Глава III. Сибирское правительство

 

Дело о «сибирском сепаратизме». — Созыв Сибирской Областной Думы. — Отношение общественных кругов к Думе. — Деятельность Областного Совета. — Г. Н. Потанин. — П. Я. Дербер. — Январские заседания Думы. — Избрание правительства. — Результат «выборов». — Разгон Думы. — Декларация Сибирской Думы. — Переезд Сибирского Правительства на Дальний Восток. — Дальневосточные политические центры. — Союзники. — Семеновщина

Идея сибирской автономии, которая породила Сибирскую Областную Думу, давно была затаенной мыслью лучших сынов Сибири. Она является плотью от плоти и кровью от крови того социально-политического течения общественной мысли начала второй половины XIX в., которое именуется в истории «областничеством». Областнические тенденции этих первых граждан Сибири были сначала неопределенным стремлением к лучшему устройству Сибири вообще: к просвещению ее, к развитию ее производительных сил, к раскрепощению личности сибиряка от административного гнета, тяготевшего над страной, к улучшению положения туземцев Сибири, находившихся в экономической кабале у хищнических элементов и под тяжелым административным прессом.

Видную роль в истории сибирского областничества сыграло казачество.

Дело о «сибирском сепаратизме»

Среди лиц, привлеченных в 1865 г. по так называемому делу «о сибирском сепаратизме», было немало казаков: отставной хорунжий Сибирского казачьего войска Григорий Николаевич Потанин, есаул того же войска Усов, хорунжий Шайтанов и др. Они наряду с H. М. Ядринцевым, С. С. Шашковым, Д. JI. Кузнецовым и др. составили в сибирских городах «Общество независимости Сибири», они же выпустили воззвание «Сибирским патриотам», где доказывалась необходимость и возможность создания из Сибири экономически самостоятельной страны. «Мы, сибиряки, братски подаем руку российским патриотам для совокупной борьбы с нашим врагом. По окончании ее Сибирь должна будет созвать свое народное собрание, определить свои будущие отношения к России — это ее неотъемлемое право», — говорится, между прочим, в этом воззвании «Сибирским патриотам». Оканчивалось оно следующим призывом: «Да здравствует Сибирь свободная... от гор Уральских до берегов Восточного океана».

В 1864 г. в г. Омске были обнаружены названные прокламации, из которых одну занес в корпус кадет, не сознавая, что это недозволительная политическая вещь. Корпусное начальство нашло прокламацию у кадета и передало ее жандармам. Было назначено следствие, последовал ряд обысков в квартире казачьего офицера Усова и у его друзей в Томске; затем последователи аресты лиц, имена которых были найдены в захваченной переписке, также в Красноярске и Иркутске. При обыске в одной квартире в Иркутске была найдена другая прокламация. Более десятка молодых людей было арестовано и свезено в Омск, где была образована следственная комиссия. Громко пронеслось по сибирским городам известие о деле, которое преувеличенно было названо: «Дело о злоумышленниках, возымевших намерение отделить Сибирь от России и основать в ней республику на манер Северо-Американских Штатов».

В результате пострадали лучшие граждане Сибири. Первым мучеником идеи сибирской самостоятельности и первым автором мысли о Сибирской Областной Думе был Григорий Николаевич Потанин.

Наступившая вскоре общая эпоха реакции не благоприятствовала новому пробуждению идеи автономии Сибири. С идеей областничества сжились только группы идеологов этого социально-политического течения, оставшиеся верными ей до самых последних дней своих. Широкого отклика эта идея долгое время не находила в среде сибирского населения. Но идея областничества, как идея, несомненно, демократического происхождения, встречала сочувствие и среди случайных гостей Сибири, демократически настроенных, хотя и идущих иными путями к счастью народа, к установлению основ народоправства. Защитниками идеи областничества, сибирской автономии, являлись такие лица из старых народовольцев, как Ф. В. Волховский, С. Л. Чудновский, С. П. Швецов и др.

