Копия протокола допроса В. Н. Меркулова от 21 июля 1953 г.

Реквизиты
Государство: 
Датировка: 
1953.07.21
Источник: 
Политбюро и дело Берия. Сборник документов — М.:, 2012. С.126-130
Архив: 
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 464. Л. 201-207. Копия. Машинопись.

Совершенно секретно

Товарищу Маленкову Г. М.

Представляю копию протокола допроса свидетеля Меркулова Всеволода Николаевича от 21 июля 1953 года.
Приложение: на 6 листах.

[п.п.] Р. Руденко

21 июля 1953 г.

№ 63/ссов

Помета:

Обложку с росписями об ознакомлении — см. записка от 25. VII. 53 г. № 80/ссов

Протокол допроса свидетеля

1953 года, июля 31 дня, генеральный прокурор СССР Руденко допросил в качестве свидетеля нижепоименованного, который показал:

Меркулов Всеволод Николаевич, 1895 года рождения, уроженец г. Закаталы Азербайджанской ССР, образование незаконченное высшее — физико-математический факультет Ленинградского университета, член КПСС с 1925 года, министр государственного контроля СССР, прож[ивает] ул. Горького, д. 31, кв. 131, не судившийся. Свидетель предупрежден об ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний по ст. ст. 95, 92 УК РСФСР.

Меркулов

ВОПРОС: С какого времени вы знаете Берия?

ОТВЕТ: С Берия я познакомился в 1923 году, когда он обратил внимание на мою статью, опубликованную в сборнике «Чекисты 1-му Мая». Берия понял, что в моем лице он имеет грамотного человека (самому Берия этого как раз не хватало), и стал меня приближать. Когда Берия был переведен на партийную работу, он предложил и мне перейти в партийные органы. Затем, когда Берия был переведен в Москву, он предложил и мне переехать в Москву. Через некоторое время я был назначен первым заместителем Берия на посту наркома внутренних дел.

ВОПРОС: Что вам известно о преступной деятельности Берия?

ОТВЕТ: О преступной деятельности Берия как таковой мне ничего неизвестно. Насколько я понял из выступлений на Пленуме ЦК КПСС, преступная деятельность Берия стала развертываться после смерти И. В. Сталина. Очевидно, однако, что эта преступная деятельность Берия была подготовлена более длительным периодом, но, должен заметить, что я последние семь — десять лет был оторван от Берия и, как он вел себя это время по работе, не знаю.

Характеризуя Берия в прошлом, могу сказать, что это был человек с крутым и властным характером, добивавшийся власти, расчищая себе дорогу от соперников. Он демонстративно подчеркивал свою преданность И. В. Сталину, хотя в действительности, как показали события последнего времени, не был предан ему. В подтверждение могу привести следующий факт. За день до похорон И. В. Сталина Берия позвонил мне по телефону и просил приехать к нему. Приехав к Берия, я застал там Людвигова, Ордынцева, Мамулова, через некоторое время зашел тов. Поспелов. Я обратил внимание на поведение Берия — он был весел, шутил, чувствовалось, что он не только не опечален кончиной И. В. Сталина, но, наоборот, чем-то окрылен. Тогда я подумал, что он умеет хорошо держать себя в руках, но теперь очевидно, что такое поведение Берия было обусловлено совсем иным: Берия ждал смерти И. В. Сталина, чтобы развернуть свою преступную деятельность.

ВОПРОС: Что вам известно о прежней службе Берия в мусаватистской контрразведке?

ОТВЕТ: Еще в бытность в Тбилиси Берия как-то вызвал меня и сказал, что его враги распространяют слухи о том, что он служил в мусаватистской контрразведке. В действительности, говорил Берия, он состоял в «Гуммет» — бакинской организации, близкой к большевикам. Насколько помнится, службу в мусаватистской контрразведке Берия вообще отрицал.

Берия просил меня вылететь в Баку и разыскать в партийном архиве реабилитирующие его документы, так как боялся, что враги могут уничтожить эти документы. Я вылетел в Баку, где пришел к Багирову и рассказал о поручении Берия. Насколько помнится, Багиров позвонил в истпарт и предложил оказывать мне содействие. Мне удалось найти в истпарте две папки с документами, содержание этих документов я припоминаю смутно. Официального письма от Берия о выдаче мне документов у меня не было. Не помню, расписывался ли я в получении документов.

Вернувшись в Тбилиси, я передал полученные в Баку документы Берия, который был удовлетворен содержанием этих документов и спрятал их в свой сейф.

Затем до 1938 года я никакого отношения к этим документам не имел. В 1938 году я при переезде в Москву лично упаковал эти документы вместе с другими документами, и они были отправлены в Москву.

В том же 1938 году Берия однажды потребовал папки с документами и сказал при этом, что И. В. Сталин требует от него объяснений по поводу службы в мусаватистской контрразведке. Не помню, кто писал эти объяснения. Может быть, я набросал для Берия с его слов черновик объяснения, а Берия затем его переписал начисто. Может быть, я помогал Берия формулировать объяснения, а писал их сам Берия.

После этого Берия забрал папки с документами и заявил, что он должен показать их И. В. Сталину. Больше я этих папок не видел.

