Копия протокола допроса Л. П. Берия от 17 августа 1953 г.

Реквизиты
Государство: 
Датировка: 
1953.08.17
Метки: 
Источник: 
Политбюро и дело Берия. Сборник документов — М.:, 2012. С. 280-286
Архив: 
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 466. Л. 172-183. Копия. Машинопись.

 Совершенно секретно     

Товарищу Маленкову Г. М.

Представляю копию протокола допроса обвиняемого Берия Л. П. от 17 августа 1953 года.

Приложение: на 11 листах.

[п.п.] Р. Руденко

18 августа 1953 г.                                                                                                                                    № 171/ссов

Протокол допроса

1953 года, августа 17 дня, генеральный прокурор СССР действительный государственный советник юстиции Руденко допросил обвиняемого

Берия Лаврентия Павловича.

Допрос начат в 14 час. 10 мин.

ВОПРОС: На допросе 14 августа с. г. вам приводились выдержки из показаний Мешика, Кобулова, Гоглидзе, Савицкого и Меркулова, изобличавших вас в фальсификации контрреволюционных дел с применением мер физического воздействия.

Сейчас вам оглашается показание б[ывшего] начальника следственной части по особо важным делам министерства Влодзимирского:

«Я знаю о том, что на допросе у Берия имел место факт избиения арестованного Ушакова, который имел место при мне. По указанию Берия в 1939 году секретарь наркома вызвал меня в кабинет к Берия, у которого я застал б[ывшего] сотрудника НКВД арестованного Ушакова. Когда я вошел в кабинет, Берия мне сказал, показывая на Ушакова: «Побейте его». Я несколько раз ударил Ушакова по лицу. После этого Берия спросил у Ушакова: «Ну, теперь будете рассказывать». Ушаков ответил: «Я все расскажу и ничего скрывать не буду». Тогда Берия, обратившись ко мне, сказал: «Можете идти».

Вы подтверждаете это?

ОТВЕТ: Не помню.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания б[ывшего] начальника вашей охраны, а в прошлом начальника внутренней тюрьмы в Грузии Надарая:

«...Работая начальником внутренней тюрьмы на протяжении почти трех лет, я сам был свидетелем массовых случаев избиения арестованных, содержавшихся в тюрьме. Мне известно, что арестованных избивали систематически и очень жестоко. Избивали арестованных с санкции Гоглидзе и Кобулова Богдана. Знал об избиениях арестованных и Берия, который тогда был секретарем ЦК Грузии. Причем Берия постоянно сам приезжал в МВД и допрашивал арестованных в кабинете Кобулова.

Часто арестованных водили к нему на допросы в здание ЦК.

В тюрьме арестованных избивали ремнями, веревками и палками. При избиениях над арестованными издевались. Арестованных ставили на несколько суток в угол. По нескольку суток заставляли стоять с тяжелым грузом до тех пор, пока арестованный, изнемогая, падал...

Нередко арестованных избивали до того, что они потом умирали. Причем таких арестованных перед смертью увозили в общую тюрьму.

Избивали арестованных до того, что их крики были слышны на улице...

Среди сотрудников были разговоры, и я это сам слышал, что Берия, Кобулов, Гоглидзе, Савицкий, Хазан и Кримян много расстреляли неугодных им людей незаконно, избивая арестованных и фабрикуя дела...»

Правильно показывает Надарая?

ОТВЕТ: По существу показаний Надарая ничего не могу сказать. Что же касается моего личного участия, о котором показывает Надарая, то ранее я уже дал показания и к ним ничего не имею дополнить.

ВОПРОС: Признаете ли вы в результате приведенных на следствии ряда доказательств, что вами грубейшим образом попиралась социалистическая законность, фабриковались и фальсифицировались дела?

ОТВЕТ: Не признаю. Считаю, что применяемые в 1937 и 1938 годах методы избиения заключенных являлись грубейшим извращением социалистической законности и что по отдельным делам, о которых я показал ранее, я также принял участие в извращениях социалистической законности.

