Протокол № 3 опроса, задержанного в связи с переворотом 4-5 января 1920 г., Александра Александровича Червен-Водали. 15 января 1920 г.

Реквизиты
Государство: 
Датировка: 
1920.01.15
Источник: 
Верховный правитель России: документы и материалы следственного дела адмирала Колчака М. 2003 С. 115-119
Архив: 
ЦА ФСБ России. Арх. № Н-501. Д. 7. Л. 22-23 об. Рукопись, подлинник.

 

Января 15 дня 1920 г., я, нижеподписавшийся председатель Чрезвычайной следственной комиссии Константин] Попов, при участии членов комиссии Лукьянчикова и Головко', в помещении Иркутской губернской тюрьмы, продолжали2 опрос названного выше Червен-Водали, причем последний на предлагаемые вопросы, отвечал:

Арестованные в связи с событиями; предшествовавшими перевороту 4-5 января, начали поступать в «Модерн»3 в ночь с четверга на пятницу, т.е. с 24 на 25 декабря. Аресты производились распоряжениями и сред­ствами военных властей, под руководством начальника контрразведки Черепанова4; в «Модерне» они находились под охраной воинских частей, между прочим, и5 [...] отряд[а] особого назначения при МВД, который, как и все вообще военные силы, находился в общем распоряжении Сычева. Как я, так и некоторые другие члены Совета министров, были все время обеспокоены судьбой арестованных, общее количество которых в «Модерне», по последним в то время сведениям, доходило до шестиде­сяти. Я лично находил неудобным в первое время содержание их в «Модерне», даже просил подыскать какое-либо иное помещение, но в конце концов [учитывая] общую обстановку и отношение к арестованным со стороны контрразведки, я признал более желательным их оставление6 в «Модерне», с точки зрения их личной безопасности и возможно сносного ухода, причем по справке, дававшейся мне Благовещенским начальни­ком отряда о[собого] назначения] при МВД, все арестованные пользо­вались правом наравне со всеми [проживающими] в «Модерне», т.е. получали два раза в день горячую пищу. По7 моему указанию8, и с моего согласия, были допущены к участию в допросах арестованных представители прокуратуры и чехословацкой контрразведки. По моему настоянию была оставлена Черепановым и военными властями мысль об  образовании военно-полевого суда для рассмотрения дел об аресто­ванных. Причем настоял я на этом перед Черепановым, в распоряжении которого находились арестованные, в присутствии Ларионова и Ханжина. Переведены были арестованные в помещение Оренбургского училища в [ночь] 28 декабря, в мое отсутствие и без моего ведома; узнал я об этом уже post factum от Черепанова, причем в объяснение перевода приво­дились планы Сычева в связи с наступлением на город повстанцев и занятием части его утром в понедельник. Я, будучи в Оренбургском училище, осведомлялся и там у начальника училища о положении арестованных и получил заверение, что они находясь в ведении черепановского отряда9 [...], хотя и10 [...], но сносным помещением и пищей из общего котла училища. До моего сведения дважды доходило намерение Сычева отправить некоторую часть заключенных за Ангару в отряд Семенова, через дер[евню] [Разводную], но оба раза это намерение было предупреждено, и, по моему настоянию, соответствующие распоряжения им были отменены и мне было дано им обещание, что [без] моего ведома заключенные никуда отправляться не будут. В момент моего отъезда на вокзал, в воскресенье, 4 января, для переговоров с Политическим центром, все арестованные, по моим сведениям, находились в Оренбургском училище [в целости] и никуда не увозились; об их увозе в семеновский [отряд] я узнал только после перерыва наших переговоров с Полити­ческим центром из сообщения Ларионова, которого я перед этим просил выяснить положение в городе и, в частности, положение арестованных. Узнав, что они вывезены, я тут же подписал, подготовленную Ларио­новым, телеграмму на имя Скипетрова с настоянием, чтобы все арес­тованные немедленно были переданы чехословацкому командованию для возвращения их в Иркутск. Эта телеграмма была передана по назначению через коменданта станции Иркутск чеховойск; результаты мне остались неизвестными. Отмечу, что перед моим отъездом на вокзал, с моего согласия, были освобождены остававшиеся в «Модерне» до 15 человек арестованных, за неисполнение обязательства постановлений в связи11 с осадным положением. Что же касается судьбы арестованных контр­разведкой и12 [...] переведенных в Оренбургское училище, то считаю необходимым подчеркнуть, что они находились в распоряжении военной власти, что власть гражданская бессильна была [изъять] [их] из этого распоряжения, могла только путем настояний и просьб [заявлять] об13 [...] их личной безопасности, если они были в конце концов14 увезены, то произошло это без ведома гражданской15 власти, и при резко отри­цательном к этому отношении со стороны гражданской власти, в частности16, моем и многих других представителей этой власти, которых увоз мог только возмутить. Что касается 10 (десяти) млн., выписанных из Государственного банка по постановлению коллегии трех (смотри мои показания от 14 января), то это считалось необходимым для производства экстренных расходов в связи с охраной и защитой города во время восстания, в особенности в виду не функционирования, в это время, Государственного] банка. Деньги эти были переданы17 Директору департамента милиции Вас[илию] Николаевичу] Казакову18, по моему распоряжению с тем, чтобы он распределял их по моему каждый раз19 указанию. По такому же20 указанию было израсходовано на продовольствие иркутских казаков, под командой Оглобина21, двести тыс. руб[лей], на них же триста тыс. на нужды их, в качестве подотчетной суммы, а всего на казаков пятьсот тыс., выдано было на руки22 начальнику Оренбургского училища двести тыс. на расходы в связи с потерями убитыми и ранеными юнкеров и казаков при училище, далее двести тыс. Красному Кресту в лице уполномоченного по Иркутской губернии на нужды по питанию раненых, и затем около 20 (двадцати) тыс. рублей вдове одного из убитых офицеров, фамилии не помню, по постановлению коллегии трех. Остальные девять млн. восемьдесят тыс. должны быть налицо, причем23, восемь млн. семьсот тыс. находятся в Оренбургском училище в трех ящиках, по два млн. девятьсот тыс. в каждом, под охраной, которая должна была быть по24 моему распоряжению производима отрядом при морском министерстве. Остальные же триста восемьдесят тыс. были на руках у директора департамента милиции Казакова и находились в его номере в «Модерне», при специальной охране одного солдата.

