Письмо В. К. Кварацхелия от 17 сентября 1953 г в Следственную комиссию

Реквизиты
Государство: 
Датировка: 
1953.07.13
Метки: 
Источник: 
Политбюро и дело Берия. Сборник документов — М.:, 2012. С. 971-976
Архив: 
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 482. Л. 17-25. Подлинник. Машинопись.

 

 

Совершенно секретно

товарищу Маленкову Г. М.

При этом направляю Вам поступившее в МВД СССР заявление Кварацхелия В. К., родственника Берия.

Кварацхелия Вахтанг Капитонович, 1927 года рождения, кандидат в члены КПСС, студент Московского института литературы им. Горького.

По имеющимся в МВД СССР данным, Кварацхелия высказывал сомнения в виновности Берия и распространял различные версии об обстоятельствах его ареста.

Упоминаемый в заявлении Вершинин-Шульман Михаил Максимович, 1923 года рождения, еврей, беспартийный, поэт, будучи в 1945-1947 годах в составе Советской армии в Чехословакии, встречался с американскими офицерами, поддерживал знакомство с чехословацким генералом Кутлвашер, арестованным впоследствии чехословацкими органами безопасности.

В 1947-1948 годах Вершинин-Шульман систематически встречался с бывшим советником чехословацкого посольства в Москве Кашпарек, изменившим в 1948 году родине и бежавшим из Чехословакии за границу.

Имеющимися агентурными и официальными материалами Вершинин-Шульман характеризуется как авантюристическая и антисоветская личность. После разоблачения Берия он распространял клеветнические измышления в отношении руководителей КПСС и советского правительства.

МВД СССР Вершинин арестован, Кварацхелия активно разрабатывается.

[п.п.] С. Круглов

17 сентября 1953 г.

№ 886/К

 

Уважаемые товарищи Следственная комиссия!

Считаю долгом гражданина сообщить вам следующее:

Я, Кварацхелия Вахтанг Капитонович, по родственным признакам являюсь племянником Л. П. Берия: отец мой — Кварацхелия Капитон Дмитриевич — был сводным братом Л. П. Берия (у них одна мать и разные отцы).

Несмотря на такое близкое родство, наша ^емья никогда не имела связей с Л. П. Берия или его семьей. Для доказательства позволю несколько подробней рассказать биографию моей семьи и лично мою.

Мой отец во время революции работал у своего дяди во Владивостоке, так же на КВЖД. Во Владивостоке отец женился на моей матери Королевой Александре Павловне. В 1925 году наша семья переехала в Грузию, где отец работал в г. Поти по осушению Колхидских болот. В 1927 году родился я, и в этом же году мы вновь выехали на КВЖД, где пробыли до 1937 года. Эти десять лет наша семья не имела переписки с Л. П. Берия и не знала, где и кем он работает. В 1937 году, по приезде в Сухуми, отец поступил на работу управляющим местной конторой «Нефтеснаб», а я поступил во 2-ю м[ужскую] с[реднюю] ш[колу], которую и окончил с отличием в 1944 году.

В 1937 году я и моя трехлетняя племянница (дочь сестры) в первый и последний раз за нашу жизнь увидели Л. П. Берия у него дома в Тбилиси. Встреча продолжалась всего несколько минут, причем мне был задан один вопрос: в каком классе я учусь?

В 1942 году, когда фашисты подошли до 30 км к Сухуми, я вступил в комсомол и в противопожарный истребительный батальон. В 1944 году я добровольно вступил в ряды Советской армии, но вскоре война окончилась, и я, сдав экзамены, был зачислен слушателем Военно-воздушной академии им. Жуковского в Москве. За все время учебы в академии я жил в общежитии на Красноармейской улице и ни разу не был ни у Л. П. Берия, ни у его семьи. Учебу я не закончил, т. к. из-за туберкулеза вынужден был в сентябре 1947 года демобилизоваться и стать инвалидом 2-й группы. Вот тогда мне была оказана помощь со стороны семьи Берия, а именно его жены: я был устроен в туб[еркулезный] санаторий, и когда процесс стал катастрофически развиваться, мне после операции достали стрептомицин.

В течении последних лет я из-за необходимости ежегодных консультаций с врачами, а затем по делам службы для работы в архивах над материалом для диссертации, мне часто приходилось приезжать в Москву, однако я ни разу не был у JL П. Берия или его семьи и жил тогда или в гостинице, или на квартире у друга моего отца—Широкова Якова Степановича, нач[альника] Главсоли, проживающего] ул. Горького 8, кв. 86.

В 1950 г. мой отец в результате несчастного случая после тяжелых мучений скончался. На наши отчаянные призывы о помощи опытным хирургом для операции — Л. П. Берия даже не ответил. Более того, во время похорон моего отца в Сухуми сам Берия тоже находился в Сухуми, отдыхая на правительственной даче, но он не только не оказал никакой материальной помощи, но даже не прислал телеграммы с соболезнованием.

Вообще, Л. П. Берия и его семья часто отдыхали в Сухуми или недалеко от него, в Гаграх, но мы ни разу у них не были.