ВОПРОС: Знаете ли вы Тер-Саркисова Гайка Моисеевича?

ОТВЕТ: Не помню.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания свидетеля Тер-Саркисова, члена КПСС с 1917 года, находившегося в 1919 году на подпольной работе в Баку:

«...По существу, в то время в Баку, да и не только в Баку, а во всех закавказских республиках, хозяйничали англичане, мусаватисты же были марионеткой в руках англичан. Мусаватистская контрразведка находилась полностью в руках англичан и работала в их интересах по вылавливанию и уничтожению коммунистов и им сочувствующих. Вот в этот период времени я и встретил Берия Л. П. в мусаватистской контрразведке — он там работал и называл себя заместителем] начальника контрразведки...

В 1919 году я работал политкомиссаром особого отряда продармии в г. Киеве. В середине сентября примерно меня вызвали в Москву, где в ЦК партии тов. Стасова объявила мне, что я должен ехать на Кавказ для подпольной работы...

Вместе со мной в распоряжение подпольного крайкома в Баку из Москвы выехало 25-28 человек. На станции в Баку нас неожиданно арестовали. Всего было арестовано 14 или 15 человек, причем арестовывали работники жандармерии, которые через некоторое время направили нас в контрразведку; она помещалась на набережной Губанова. Ночью этого же дня нас поочередно стали вызывать на допрос. Меня вызвали днем на следующий день. Допрашивал меня Берия (как я узнал впоследствии), который был одет в форму мусаватистской разведки с погонами, и называл он себя заместителем начальника контрразведки. Допрос заключался в том, чтобы установить кто я...

Перед освобождением Берия вызвал нас и очень грубо предложил в течение 24 часов оставить Азербайджан...»

Вы подтверждаете это?

ОТВЕТ: Отрицаю это показание.

ВОПРОС: Вам оглашается показание члена КПСС с 1915 года Предита Мартина Андреевича:

«...По явке, которую мы успели получить в Баку у Кваталиани, я в Тбилиси встретился с Канделаки, который мне рассказал, что после того, как его в Баку задержал агент мусаватистской и английской контрразведки по имени Берия, он дал ему крупную взятку и был им освобожден и бежал в Грузию. Канделаки в 1920 году рассказывал об этом и другим нашим товарищам.

В 1921 году Канделаки работал секретарем Тбилисского комитета партии...»

Вы признаете это?

ОТВЕТ: Отрицаю и заявляю, что Канделаки сам присутствовал в 1920 году при разборе обо мне вопроса на бюро ЦК Азербайджана. Он тогда был заведующим отделом ЦК. Предита я не помню.

ВОПРОС: Вспомните, что вы вызывали Предита в ЧК Грузии в связи с заявлением Предита о вашей службе в контрразведке?

ОТВЕТ: Не помню.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Предита:

«...Я написал заявление о службе Берия в Баку в мусаватистской контрразведке в 1919 году и о задержании им нашего подпольщика Канделаки...

Мое заявление попало в руки к Берия, и он вызывал меня к себе. Во время нашего разговора, в присутствии Новицкого, Берия признал, что он работал в 1919 году в Баку в мусаватистской контрразведке...

Через несколько дней Новицкий мне предложил написать рапорт об уходе из органов ОГПУ».

Вы признаете это?

ОТВЕТ: Никогда Предита по заявлению его не вызывал и этого его заявления не видел.

ВОПРОС: Вы знаете Гвинцадзе?

ОТВЕТ: Я его не знаю.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания члена КПСС с 1917 года Гвинцадзе:

«...На третий день после моего ареста меня вызвали к следователю на допрос, время было первый час ночи. Фамилии следователя я не знаю, но помню, он был в чине околоточного, нечто вроде помощника пристава. На допросе я был сильно избит. Когда меня вывели из комнаты следователя после допроса, я в коридоре увидел стоящим Берия Лаврентия Павловича, который держался свободно и с кем-то разговаривал...»

