На лестнице истории или о демократизации России переходного периода

1 сообщение / 0 новое
Юр Мишуткин
На лестнице истории или о демократизации России переходного периода

Когда Россия вступает в сложную череду исторических событий, громче всех кричат консерваторы, о неготовности России к трансформации. Но так почему консерваторы, зная о неготовности России, к наступающему необратимому событию, ничего не делали, чтобы подготовить страну? Потому что не умеют и боятся.

В эпоху развития капитализма в России консерваторы-монархисты твердили о неготовности аграрной страны к демократическим и либеральным реформам, из-за преобразований страна погибнет. Но их страна погибла как раз вопреки их словам, из-за того, что не готовились к неизбежному. В итоге, агарная страна дала самый мощный в мире политический рост демократии масс. Страна, неготовая к демократии, создала новый демократический орган — Советы, даже само слово заимствовано другими языками.

Коммунисты быстро перешли от «строительства социализма» к «неготовности страны к коммунизму». Не прошло и поколения, как вчерашние революционеры стали закоренелыми консерваторами. Сталин сворачивал (объединял с колхозами) коммуны, ячейку коммунистического общества, под предлогом «страна не готова». 70 лет страна прожила на лестнице истории, пытаясь заглянуть за горизонт и увидеть «коммунизм будущего». А теперь только сменился «подъезд» истории, но оказалось, и в новом «подъезде» страна не готова подняться на «этаж» демократического общества. Ни что так не загубило движение к коммунизму, как сами коммунисты, и ни что так не загубило демократизацию страны, как сами демократы. А нам остается только мечтать и о демократии, и о коммунизме.

Никто никогда не готов к историческим событиям. В истории способности «ходьбы по лестнице» не имеют значения, важно только подняться на нужный «этаж». Мы можем спотыкаться, падать, ломать кости, но важно добраться до этажа, а там раны залечим. Никто в истории не бегает между «этажами», а только обживают новый «этаж». И ничто не создает такой дискомфорт, как жизнь на лестнице.

*I
Был ли Союз ССР не готов к демократии, совершая демократические преобразования? 80% явка на референдум о судьбе СССР и это в стране без демократических традиций? Россия имеет укоренившуюся демократическую традицию, если под этим понимать моральное осознание гражданами о важности демократии. Первая Русская революция 1905 года сформировала Советы (крестьянами, неграмотными людьми!). Великая русская революция 1917 с помощью Советов подняла волну демократии масс. Но Советы не интегрировались в обществе как правовая структура, так и не став демократическим органом законотворчества, а были ассимилированы большевиками. Досталинская большевистская партия, развивая внутреннюю демократию, так и не стала демократическим органом исполнительной (точней «выполнительной») власти, а за счет внутренней демократии на престол взошел «царь Сталина». Даже при идеологической гегемонии коммунистической партии номинальные традиции демократии сохранялись, а значит прививались в общественном сознании (отсюда, высокая явка на референдум). Введение Горбачевым в 1987 г. выборность рабочими руководства предприятия, так сильно укоренилась, что в годы приватизации в 90-ых гг. администрация предприятия не решалась массово увольнять рабочих, а искала иные пути решения проблем. Разгон Съезда народных депутатов с расстрелом Дома Советов (Белого дома) в 1993 г. выплеснула на улицу волну массовых протестов, подавленных военной силой. Все это свидетельствует о высокой демократической сознательности граждан и отсутствия структурной интегрированной демократии, перехода от номинальной (декларированной) к реальной демократии, создающая противовес авторитарным тенденциям внутри демократии.