В 1917 г., после революции, идеи областничества стали пользоваться большим успехом и нашли поддержку в умеренных социалистах, которые видели в переходе к федеративному строению областей возможность усилить свое влияние в противоположность большевикам.

Идея организации Сибирского Правительства выросла постепенно. Сначала, в августе 1917 г., представители революционных демократических организаций Сибири созвали в г. Томске конференцию для обсуждения вопроса о создании в Сибири истинных основ народоправства, и здесь уже впервые стал на реальную почву вопрос о необходимости конструировать сибирскую власть на особых основаниях. Далее, в октябре месяце созывается всесибирский съезд представителей тех же организаций, который уже решает созвать в декабре того же года чрезвычайный Сибирский областной съезд из представителей тех же организаций; на этом съезде уже прямо был поставлен вопрос о настоятельной необходимости организовать особую сибирскую власть для управления автономной Сибирью. Этот чрезвычайный съезд объявил созыв Сибирской Областной Думы, выработал Положение о временных органах управления Сибири и избрал Временный Сибирский Областной Совет — исполнительный орган съезда.

Созыв Сибирской Областной Думы

В обстановке большевизма надежда на осуществимость созыва Думы могла опираться на удачное использование тех организаций, которые сложились в период советского режима. Составители закона приспособлялись к моменту. Поэтому Положение о Сибирской Областной Думе оказалось крайне несовершенным. Почти половина состава избиралась советскими организациями: советами крестьянских, казачьих, киргизских депутатов. Входили представители фронтовых организаций солдат-сибиряков, включались представители союзов полу-профессионального, полу-политического характера (почтово-телеграфного, железнодорожного, учительского и даже студенческого). Много места отводилось кооперации, профессиональным союзам и национальным организациям.

Представительство буржуазии было вовсе исключено, так же как и в советах. Верховную власть, по образцу советского строя, Положение предоставляло Думе, так что исполнительный орган (министерства) должен был ей всецело подчиняться (система конвента французской революции).

Отношение общественных кругов к Думе

Искусственность подбора представителей в Сибирской Областной Думе вооружила против нее значительную часть интеллигенции, особенно из партии «народной свободы». Вызывала сомнения и сама идея сибирской автономии, которая казалась проявлением сепаратизма. Вооружились против Думы и большевики.

«Сибирская речь» назвала Сибирскую Областную Думу «новой социалистической затеей». Другие влиятельные газеты, как, например, газета Дальнего Востока «Голос Приамурья», сторонница еще большей децентрализации, назвала фантастической идею объединения всей Сибири и Степного края в одно целое, связывающее в одном централистическом учреждении, Сибирской Областной Думе, чуть ли не шестую часть земной суши.

Советы, поддерживаемые Москвой и Петроградом, по отношению к Сибирской Думе заняли непримиримую позицию. Ачинский совет рабочих и солдатских депутатов, соглашаясь с Красноярским исполнительным комитетом, «попытку контрреволюции под видом автономии Сибири и созыва Сибирского Учредительного Собрания признает недопустимой» и просит Томский совдеп принять все меры, начиная с разгона и ареста, не останавливаясь перед использованием вооруженной силы «для того, чтобы отстоять власть советов».

Немудрено после этого, что такое настроение общественного мнения Сибири отразилось на самих членах Думы. Представители Сибирской Областной Думы съезжались к месту своего назначения медленно.

Деятельность Областного Совета

В состав Временного Областного Совета вошли Потанин, ушедший в конце декабря, Дербер, Патушинский, Шатилов, Новоселов и Захаров.

Областному Совету была поставлена съездом очень узкая и ограниченная задача: созвать к 10 января Областную Думу на основаниях, выработанных съездом. Силою вещей, однако, Областной Совет начал осуществлять и некоторые функции управления, главным образом, он вынужден был вступить в переговоры по вопросу об образовании власти. Одно время он сносился с отдельными образованиями, вроде Забайкальского Областного Совета, который временно осуществлял в Забайкальской области верховную власть, и с атаманом Семеновым, тогда есаулом, который приветствовал Областной Совет, а затем Областную Думу, указывая, что он тоже борется с большевиками под лозунгом «Учредительное Собрание». Происходили сношения и с иностранцами в лице случайных представителей, находившихся тогда в Томске, с Китаем, через посла Кудашева, по поводу периодического закрытия границы для провоза товаров на ст. Маньчжурия, и др.