Вы признаете это?

ОТВЕТ: Не признаю. Я не участвовал в избиениях арестованных и при мне никого не избивали.

ВОПРОС: Вы знаете Меликова Ису Меликовича?

ОТВЕТ: Знаю, он тоже работал в тот период, когда я работал в мусаватистской контрразведке.

ВОПРОС: Вы подтверждаете следующие его показания:

«...Я вскоре после этого разговора поступил на службу в мусаватистскую контрразведку на должность агента. В контрразведке я прослужил до конца 1919 года, а затем был оттуда уволен за учиненный мною в пьяном виде дебош в помещении контрразведки...

Основной задачей мусаватистской контрразведки была борьба с большевистским подпольем и рабочими организациями...

Вместе со мной в тот период в мусаватистской контрразведке служили: Берия Л.П., Али Байрамов, Касум Измайлов, Крылов, Казым Ризаев, Лысков, Миртафах Мусави и другие лица, фамилии которых не помню. Начальником контрразведки был Нагибег Шихзаманов...

Насколько мне известно, Берия Л. П. в левом крыле партии «Гуммет» не состоял. В разговорах с ним в период совместной службы в мусаватистской контрразведке он отрицал свою принадлежность к партии «Гуммет», ее левому крылу, а также отрицал свою принадлежность к большевистской партии...»

ОТВЕТ: Я подтверждаю, что Меликов в своих показаниях правильно называет лиц, которые сотрудничали в мусаватистской контрразведке. Я отрицаю его показания в той части, где он говорит, что якобы я отрицал свою принадлежность к большевистской партии. Я знал Меликова как сочувствующего большевистской партии.

ВОПРОС: Где сейчас Шихзаманов, бывший начальник мусаватистской контрразведки?

ОТВЕТ: Я не знаю, где он сейчас.

ВОПРОС: Вы, работая в ЧК Азербайджана, интересовались, где Шихзаманов?

ОТВЕТ: Тогда было известно, что он в первые дни установления советской власти эмигрировал в Иран. ЧК Азербайджана и я лично интересовались эмигрировавшими за границу антисоветчиками, в том числе и Шихзамановым.

ВОПРОС: Вы знаете сестру Шихзаманова?

ОТВЕТ. В связи с чем-то кто-то из родственников Шихзаманова, не помню кто, обращался с заявлением в ЧК, а по какому вопросу, сейчас не помню. Не помню также, был ли кто из родственников Шихзаманова у меня на приеме.

ВОПРОС: Вы арестовывались ЧК Азербайджана в 1920 году?

ОТВЕТ: Был задержан на несколько часов.

ВОПРОС: При каких обстоятельствах, кем и за что вы были задержаны, и кто вел расследование по вашему делу?

ОТВЕТ: Я был задержан в средине 1920 года у себя дома сотрудником ЧК Азербайджана. При задержании у меня был произведен обыск, и я был из дома доставлен ночью в ЧК. Просидев в ЧК примерно до 11-12 часов дня, был вызван в кабинет председателя ЧК Азербайджана Баба Алиева, где также присутствовал и его заместитель Кавторадзе. Мне Баба Алиев сказал, что произошло недоразумение, вы свободны, можете сесть в машину и ехать домой. От машины я отказался и ушел домой. Мне были возвращены мои бумаги, которые были изъяты во время обыска.

Никто меня не допрашивал, и ничего мне не говорили о причинах моего задержания.

ВОПРОС: И вы лично не интересовались, почему вас задержали?

ОТВЕТ: Нет, я не спрашивал и сейчас не знаю причин моего задержания.

ВОПРОС: Какие документы вы заполняли лично при задержании, в частности была ли вами заполнена анкета?

ОТВЕТ: Не помню, может быть, и заполнял.

ВОПРОС: Имели ли вы тогда документ, устанавливающий вашу партийную принадлежность?