ВОПРОС: Разве потом, после 1938 года, вам не приходилось упаковывать личный архив Берия, в том числе и эти папки.

ОТВЕТ: Нет, упаковкой личного архива Берия после 1938 г. я не занимался.

Свидетелю передается обложка упаковки личного архива, с надписью: «Личный архив товарища Берия № 2 (дела по Баку). Вскрыть только по личному распоряжению товарища Берия».

Свидетель признал, что эта надпись выполнена его рукой. 

ВОПРОС: Очевидно, вы запамятовали, так как эта обложка была обнаружена у Берия при обыске в полной сохранности, не нарушенной.

ОТВЕТ: Припомнить, что Берия вновь передавал мне эти документы, не могу Если бы я помнил об этом, я бы сказал.

ВОПРОС: Что вам известно о получении из архива Октябрьской революции документов, компрометирующих Берия по прежней его службе в мусаватистской контрразведке?

ОТВЕТ: По этому поводу мне ничего неизвестно.

ВОПРОС: Знали ли вы сотрудника НКВД Журбенко?

ОТВЕТ: Такую фамилию я припоминаю, но на какой работе он находился в НКВД — вспомнить не могу.

ВОПРОС: Не известно ли вам, что именно Журбенко были переданы документы, компрометирующие Берия, полученные из архива Октябрьской революции?

ОТВЕТ: Нет, по этому поводу мне ничего неизвестно.

ВОПРОС: Известно ли вам, за что осужден и расстрелян Журбенко?

ОТВЕТ: Нет, по этому поводу я ничего не знаю.

ВОПРОС: Вы помните дело по обвинению бывшего члена Президиума ВЧК Кедрова?

ОТВЕТ: Нет, этого дела я не помню.

ВОПРОС: Не вспоминаете ли вы, что 9 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла оправдательный приговор Кедрову?

ОТВЕТ: Нет, этого я не помню.

ВОПРОС: Не припоминаете ли вы, что именно по этому делу вы входили с представлением на имя председателя Верховного суда СССР — об отмене оправдательного приговора в отношении Кедрова?

ОТВЕТ: Этого я также не помню.

ВОПРОС: Известно ли вам, что при наличии оправдательного приговора Кедров в октябре 1941 года был расстрелян?

ОТВЕТ: Нет, это мне неизвестно. В августе и сентябре 1941 г. я находился по специальному заданию в Ленинграде, а в начале октября того же года уехал в Куйбышев.

ВОПРОС: Вы являлись одним из авторов «К истории большевистских организаций в Закавказье».

ОТВЕТ: Нет, я участвовал лишь в редактировании уже готового текста. Насколько мне известно, книгу эту писал Бедия и некоторые другие.

ВОПРОС: Не считаете ли вы, что, выдавая себя за автора этой книги, Берия присвоил чужой труд.

ОТВЕТ: Конечно, это было именно так. Я считал эти действия Берия более чем плагиатом. Мне было стыдно за Берия, поставившего свою подпись под чужой работой.

ВОПРОС: Вы принимали в октябре 1940 года группу военнопленных польских офицеров, которые должны были составить ядро вновь формируемой польской армии?

ОТВЕТ: Да, это было так. Эту группу польских военнопленных офицеров возглавлял Берлинг. Однако было ли это в октябре 1940 г., я не помню.

ВОПРОС: Вы принимали эту группу польских офицеров один или совместно с Берия?

ОТВЕТ: Насколько припоминаю, польских офицеров сначала привели ко мне в кабинет, а затем все пошли к Берия.

ВОПРОС: Райхман присутствовал при приеме польских офицеров?

ОТВЕТ: Не могу припомнить этого. Присутствовали те сотрудники НКВД, которые занимались обработкой группы польских военнопленных офицеров.

ВОПРОС: Польские офицеры интересовались судьбой военнопленных, находящихся в Старобельском, Козельском и Осташковском лагерях?

ОТВЕТ: Вероятно, интересовались как источником, из которого можно было формировать польскую армию.

ВОПРОС: Какой ответ на этот вопрос вы дали польским офицерам?

ОТВЕТ: Не помню сейчас, какой ответ я им дал.

ВОПРОС: Вы не осведомлены о существе ответа Берия на аналогичный вопрос, заданный ему польскими офицерами?

ОТВЕТ: Нет, этого я не знаю.

ВОПРОС: Не ответили ли вы на вопрос польских офицеров, что военнопленные из Старобельского, Козельского и Осташковского лагерей не могут быть использованы, так как в отношении их была допущена большая ошибка?

ОТВЕТ: Смешно было бы говорить о возможности такого ответа. Разумеется, я такого ответа не давал. В моем присутствии Берия также не давал польским офицерам такого ответа.
Записано верно. Протокол мною прочитан.

  В. Меркулов

Допрос начат в 12.00. Окончен в 14 час. 15 м.
Допросил: Генеральный прокурор СССР                                                                                 Р. Руденко
При допросе присутствовал и вел запись протокола:
Пом[ощник] генерального прокурора СССР                                                                            Л. Смирнов 
Верно: [п.п.] Майор адм[инистративной] службы                                                                  Юрьева

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.