Однако Областной Совет был лишен возможности заниматься чем-либо, кроме переписки и переговоров. Он не имел ни финансов, ни аппарата управления; вся канцелярия его состояла из пяти человек. При Областном Совете состояли финансовый и военный советы, которые занимались разработкой вопросов для Областной Думы.

Г. Н. Потанин

Председатель Областного Совета Потанин был наиболее популярным и всеми уважаемым человеком в Сибири. Потанин, всю свою жизнь посвятивший служению родной Сибири, тщательно исследовавший как ее, так и соседние с ней страны, в частности Монголию, обладал исключительной честностью и бескорыстием; его ясный ум, чуждый фанатизма, свойственного партийной русской интеллигенции, невольно привлекал всех. Потанин живо интересовался и принимал деятельное участие в Сибирских съездах, происходивших в конце 1917 г., и был избран председателем Областного Совета на последнем декабрьском чрезвычайном Сибирском съезде. Однако глубокая старость (Потанин родился в 1835 г.) и физическая слабость не позволили ему оказать заметного влияния на ход событий 1917—1918 гг. Свой ясный ум Потанин сохранил, но вбурное время, когда темперамент и энергия брали перевес над доводами и знаниями, он был бессилен осуществить свою задачу — примирить крайности, внести трезвость в действия партийных политиков.

Вокруг Потанина шла ожесточенная борьба. Каждый тянул его в свою сторону. Его, как председателя Областного Совета, вынудили подписать акт, сводившийся к признанию советов, правда, с рядом оговорок. Это послужило поводом к выходу Потанина из Областного Совета. Он чувствовал, что не сможет выполнить принятой на себя роли. Энергичная молодежь брала верх. Никого примирить не удалось. Члены Областного Совета, вроде Дербера, чуждого Сибири, типичного политического деятеля новой формации, были неприятны Потанину.

Вышедши из Областного Совета, Потанин продолжал чутко прислушиваться к происходящему, благословлял на действия одних, давал советы другим. Он был избран почетным председателем Думы и затем первый пожалован был Сибирским Правительством званием Почетного гражданина Сибири.

П. Я. Дербер

Наиболее энергичным и влиятельным членом Областного Совета был Дербер. Человек недюжинных способностей, хороший оратор, он обладал к тому же большой энергией и настойчивостью, которая как-то не гармонировала с его необычайно миниатюрною, почти карликовою фигурой и забавным детским личиком. Задолго до революции Дербер работал в партии социалистов-революционеров, был профессиональным ее деятелем и жил за ее счет. Это особый в России, нелюбимый широкими кругами русского общества тип чисто политического деятеля.

Несмотря на живость характера и способность трезво оценивать обстановку, Дербер все же был типично партийным человеком в политике. О нравственных качествах его давались неблагоприятные отзывы даже в среде лиц, близких к его партии.

Январские заседания Думы

Между тем кворум Областной Думы не набирался. Это происходило отчасти из-за громадных расстояний Сибири, отчасти потому, что почти все рабочие организации бойкотировали Думу. К 7 января Дума не могла быть открыта. Только к 20 января собралось около ста человек, и на 1 февраля назначено было открытие Думы. До тех пор происходили совещания фракций Думы и частные совещания членов Думы. Наиболее сильные группировки Думы были: фракция социалистов-революционеров и фракция представителей различных народностей Сибири (называлась она «фракцией национальностей»). Эта фракция была настроена умереннее, чем эсеровская. В составе ее, кроме туземцев — киргиз, бурят, якутов, — были поляки, украинцы и немцы-колонисты.