ОТВЕТ: Никакого документа, устанавливающего мою партийность, у меня не было.

ВОПРОС: Как была вами заполнена графа в анкете о партийности?

ОТВЕТ: Не помню.

ВОПРОС: Кто ходатайствовал о вашем освобождении из-под ареста?

ОТВЕТ: Впоследствии мне стало известно, что ходатайствовал Стуруа Георгий. Он тогда был секретарем ЦК Азербайджана, и ранее он меня знал примерно с

1918 года по Баку и Тбилиси.

ВОПРОС: Почему вы в анкетах, которые имеются в вашем личном деле, автобиографиях скрывали тот факт, что в 1930 году были арестованы ЧК Азербайджана?

ОТВЕТ: Поскольку мне при освобождении объявили, что это недоразумение, содержался я под арестом несколько часов, поэтому я не указывал об этом ни в анкете, ни в автобиографиях. Считаю, что поступил неправильно.

ВОПРОС: Знаете ли вы Сафронова Николая Федоровича, в прошлом работника ЧК и работника прокуратуры Азербайджанской ССР в настоящем?

ОТВЕТ: Знаю как работника ЧК.

ВОПРОС: В связи с каким вопросом вы принимали Сафронова в служебном кабинете Совета министров СССР в 1950 году?

ОТВЕТ: Не помню, в каком месяце 1950 года ко мне несколько раз с заявлениями о личном приеме обращался Сафронов. Сначала я поручал Людвигову, чтобы он его принял, но Сафронов настаивал на личном приеме. В связи с этим я принял Сафронова, и он мне рассказал о следующем: когда он работал начальником учетнорегистрационного отдела ГПУ Азербайджана, то в архивных материалах за 1920 год он обнаружил дело о моем задержании в 1920 году. Сафронов высказался, удобно ли, чтобы эти материалы хранились в архиве, и что он кому-то говорил, чтобы мне об этом сообщили. Я ответил Сафронову, чтобы он не беспокоился, что эти материалы хранятся в архиве и почему они не должны храниться в архиве. Затем Сафронов перешел к другим вопросам, личным, в связи с его работой в суде или прокуратуре Азербайджана и просил моей помощи. У меня создалось такое впечатление, что Сафронов хотел решить личные вопросы и использовал архивный материал как повод.

ВОПРОС: Вам оглашается выдержка из заявления Сафронова:

«...На следующий вечер, часов в десять вечера, раздается звонок с квартиры моей сестры, и, когда я поднял трубку, услышал голос Берия.

«Говорит Берия. Вы по какому вопросу хотите попасть ко мне на прием». Я, признаться, стушевался и не знал, что ему ответить, но, придя в себя, я сказал ему, что по телефону сказать не могу. Тогда он меня спрашивает: «Что в комнате, откуда вы говорите, кто-нибудь есть, посторонние лица?» Я ответил снова, что по телефону я сказать не могу. Тогда он настойчиво потребовал сказать мне, и я ему выпалил, что хочу говорить о 1919 годе. Зная привычку его передразнивать, он тут же повторил: «О каком 1919 годе», но, видимо, спохватился, так как в его кабинете присутствовал докладывавший ему мою записку Людвигов.

Опомнившись, что он допустил оплошность, но чтобы Людвигов не подозревал в чем-нибудь, он мне приказал написать обо всем и передать лично Людвигову...

Затем, видимо, вспомнив о 1919 годе, он тут же распорядился личному секретарю Муханову позвонить мне...

17.XII.1950 года Муханов позвонил и сказал мне, что Берия примет меня 18.XII. 1950 года в 10 или 11 часов вечера в Кремле в своем кабинете.

На следующий день в условленное время я пришел в комендатуру у Спасских ворот и получил пропуск на прием к Берия. Несмотря на то что в приемной Берия было два генерала и несколько ответственных работников, я был ровно через 10 минут принят...»

