Суворин ли в Белграде
Мечтает о былом -
Мы в Красном Ленинграде
На фабриках растем!

Пускай лакейским стажем
Кичится Либердан, -
Всегда, всегда на страже
Шестая часть всех стран.

Как злобно там ни лает
Вся белая орда, -
В девятый год вступает
Республика труда!

На что здесь особо обратил внимание - никаких упоминаний о "царском режиме", четко выделено, что большевики свергали и победили в Гражданской войне эсеров и буржуазию. Те и являются. по автору. основными противниками советской власти.

Гость (не проверено)

И еще о В.И. Ленине.

П. Брандт Октябрь — Ленин // Массовик. 1925. № 41. С. 1.
Я помню бури свежих лет
И топот на воде и камне,
Зарею высеченный след
Над сомкнутыми облаками...
Хлестали дни стальным огнем,
Свистели пламенные плети,
Но ярче их, и громче в нем
Гудела месть тысячелетий.
Века сломивший, как сучок,
Устои бросивший потопу -
Вот чья рука, вот имя чье
В тревогу ринули Европу.
Все было сила и удар,
Рассчитанный на на поколенья,
И солнце разрывал пожар,
А в мире грохотало:
Ленин
Да, Ленин — это было всем:
Свинец, осьмушка, голодовка,
Зимою стужа, жар к весне
И штык, и пуля, и винтовка.
И не было быстрей коней
На разрывающемся шаре,
Чем лозунг разъяренных дней.
«Сединяйся, пролетарий»!
И только громче рвался клич
В победном назревая пеньи -
И пули пели вдаль: Ильич!
И пушки громыхали:
Ленин!

sveta
Аватар пользователя sveta

Павел Коган

ОРКЕСТР В ОТУЗАХ

Автобус крутился два часа,
И мало ему экзотики.
И ты устал
Языком чесать,
И дамы
Сложили зонтики.
И темнота залила до шин…
И вот задумался ты:
“Скажи, ты дОжил
Или дожИл
До этакой простоты?”
Но останавливая темноту,
Отузы идут,
И вот
Колхозный оркестр возле Отуз
Старинную песню ведёт:
Он бубном плеснёт,
Он тарелкой плеснёт
Чужой мотив.
Но вдруг
Днепровским напевом,
Рыбачьей блесной
Скрипка
Идёт в игру.
И ты остановишься, поражен
Не тем, что
Жил
Шах,
Была
у шаха
пара жён,
Одна была
хороша,
Не тем, что
(то ли дело Дон!)
Жил молодой батрак,
А тем, что
(толи-тели-тон)
Песня -
другой
сестра.
Мотор стал.
Мотор стих.
Шофёр тебе объяснит,
Что это колхозный оркестр.
Их
На курсах учили они.
Колхоз обдумал
И положил
По полтрудодня зараз:
Хочешь - пой,
а хочешь - пляши,
Ежели ты
горазд.
Парнишка дует в медный рожок,
Танцоры кричат:
“Ходи!”
И машет рукой седой дирижер,
Утром он -
бригадир.
Годы пройдут
И города.
Но, вспомнив поездку ту -
Острей ,чем море
и Карадаг,
Оркестр из-под Отуз
“Да как называлась песня, бишь?”
(Критик побрит и прилизан.)
Ты подумаешь,
Помолчишь
И скажешь :
“Социализм”.

Август 1939

Страницы

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.