Главное внимание во фракциях было сосредоточено на вопросах о пополнении состава Областной Думы представителями «цензовых» элементов и о выработке избирательного закона в Сибирское Учредительное Собрание, которое, по мысли декабрьского чрезвычайного съезда, должно было быть созвано в марте 1918 г. Временное Правительство, которое предположено было избрать в Думе, должно было, в сущности, заняться только проведением выборов в Сибирское Учредительное Собрание. Отчасти этим объяснялось то, что вопрос о кандидатах в состав Временного Сибирского Правительства меньше всего обсуждался во фракциях, и только Областной Совет и лидеры фракций несколько на нем останавливались. А между тем, в то время как Областной Совет и Сибирская Дума стремились собрать Сибирь и начать совместно с другими частями России борьбу с большевиками, большевизм начал уже укрепляться в Сибири не как политическая партия, а как власть. В середине декабря Омск перешел в руки большевиков. Но партия эсеров ожидала, что Всероссийское Учредительное Собрание одолеет большевизм и что в случае посягательства на Учредительное Собрание по всей России вспыхнет гражданская война с большевиками. В январе большевики стали распространять свое влияние на Томск, не решаясь, однако, выступать решительно против Областного Совета и Думы. В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое января большевики, желая, очевидно, предупредить открытие Думы, неожиданно для Областного Совета арестовали членов его: Патушинского, Шатилова и нескольких членов Думы, в том числе Якушева, намеченного фракциями в председатели. Из остальных членов Областного Совета в Томске находился Дербер, которому удалось избежать ареста. Дербер и представители фракций, собираясь конспиративно, решили устроить тайно от большевиков заседание Областной Думы, на котором было бы избрано Временное Сибирское Правительство.

Избрание правительства

Фракция социалистов-революционеров долго возражала против избрания правительства. Она считала невозможным произвести избрание в столь ненормальной обстановке. «Мы можем лишь переизбрать Совет и поручить ему созвать на Дальнем Востоке Областную Думу в более полном составе», — говорили социалисты-революционеры. Только Дербер настаивал на избрании полномочного правительства, которое, перебравшись на Дальний Восток, могло бы действовать и решать. Против избрания правительства высказывались и члены «фракции национальностей». В конце концов фракции уступили настояниям Дербера. Они потребовали только включения в состав правительства социалистов-революционеров в числе, гарантирующем большинство. За неимением достаточного числа «подходящих» кандидатов они предложили в министры членов Областного Совета Шатилова и Захарова, которых первоначально не имели в виду включать в состав правительства за недостаточною их подготовленностью к министерским постам, а также еще менее подготовленного местного социалиста-революционера Кудрявцева.

«Национальная» фракция потребовала создания, кроме министерства туземных народностей по делам киргиз, бурят и прочих народностей, занимающих определенную территорию, еще министерства «экстерриториальных» народностей, т. е. иноплеменников, рассеянных по всей Сибири, каковы украинцы, поляки, евреи и пр. Эти два министерства должны были быть замещены кандидатами фракции. Кроме того, фракция требовала предоставления ее кандидату также поста министра народного просвещения.

В результате этих переговоров Областная Дума в тайном заседании избрала Временное Правительство.

Нужно ли описывать это заседание?

На частной квартире собравшаяся исподтишка небольшая группа членов Думы, человек около двадцати из полутораста, «избрала» шестнадцать министров с портфелями и четырех без портфеля. Шесть человек присутствовавших самоизбрали себя в Совет министров.

Постоянно прислушиваясь, не идут ли большевики, храбрые заговорщики быстро выкрикивали имена кандидатов, едва успевая остановиться на их оценке, избирая даже случайных незнакомых лиц, каким был, например, И. Михайлов, предложенный в министры финансов одним случайным участником из состава «аппарата». Никто не задумывался и над тем, согласны ли избираемые, будут ли они довольны «компанией» Дербера и др. Так попали в министры не запрошенные никем об их согласии Вологодский, Устругов, Серебренников, Крутовский.

Процедуры избрания никакой не было. Применена была система «par acclamation» (без голосования. — Ред.).