Когда в 1949 году в связи с резким ухудшением моего здоровья (туберкулез перешел на почки) мы вновь письмом обратились к Берия за помощью лекарством, нам официальным ответом за подписью Людвигова было отказано.

В 1949 г. я с отличием окончил заочно юридический институт и стал работать вначале в редакции газеты «Советская Абхазия», в г. Сухуми, а затем в Абхазском институте языка, литературы и истории. В 1952 г. был принят в кандидаты КПСС.

В 1952 году мною была написана пьеса, одобренная Главлитом и принятая театрами Грузии к постановке. Но в связи с совпавшим в то время переселением кавказских греков и темой моей пьесы, посвященной героической смерти Белояниса и борцам за мир в Греции, секретарь ЦК КП Грузии Мгеладзе счел постановку этой пьесы несвоевременной.

В феврале 1953 г. я приехал в Москву для работы с театром им. Вахтангова, который заинтересовался моей работой, однако и здесь меня постигла неудача: в связи с постановкой пьесы «Европейская хроника», тоже на тему борьбы за мир, осуществление моей пьесы откладывалось на неопределенный срок. Затем пьеса была взята театром им. Ленинского Комсомола, где она понравилась директору театра Рыжакину и главному режиссеру Гиацинтовой.

Моя пьеса, без сомнений, имеет недостатки, над преодолением которых я продолжаю работать, но в общем она хорошо оценивается критиками, как знающими о моем родстве с Берия, так и не знающими, например, драматургом Ромашовым и критиком В. Залесским.

Все время с февраля месяца по июль я жил в гостиницах «Москва» и «Гранд-Отель». Несмотря на мое крайне тяжелое материальное положение, я ни разу не обратился к Берия за поддержкой. В июле ко мне на несколько дней приехала мать и остановилась у вышеупомянутого Широкова. Затем я жил на ул. Огарева, дом 1/12, снимая угол с питанием, сейчас живу по ул. Таганской, дом 66, кв. 17, перерабатываю старую пьесу, пишу новую. Поступил в Литературный институт им. Горького, чтобы приобрести профессиональные навыки письма.

Таковы моя жизнь и биография в действительности. Вполне естественно, что в нашей семье часто возникали вопросы и недоумение о причинах такого наплевательского отношения к нам со стороны Л. П. Берия, но они так и остались загадкой.

Иногда мне, моему отцу или моей матери приходилось лгать, говоря, что мы бываем у Берия и его семьи, т. к. солгать было гораздо легче, чем объяснить, почему мы там не бываем (да и кто нам поверил бы).

В нынешний мой приезд в Москву я встретил поэта Михаила Вершинина, с которым я был знаком по Тбилиси и Сухуми. Ввиду того что ему негде было жить, он попросил меня взять его в мой номер на некоторое время, я согласился, но он жил у меня все время, и я никак не мог от него отвязаться, даже когда приехала моя мать и сказала, что будет жить у меня. Он не имел московской прописки, и ему негде было жить.

Вершинин мне часто рассказывал о жизни Берия такие факты, о которых я и не подозревал, т. к. он, т. е. Вершинин, в течении ряда лет работал над сценарием «Оборона Кавказа» и неоднократно и подолгу виделся с Кобуловым, Шария, Меркуловым, Мгеладзе, Мирцхулава, Барамия, Бакрадзе, Зоделава, которые помогали ему в сборе материалов о деятельности Берия на Кавказе. Вершинин вначале спрашивал и меня, но я ничего не знал.

Вершинин много меня стыдил за щепетильность, что я никогда не пользовался родством с Берия, и всеми способами старался заставить меня пользоваться этим именем.

Часто Вершинин приставал ко мне (особенно когда я в течение трех месяцев был в крайне тяжелом материальном положении), почему я не иду к Берия, мне приходилось изворачиваться и говорить неправду. Вершинин всегда просил меня помочь ему в проталкивании его песен и других работ, но что я мог сделать?! Тогда он решил, что я это только для него ничего не хочу предпринять, и я, чтобы не обидеть товарища, сказал, что пойду на день рождения Л. П. Берия. Я, конечно, никуда не пошел, да меня бы туда и близко не пустили.

К этому времени, после выступления Г. М. Маленкова 9 марта, Вершинин срочно переделал последний куплет одной из своих песен, в результате чего она выглядела так:

Пусть расцветает наша Отчизна,

Пусть сокрушает заклятых врагов!

Смело идти по пути коммунизма

Клятву народа дает Маленков.

Мне эти слова очень понравились, но редакторы были против. По поводу этой песни мы много говорили, и Вершинин цинично заявлял, что «Маленков — это не фигура» и что «его зависть к славе Сталина — отвратительна». На мой вопрос, зачем же он пишет о том, кого не уважает, он ответил: «Это политика, Берия тоже прекрасно знал, что Маленков никогда не был учеником Ленина, да еще талантливым, но заявил об этом с трибуны. Из Маленкова надо делать вождя — и песня этому поможет» (слова Вершинина).

