Докладная записка П. Н. Поспелова Н. С. Хрущеву о результатах изучения «дела» И. М. Гронского. 9 января 1954 г.

Реквизиты
Тип документа: 
Государство: 
Датировка: 
1954.01.09
Источник: 
Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3-х томах. Том 1. Стр. 88-89
Архив: 
РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 81. Л. 147–149. Копия. Машинопись.

№ 27

Товарищу Хрущеву Н. С.

Бывший редактор газеты «Известия» И. М. Гронский, отбывший 15-летнее заключение по обвинению в принадлежности к антисоветской организации правых, обратился в Центральный Комитет КПСС с заявлением[40], в котором считает неправильным его осуждение и просит: 1) снять с него судимость; 2) восстановить в рядах КПСС; 3) направить его на работу в какой-либо научно-исследовательский специальный институт или в редакцию одного из наших толстых журналов в качестве критика.

В своем письме Гронский пишет, что все обвинения его в принадлежности к антисоветской организации правых основаны главным образом «на довольно глуповатых и откровенно провокационных показаниях Стецкого», и просит кого-либо из людей, знакомых с политической обстановкой того времени, проанализировать эти показания Стецкого, которые стоили ему, Гронскому, 15 лет заключения.

Ознакомившись по Вашему поручению с делом И. М. Гронского, прихожу к следующим выводам:

1. Действительно основным материалом для осуждения И. М. Гронского явились показания Стецкого о том, что он, Стецкий, давал задания Гронскому проводить вредительство в литературе и что Гронский будто бы это вредительство проводил. В обвинительном заключении по делу Гронского в качестве одного из основных пунктов предъявлено, что Гронский по заданию антисоветской организации правых «проводил подрывную вредительскую работу на литературно-идеологическом фронте».

В чем же конкретно выразилось это «вредительство»?

Основной пункт, что Гронский, работая в Оргкомитете Союза советских писателей, недостаточно боролся с РАППом. В «признании» Гронского говорится следующее: «РАПП я критиковал, но недостаточно и тем самым проводил вредительство в литературе» (дело Гронского, лист 84-й).

Вторым конкретным фактом «вредительства» в литературе приводится то, что, работая редактором журнала «Новый мир», Гронский опирался на таких писателей, как Ф. Гладков и Л. Леонов, которые оцениваются материалами дела как писатели, зараженные буржуазной идеологией.

Это второе конкретное обвинение звучит так же несерьезно и необоснованно, как и первое, особенно если учесть то, что и Ф. Гладков и Л. Леонов, несмотря на отдельные ошибки в их творчестве, в целом проявили себя, особенно в период Отечественной войны, как советские патриоты и виднейшие писатели.

Считаю, что обвинение Гронского в «подрывной вредительской работе на литературно-идеологическом фронте» было необоснованным и неправильным.

2. И. М. Гронский на основании одного показания бывшего эсера обвинялся также в том, что он якобы принимал активное участие в восстании эсеров в 1918 году в Ярославле. Гронский это обвинение категорически отрицал. Материалами дела участие Гронского в восстании эсеров в 1918 году в Ярославле не подтверждается. Необоснованность этого обвинения видна из того факта, что Гронский был принят в коммунистическую партию в июле 1918 года, т. е. сразу же после эсеровского восстания в Ярославле, и принимался он в партию там же, в Ярославской области. Этого не могло бы произойти, если бы он был замешан в восстании эсеров. Обвинение настаивало на этом пункте, исходя из того, что Гронский до вступления в коммунистическую партию с 1912 по 1918 г. был в партии социалистов-революционеров (максималистов). Но надо иметь в виду, что после мятежа левых эсеров в июле 1918 года и Ярославского восстания среди эсеровской партии произошло резкое расслоение и часть рабочих-эсеров порвала с эсеровской партией и, вступив в ряды ВКП(б), активно боролась с эсерами. И. М. Гронский по происхождению рабочий-слесарь, работал в Петрограде, он был принят в нашу партию как раз в июле 1918 года и служил в Красной Армии в период гражданской войны.

Считаю, что обвинение Гронского в участии в эсеровском мятеже в Ярославле не обосновано и противоречит тому факту, что он был принят в нашу партию в июле 1918 года там же, в Ярославской области.

Из материалов дела можно сделать вывод, что в начале следствия на Гронского было оказано давление. В процессе следствия Гронский от своего первоначального признания в участии в антисоветской организации правых отказался. Так же он держался и на суде.

Что касается письма И. М. Гронского в ЦК КПСС и Совет Министров СССР, то оно производит хорошее впечатление. Гронский, видимо, искренне хочет служить делу партии, у него не чувствуется настроений озлобленности от обиды.

Считаю, что было бы правильным:

1. Снять с И. М. Гронского судимость, поскольку он был осужден без достаточных оснований.

2. Поручить Комитету Партийного Контроля при ЦК КПСС рассмотреть вопрос о партийности И. М. Гронского, имея в виду возможность восстановления его в рядах партии.

3. Считаю возможным направить И. М. Гронского на работу в Институт мировой литературы имени М. Горького Академии наук СССР в качестве научного сотрудника (он окончил в 1924 году Институт красной профессуры) или же направить его на работу в качестве члена редколлегии журнала «Сибирские огни» (гор. Новосибирск).

П. Поспелов

40 Видимо, имеется в виду письмо И. М. Гронского В. М. Молотову от 27 мая 1953 г., копия которого приложена к протоколу Президиума ЦК КПСС. Это письмо 17 июня 1953 г. В. М. Молотов направил Н. С. Хрущеву со следующей препроводительной запиской: «Направляю Вам письмо, полученное мною от И. М. Гронского, бывшего в 30-х годах редактором „Известий". Полагаю, что письмо заслуживает внимания ЦК» (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 81. Л. 150–162).

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.