В результате Дума избрала: председателем и временно министром земледелия Дербера (фракция социалистов-революционеров потребовала, чтобы пост министра земледелия был предоставлен ее кандидату); министром иностранных дел Вологодского; министром здравоохранения Крутовского; военным министром Краковецкого; министром внутренних дел Новоселова; министром финансов Ив. Михайлова; министром снабжения и продовольствия Серебренникова; министром юстиции Патушинского; министром народного просвещения Ринчино; министром торговли и промышленности Колобова; министром путей сообщения Устругова; министром труда Юдина; министром туземных дел Тибер-Петрова; министром экстерриториальных народностей украинца Сулима; государственным контролером Жернакова; государственным секретарем Моравского; министрами без портфелей: Шатилова, Кудрявцева, Захарова, Неометуллова. Председателем Думы был избран Якушев.

Необходимо сказать, что согласие на вхождение в состав Сибирского Правительства было получено только от находившихся в Томске Дербера, Моравского, Колобова, Тибер-Петрова, Юдина, Неометуллова.

Со многими из избранных, в частности с Вологодским, Серебренниковым, Крутовским, Михайловым и др., никогда не велись переговоры; некоторые об избрании их министрами узнали только накануне антибольшевистского переворота в Сибири.

Избрать правительство только из своей среды Дума не могла ввиду чрезвычайно низкого уровня политической подготовленности ее членов.

Результат «выборов»

Условия избрания правительства были вообще крайне ненормальны. Необходимость в кратчайший срок произвести выборы, невозможность сообщаться открыто из-за боязни большевиков, наконец, неподготовленность к этому членов Думы сделали то, что выборы, в сущности, были проведены Дербером, лицами, его окружавшими, не принадлежавшими к составу Думы, и несколькими из наиболее влиятельных членов Думы. Во всяком случае, поскольку Дума оказала свое влияние, правительство было выбрано неудачно. Избрание председателем правительства Дербера, человека, совершенно неизвестного Сибири и ей чуждого, выборы Шатилова, Тибер-Петрова, Захарова, Кудрявцева, Неометуллова, Юдина были сделаны под давлением Думы и оказались очень неудачными. Тибер-Петров мешал работе Сибирского Правительства на Дальнем Востоке.

Кудрявцев, Захаров, Неометуллов, Юдин незаметно сошли со сцены. Шатилов был наказанием Сибирского Правительства за его первородный грех — фикцию выборности.

Дербер давал заверения представителям фракции социалистов-революционеров, что Вологодский, Крутовский, Михайлов — правоверные социалисты-революционеры, хотя сам не был уверен в этом. Он ошибся, и между тем именно эти деятели сыграли потом наиболее видную роль.

Разгон Думы

Тем временем большевики объявили Думу распущенной.

«На основании постановления Центрального комитета Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов всей Сибири, Западно-сибирского областного комитета, Томского губернского комитета Совета рабочих и солдатских депутатов, Западно-сибирского и Акмолинского комитета Совета крестьянских депутатов и ряда постановлений местных совдепов президиум совета рабочих и солдатских депутатов объявляет временно Сибирскую Областную Думу распущенной, членов временного Сибирского Областного Совета подлежащими аресту и преданию суду революционного трибунала по обвинению их в организации власти, враждебной рабочим и крестьянским советам. Все местные советы должны немедленно принять меры к задержке следующих лиц: Александра Ефимовича Новоселова, Дмитрия Григорьевича Сулима, Александра Александровича Сотникова, Юсуфа Раадовича Саиева, Евгения Васильевича Захарова, Сергея Андреевича Кудрявцева и Ивана Степановича Юдина. Все члены Областной Думы в случае неподчинения постановлению о роспуске объявляются врагами народа и предаются суду революционного трибунала. Президиум Исполнительного Комитета Томского Совета. 26 января 1918 г. Томск».

Оставалось разъехаться и готовиться к борьбе. 27 января Дербером была составлена по поручению Думы декларация.

Декларация Сибирской Думы

Декларация начинается словами возмущения против большевиков.