Вершинин просил меня протащить эту песню через Л. Берия. Я, конечно, сделать этого никак не мог, но чтобы отвязаться от него сказал, что «Берия просил передать, что песня нужная». На это Вершинин ответил: «Ты, конечно, врешь, но ты здорово придумал». И надо отдать Вершинину должное, он ловко и широко пользовал эту ложь и меня тоже, но мне уже дороги назад не было. Однако ничего не помогло — песня эта не пошла.

Тогда Вершинин написал две песни о Берия: «Кто не слеп, тот видит» и «Марш чекистов», где есть такие слова:

Родина наша снова сумеет

Щупальцы вражьи отсечь.

Берия наш — Родины страж —

Держит карающий меч!

Вообще, слушая Вершинина можно было подумать, что это он племянник Берия, а не я, так он расписывал заслуги Берия. Вообще, Вершинин любил поговорить и зачастую говорил очень вредные вещи. Особенно нелестно он отзывался о тт. Суслове и Михайлове, называя их троцкистами и врагами, и во всеуслышание заявлял, что с Сусловым и Михайловым у него личные счеты.

После смерти И. В. Сталина «трепня» Вершинина стала особенно разнузданной. Он говорил: «Железный канцлер Берия прикрутит хвосты этим чижикам, особенно Суслову, Михайлову и Булганину, за которым (якобы) нужен особый присмотр». О Маленкове и Хрущеве Вершинин говорил, что «они чиновники, спокойно пересаживались с кресла на кресло в то время, когда такой, как Берия, уже с юношества знал пытки и тюрьмы».

Сразу же после сообщения о разоблачении Берия Вершинин мне говорил, что «Берия сам призывал к бдительности и не заметил подлости трусов, которые убрали его, налепив ему ярлык врага», и что «обвинения Берия смешны и несостоятельны, что Маленков и Булганин испугались популярности, силы, учености, таланта Берия и, воспользовавшись его пребыванием в Германии, организовали против него заговор». Вполне понятно, что после таких разговоров я перестал встречаться с Вершининым и не видел его с начала июля месяца, несмотря на его многочисленные просьбы о встрече.

То же самое о Берия говорил и друг Вершинина композитор Лев Степанов, который первый, задолго до официального сообщения, рассказал об аресте Берия моей матери и с которым я встретился после разоблачения Берия всего лишь один раз, и тогда Степанов мне заявил, что он разговаривал с одним полковником ГБ в гостинице МВД, и тот рассказал о партсобрании в МВД, на котором сообщили о предательстве Берия. Степанов сказал, что все это «липа и подстроено Булганиным, поэтому и арестовали и охраняют Берия военные, а не чекисты, которые уверены, как и все, в преданности Берия». С тех пор Степанова я больше не видел.

Многие знакомые перестали меня узнавать, другие старались выведать подробности дела Берия, мне неизвестные, третьи выражали мне свое участие и говорили, что не верят в предательство Берия.

Чтобы не быть голословным приведу факт: в начале августа я встретил одного из секретарей ЦК ЛКСМ Грузии, С. Ригвава, который мне сказал, что он мне очень сочувствует, что «эта грязная история с Павловичем (Ригвава называл Берия) к хорошему не приведет». Далее Ригвава продолжил, что секретарь ЦК КП Грузии Мирцхулава сказал, что Берия с провокационной целью арестовал евреев-врачей и грузин, но что этому «смехотворному утверждению никто не верит» (по словам Ригвавы). Увидев, что я ничего не отвечаю, Ригвава решил, что я на улице не решаюсь говорить, и пригласил меня в гостиницу, но я отказался и ушел.

В заключение хочу добавить, что в последнее время перед арестом Берия у него на даче бывал родственник жены Берия замминистра Пищепрома Грузии Циклаури Илья Андреевич. Жена этого Циклаури работала раньше у Берия и, по слухам, была любовницей Берия. С этим Циклаури я передал записку жене Берия, в которой только указал свой адрес, написав, что при желании меня можно найти там-то, но, как обычно, ответа не последовало.

Обращаю также Ваше внимание на то, что племянник жены Берия, некто Шавдия Теймураз, был в плену у фашистов. Меньшевистско-националистические организации Грузии во Франции освободили его, и он, по его же словам, жил припеваючи. Из Франции Шавдию привез Шария, ездивший туда за грузинским имуществом. Этот же Шавдия из пистолета, подаренного ему женой Берия, убил девочку. Шавдия упросил своего друга принять вину на себя, пообещав выручить из тюрьмы, но обманул.

Мне также известно из рассказа следователя МВД г. Сухуми В. Д. Алхазова, говорившего со слов следователя Молодцова, принимавшего участие в работах московской следственной комиссии по делу группы грузин-националистов, что, якобы, Шария П. А. дал большие показания против Л. П. Берия, после чего Шария был срочно отправлен в Москву, где его освободили.

Когда в первые дни после ареста Берия из-за хамского отношения ко мне бывших «друзей» мне было очень тяжело, я написал письмо Г. М. Маленкову, которое было 13.07.53 вручено экспедиции Кремля, но ответа не последовало.

[п.п] В. Кварацхелия

Мой адрес: Москва, Таганская 6-6, кв. 17 или

лучше Москва, 9, до востребования.

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.