Скажите, что вас так волновало, что одно напоминание о 1919 годе заставило вас срочно и вне очереди принять Сафронова?

ОТВЕТ: Я подтверждаю, что был у меня по телефону разговор с Сафроновым, но о 1919 годе он ничего не говорил. Он принимался мною в порядке очереди.

ВОПРОС: Вы интересовались у Сафронова тем, остались ли какие-нибудь следы в архиве, относящиеся к вашему аресту в 1920 году?

ОТВЕТ: Нет.

ВОПРОС: Вам оглашается выписка из заявления Сафронова:

«...Он спросил меня, осталось ли что-либо в архиве. Я ему ответил, что, возможно, и осталось, но другие найти не смогут, так как не знают, где искать, но случайно могут наткнуться».

Вы подтверждаете это?

ОТВЕТ: Нет.

ВОПРОС: А не потому ли вы приняли Сафронова, что боялись его как знавшего об архивных документах, связанных с арестом в 1920 году, о чем вы все время скрывали?

ОТВЕТ: Я не боялся Сафронова и не мог бояться, так как эти материалы находились в архиве ЧК, хотя об этом в ЦК КПСС и не было известно. Я об этом не писал в ЦК.

После приема, через некоторый промежуток времени, Сафронов вторично добивался у меня приема, но я ему отказал.

ВОПРОС: Вы сознательно укрывали и этот факт вашего ареста в 1920 году органами ЧК, так же как на протяжении всего времени вы укрывали и маскировали свои антисоветские убеждения?

ОТВЕТ: Я отрицаю это. Я не придавал значения факту задержания меня на несколько часов, хотя я, признаюсь, поступил неправильно. Что касается антисоветских убеждений, то у меня их никогда не было.

ВОПРОС: Вы говорите неверно. Вам оглашаются показания Сергея Берия:

«...В конце 1952 года, по возвращении из командировки, я в числе других работников был в кабинете у Берия Л. П. в Кремле. Во время обсуждения одного из вопросов стала обсуждаться одна кандидатура, и в процессе обсуждения кто-то сказал, что этот человек (чья кандидатура обсуждалась) работает не за страх, а за совесть. Берия Л. П. серьезно заметил, что «нет людей, работающих за совесть, все работают только за страх». Меня это высказывание Берия настолько поразило, что я на том же совещании сказал ему: «Как же так, ведь советские люди работают из-за убеждений, из-за совести». На это Берия Л. П. мне сказал, что я не знаю жизни...»

Как вы считаете, это советское или антисоветское ваше высказывание?

ОТВЕТ: Высказывание само антисоветское, но я такого высказывания не допускал.

Показывает Сергей Берия неправильно.

ВОПРОС: Вам оглашаются следующие его же показания:

«В 1953 году, месяц не помню, но было это до награждения работников КБ-1, в кабинете Берия Л. П. было совещание, на котором был я, Владимирский, Щукин и другие. На совещании обсуждался какой-то этап нашей работы и во время обсуждения Берия Л. П. сказал примерно следующее: авантюрой является то, что не подготовлено. Если подготовить любое дело, то оно из авантюры переходит в реальность. Подробно его высказывание я привести не могу, но смысл был именно такой».

Правильно это?

ОТВЕТ: Нет, неправильно.

Протокол прочитан, записано все с моих слов верно.

Л. Берия

Дополняю, что во время задержания меня в ЧК Азербайджана я находился в то время в распоряжении Разведупра II армии и за несколько дней до этого задержания прибыл из Тбилиси, откуда я был выслан меньшевистским правительством.

Прочитано, записано верно.

Л. Берия

Допрос окончен в 17 часов.

Допросил: Генеральный прокурор СССР                                                                                             Р. Руденко

 

При допросе присутствовал и вел запись протокола:  

Следователь по важнейшим делам                                                                                                  Цареградский

 

Верно: [п.п.] Майор административной] службы                                                                                    Юрьева

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.