«Надежда всех областей и народностей, составляющих великую революционную Россию, — Всенародное Учредительное Собрание — преступно разогнано большевиками и так называемыми "левыми эсерами".

То, что составляло мечту и цель многих революционных поколений в тяжелой борьбе с царизмом; то, что являлось единственным якорем спасения великой революции; то истинное полное народоправство, которое только и могло закрепить и углубить завоевания революции, — разбито и предано большевиками.

Совет народных комиссаров, посягнувший на власть Учредительного Собрания, является врагом народа. Изменниками революции являются большевики, противопоставляющие Учредительному Собранию Советы крестьянских, рабочих и солдатских депутатов. Учредительное Собрание, призванное учреждать основные законы хозяйственной, общественной и политической жизни всей страны, — отнюдь не против советов как классовых организаций; наоборот, в своем законодательном творчестве оно опирается на советы, как и на все трудовые демократические организации страны».

Дума заигрывает, таким образом, с советами рабочих депутатов, не решаясь покончить с ними.

Дальше устанавливаются программные положения:

«1. Все силы и средства Дума отдает для защиты и скорейшего возобновления работ Всероссийского Учредительного Собрания, признавшего законом о федеративном устройстве Российской демократической республики автономию Сибири и других частей государства.

2. До созыва Всесибирского Учредительного Собрания вся полнота власти в пределах Сибири принадлежит временной Сибирской Областной Думе.

3. Дума примет все меры к незамедлительному созыву Сибирского Учредительного Собрания, которое явится опорой Всероссийского Учредительного Собрания и будет строителем новой жизни трудящихся классов и народов Сибири.

4. Дума выражает свой решительный протест против сепаратного мира, и в случае заключения его большевиками она ни в какой мере ни моральной, ни материальной ответственности за этот преступный шаг на себя не принимает.

5. До заключения мира Дума считает необходимым принять безотлагательно меры:

а) к планомерному отозванию с фронта и ближайшего тыла уставших солдат-сибиряков на родину;

б) к роспуску гарнизонов, находящихся на территории Сибири, и

в) к созданию добровольческой сибирской армии, имеющей целью защиту Всероссийского Учредительного Собрания, автономной Сибири и Сибирского Учредительного Собрания.

6. Народы, живущие на своей территории, в разное время присоединенные к Российскому государству, решают свободно выраженным волеизъявлением, путем конгрессов и референдума, отделяются ли они от Российской федеративной республики и образуют самостоятельные государства или входят как автономно-федеративные единицы в состав Российской республики.

7. В области земельных отношений Дума считает необходимым провести в жизнь принятый Всероссийским Учредительным Собранием закон о безвыкупном переходе всех помещичьих земель, а также всех частновладельческих, казенных и других, с водами, лесами и недрами, в общенародное достояние, устанавливающий незыблемое право всякого трудящегося на землю. В пределах и на основании основного закона о земле Сибирское Учредительное Собрание издает закон о земле в Сибири, учитывающий климатические, этнографические, естественно-исторические и культурно-хозяйственные условия последней.

8. В области добывающей и обрабатывающей промышленности — начало национализации копей, рудников и т. д. и организацию общественного контроля и регулировки».

Вот главные положения декларации Сибирской Областной Думы.

Ее заключительные слова таковы:

«С верою в народно-трудовые силы, с сознанием великой ответственности, с беззаветным стремлением спасти погибающую Сибирь Дума вступает на путь верховной законодательной власти в свободной отныне автономной Сибирской республике».

Из декларации этой видно, что Сибирская Областная Дума построила свою программу на черновских принципах.

Переход земель без выкупа в народное достояние (смысл этого трафаретного положения в Сибири всегда останется непонятным, если не смотреть на декларацию как на выступление демагогическое), национализация добывающей и обрабатывающей промышленности (без обозначения каких-либо пределов ее), сохранение советских организаций, объявление Сибири автономной республикой (по принципу федерации) и в то же время предрешение подчиненности Сибирского Учредительного Собрания верховной власти Всероссийского — все это была не реальная программа, а только политическая игра в соперничество с большевиками. Как только Сибирское Правительство приступило к практическому осуществлению власти, оно должно было отойти от всех этих программных положений.