Хотел бы я осветить свою общественную деятельность в прошлом и просил бы разрешить мне в этих целях написать в Чрезвычайную комиссию особое заявление.

К показанному добавляю, что Совет министров, решив опираться на военные силы Семенова и местные, и, ведя через Третьякова переговоры поддержки со стороны Семенова военными силами, отнюдь не имел в виду сохранить свою власть во Всероссийском масштабе и в существующей конструкции, а имел в виду лишь сделать возможным осуществление своего предложения о созыве Земского Собора с законодательными функциями для образования сибирской власти, с упразднением Совета министров и с отказом Верховного правителя25 от его прав и полномочий.

Зачеркнуто «в контрразведке и возможно с», «в ночь с пятницы на субботу», «двух», «Вашему ук», «до», «с Модерном», «были», «в распоряжение», «распоряжения», «распоряжению», вписано «власти», «моего», «указанию», «указанию», зачеркнуто «директору», вписано «чем», «моему» - верить, вписано «от» - верить.

Более показать ничего в данный момент не имею.

Червен-Водали

Председатель комиссии К.Попов

Члены - Лукьянчиков, Головко

 

Постановление

членов Чрезвычайной следственной комиссии 15 января 1920 г.

Разрешить А. А.Червен-Водали написать для освещения его прошлой деятельности, взамен показаний, особое заявление в Чрезвычайную следственную комиссию.

Председатель комиссии К.Попов

Члены - Лукьянчиков, Головко

Постановление

Чрезвычайной следственной комиссии

Января 1526, Чрезвычайная следственная комиссия, рассмотрев показания А.А.Червен-Водали, постановила: 1) выписку из протокола его показаний от 15 января с.г., в части касающейся десяти млн. рублей27, выписанных из Государственного банка, препроводить до сведения в министерство финансов с просьбой сообщить комиссии имеется ли в министерстве28 отчетность по израсходованию упомянутыми в протоколе лицами части денег и возвратились ли в казну неизрасходованные деньги,

2)    произвести обыск в помещении Оренбургского училища29 в целях розыска упомянутых в показаниях Червен-Водали трех ящиков с деньгами, 3) допросить б[ывшего] директора департамента милиции Казакова по содержанию показаний Червен-Водали о 10 (десяти) млн., 4) расследование о деятельности Червен-Водали продолжить, оставив Червен-Водали под стражей, 5) свидания ему с его племянницей О.А.Агте разрешить.

Зачеркнуто «данных», вписано «отчетность» - верить.

Председатель комиссии К.Попов Члены - Головко, Вс.Денике, Лукьянчиков


 

1 Головко И.И. - в 1919 г. председатель Иркутской уездной земской управы. В 1920 г. член Временного Совета Сибирского народного управления от земств.

2  Далее зачеркнуто «производил».

3  Далее зачеркнуто «в ночь с пятницы на субботу».

4  Черепанов Дмитрий Петрович - штабс-капитан; начальник контрразведки при штабе Иркутского военного округа.

5  Далее слово неразборчиво.

6   Далее зачеркнуто «в контрразведке и возможно с».

7   Далее зачеркнуто «Вашему ук».

8   Далее зачеркнуто «были д».

9   Далее слово неразборчиво.

10 Далее слово неразборчиво.

11 Далее зачеркнуто «с Модерном».

12 Далее предложение неразборчиво.

13 Далее слово неразборчиво.

14 Далее зачеркнуто «были».

15 Далее надписано «власти».

16 Далее надписано «моем».

17 Далее зачеркнуто «в распоряжение».

18 Казаков Василий Николаевич - в августе 1919 г. назначен директором депар­тамента милиции, по представлению министра внутренних дел правительства Колчака. В 1920 г. арестован Красной армией и заключен в Омскую тюрьму.

19 Далее зачеркнуто «распоряжению», надписано «указанию».

20 Далее зачеркнуто «поручению», надписано «указанию».

21 Оглобин - офицер Иркутского казачьего войска.

22 Далее зачеркнуто «директору».

23 Слово дописано - «причем».

24 Далее надписано «моему».

25 Далее надписано «от».

26 Далее повторно написано «января».

27 Далее зачеркнуто «данных».

28 Далее надписано «отчетность».

29 Далее зачеркнуто «для».

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.