Переезд Сибирского Правительства на Дальний Восток

Избрав правительство, приняв основы декларации, поручив разработку ее президиуму Думы, члены Думы решили разъехаться, с тем чтобы в одиночку затем пробираться на Дальний Восток, куда немедленно должен был направиться президиум Думы и правительства.

Однако находившиеся в Тобольске члены правительства Дербер и Моравский задержались в Томске для организации Комиссариата, который объединил бы в своих руках подготовку борьбы с большевиками в Западной Сибири. Задача эта была возложена на недавно вернувшихся из Петрограда после разгона Учредительного Собрания членов его П. Михайлова и Линдберга.

Были образованы военные антибольшевистские организации, установлена связь с уже существовавшими тайными офицерскими организациями. Аналогичные организации были затем установлены и в Восточной Сибири, в частности в Иркутске и Чите.

Обстановка на Востоке постоянно менялась. Появившиеся было в Забайкалье большевики были ликвидированы вернувшимся с фронта 1-м Забайкальским казачьим полком, но к моменту переезда в Читу президиума Думы и некоторых членов правительства (конец февраля) там восстановилась советская власть, благодаря приходу с фронта большевистски настроенного 2-го Забайкальского полка.

Президиуму Думы, некоторым ее членам и членам правительства в составе Дербера, Моравского, Тибер-Петрова, Юдина, Колобова, Жернакова пришлось ехать дальше на Восток, в Харбин. В дальнейшем во Владивосток приехали Краковецкий, Новоселов, Кудрявцев, Неометул-лов. Уже раньше там находился Захаров. Прочие члены правительства во Владивосток не приехали, одни за незнанием того, что они были избраны (Вологодский, Крутовский, Серебренников, Михайлов), — они спокойно проживали в Сибири, так как об избрании их министрами не знали и большевики. Ринчино отказался вступить в состав правительства — он занят был исключительно бурятскими делами; Сулима вступил в большевистский совдеп в Барнауле, где и был убит при антибольшевистском выступлении и победе Сибирского Правительства. Он сражался с большевиками против того самого правительства, членом которого состоял. Наконец, Устругов вступил в другую группировку, враждебную Сибирскому Правительству, — группировку генерала Хорвата.

Дальневосточные политические центры

Советские власти внимательно следили за Дальним Востоком, видя назревавшую там контрреволюцию. В № 102 советских «Известий» за 1918 г. дается следующее описание дальневосточных центров, сопровождаемое обычными эпитетами — «мошенники», «жулье», «бандиты» и т. д.

«Дальний Восток живет сейчас оживленной политической жизнью. Харбин стал центром, где собрались все антисоветские элементы Сибири, отчасти России. Одним из центров, вокруг которого, в сущности, нет никакого круговращения, является так называемое Сибирское Правительство, иначе говоря, группа Потанина и Дербера. В первые моменты после Октября эта группа пользовалась довольно большим влиянием в Сибири, но затем развитие большевизма смело ее с арены политической жизни. Тем не менее так называемое Сибирское Правительство до самого последнего времени претендовало на руководящую роль оппозиции против советской власти и вело весьма важные переговоры как с представителями великих держав, так и с различными общественными группами. Другим центром, вокруг которого вращаются сибирские, российские и зарубежные политические и финансовые мошенники и авантюристы, представляется «Дальневосточный комитет активной защиты родины и Учредительного Собрания». Политическая физиономия этого комитета весьма неясна. В его состав входят лица, либерализм и демократизм которых не подлежит сомнению, а, с другой стороны, решающее влияние на направление его политики имеет группа финансовых дельцов.

Наконец, третий центр — так называемое "Пекинское правительство". Это уже ассоциация наиболее крупного финансового жулья, во главе которой стоят известный Путилов и В. Львов, брат бывшего премьера (такого правительства в действительности не существовало. — Авт.).

Большую роль играет в Харбине генерал Хорват. Генерал Хорват в течение последних лет состоял неизменным начальником Восточно-Китайской дороги (Китайской Восточной железной дороги. — Ред.) и в качестве такового приобрел большие международные связи и получил популярность в финансовых кругах Дальнего Востока. Генерал Хорват держится несколько особняком, но, по существу, между ним, пекинской группой и дальневосточным комитетом установилось полное тождество во взглядах и выработан общий план деятельности.

Что касается деятельности адмирала Колчака, то он не участвовал непосредственно в выработке первоначального плана деятельности, но, очевидно, был в курсе и в решительный момент согласился дать свое имя тому движению, первым признаком которого является наступление Семенова.

Между буржуазными группами Дальнего Востока и группой Потанина и Дербера вначале шли переговоры об образовании единого центра и общем плане действий. На таком соглашении настаивали и иностранцы. Переговоры эти, однако, ни к чему не привели, и группа Потанина и Дербера, определенно эсеровского характера, осталась за флагом».

Союзники

Дальше газета характеризует отношение к «дальневосточному вопросу» со стороны Англии, Японии и Америки. «Соглашение между ними, — говорит газета, — уже достигнуто. Одним из условий вмешательства иностранцев является создание такого политического центра на Дальнем Востоке, который носил бы не только местный характер, но и общерусский, и который сумел бы завоевать себе доверие в «широких кругах русского народа».

Семеновщина

«Движение, во главе которого стоит есаул Семенов, само по себе не представляет опасности для советской власти. Лица, стоящие за его спиной, поставили себе целью доказать своим покровителям, что активное вмешательство в дела Дальнего Востока не только не вызовет негодования, но встретит широкое сочувствие среди населения. Но банды Семенова стали проявлять вскоре навыки дореволюционного периода. Расстрелы, порка нагайками чуть ли не поголовно всех солдат, проезжавших через Маньчжурию, причем их обирали до нитки, создали отряду в низах населения недобрую славу. Вдобавок стало известно, что отряд снабжается оружием Японией».

Как видно из этой заметки в официальном советском органе, красочный язык которого целиком сохранен, большевики были довольно хорошо осведомлены о происходившем на Дальнем Востоке, но недооценивали серьезности противных сил.

Семенов — представитель влиятельной на востоке Забайкалья казачьей офицерской семьи. Его мать — бурятка. Он говорит на монгольском и бурятском наречиях, и это обеспечивает ему большое влияние среди этих национальностей. При Керенском он взялся навербовать из бурят и монголов кавалерийский полк. После Октябрьского переворота Семенов обосновался наст. Маньчжурия, на границе Забайкалья и Китая. Постепенно его отряд менялся в своем составе и получил наименование «Особого Маньчжурского отряда». Семенов — атаман отряда — объявил, что ставит себе задачей защиту Учредительного Собрания, органов самоуправления и беспощадную борьбу с большевиками. В это время происходили беспорядки во Внешней Монголии, и Семенов привлек на свою сторону недовольных. Так как позиция Семенова была противокитайская — ибо он поддерживал монгольских сепаратистов, — то он остановился перед возможностью противодействия китайцев, но зато перед ним раскрывались более широкие возможности в отношении помощи японцев.

Старинный антагонизм в Забайкалье бурят и казаков, с одной стороны, и крестьян-старожилов — с другой, — антагонизм, основанный на спорах из-за земли, был тоже на руку Семенову.

Большевизм в Забайкалье появился только с прибытием туда развращенных и разложившихся на фронте некоторых казачьих частей. Он захватил крестьян-старожилов, которые, как и во многих других частях Сибири, поняли его своеобразно. Мой коллега по кабинету, Серебренников, рассказывал об одном крестьянском приговоре в Забайкалье, в котором заявлялось: земля ничья, народная, поэтому она и должна принадлежать народу, а не бурятам.

Естественно, что такая оригинальная национализация земли отталкивала бурят от большевизма. Возмущались им и многие казаки. Семенов мог рассчитывать приобрести поддержку солидной части населения области.

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.