Быть против свершившейся Русской революции, значит быть против демократии масс. Невозможно превозносить демократию и презирать народ, субъект демократии. Демонтаж демократии в России начался с момента культивации презрения в обществе к Великой русской революции 1917 года. Если Пушкин наше все в русском языке, то постреволюционная молодая Советская России это наше все в истории. Ни до, ни после не было такого массового социального подъема, сопровождавшийся демократизаций не то, что страны, а всего общества. Демократия — это творчество масс. Демократия масс может сделать ошибочный выбор, но это не опровергает демократичность самого выбора. Молодая Советская России — это единственный момент в истории, когда власть, в лице Ленина, учитывала общественное мнение. Союз деревни и города диктовались не только экономической целесообразность, но и политической необходимостью. Крестьянство вооруженное, прошедшее войну мировую и гражданскую, могло в любой момент восстать (отдельные очаги не были структурными и системными), что диктовало необходимость учитывать интересы масс.

Цель не оправдывает средства, но средства оправдают цель. Массы выбирают те средства, которые легче и доступней. Невозможно остановить исторический момент, но лучше пусть средством эпохи будет никудышная демократия, чем сильная военная диктатура. Доступ к оружию во время Первой Мировой и Гражданской войн и отсутствие реальной демократии, а царская Госдума себя дискредитировала, предрешила демократизацию не словами, а пулями. В малограмотной стране пули говорили точней, чем слова. Но даже малограмотность не мешала демократизации страны. «Красный террор» историческая объективность, противовес «Белому террору», или ты, или тебя. Демократия как цель не оправдывает такое средство как террор, но в итоге, террор как средство в истории оправдал цель демократизацию общества (не только в России). Печально, что в России нет памятника гражданской войне, ни памятник «красным», «белым» или «зеленым», а памятник той эпохи, эпохи «Большого Человека», когда люди сами решали за что воевать и какие идеалы защищать. Без личностного самосознания не может быть гражданской войны.

Невозможно избежать трагедии «на переходе с этажа на этаж», но историческое преступление и предательство к погибшим, когда отказываются от того, ради чего они гибли, от их исторических завоеваний. В своих средствах Великая русская революция не особо отличалась от мировых революционных тенденций: казнь царей (Английская революция казнила Карла I в 1649 г., а Французская — Людовика XVI в 1793 г.), потери гражданских войн (В Английской революции (ее же называют гражданской войной) за 1642 по 1649 гг. погиб каждый 10 (это самые большие военные потери, когда-либо понесенные Англией). Потери Франции в революционные и пост революционные годы приблизительно оцениваются в 7-10% (точных данных нету), можно говорить о гибели каждого десятого. Потери России от революции и гражданской войны считают по-разному, но приблизительные общие потери (в том числе от болезней и ранений) оцениваются сокращением населения на 10%); политический террор (Оливер Кромвель в Английской революции, Якобинский террор Французской революции). Отличительная черта, в России боролись за рабоче-крестьянскую республику, а не за республику аристократов (в Англии) и буржуазии (во Франции).

А вот «Большой террор» уже государственное преступление исторического масштаба, где цель никак не оправдывает средства, да и само средство не оправдала цель. Идея Маркса проистекает о государство-средстве в экономической борьбе в усилении передовых производительных сил, сокрушающих отжившие производственные отношения. Борьба с кулаками — это экономическая борьба, а не политическая воля. Сталин вывернул марксизм на изнанку, для него уничтожение представителей старых производственных отношений освобождает путь передовым производительным силам. Процесс коллективизации проходил и под давлением рынка, рынок не в меньшей степени способствует укрупнению хозяйства, чем административно-командное управление. Сталин превознес государство над личностью, что свойственно не коммунистам, а классике фашисткой идеологии (Все что хорошо государству, хорошо и гражданам. А если граждане не согласны, значит они враги государства). Не важно сколько Сталин уничтожил людей, с любой позиции это историческое преступление, даже если бы он уничтожил пару тысяч.

*II
Демократия масс в России имеет проблему с противовесом авторитарным тенденциям. Советы укрепили власть большевистской партии. Демократичность внутри коммунистической партии укрепила власть Сталина. Массовая демократизации страны укрепила авторитарную власть Ельцина, Путин кульминация авторитарной ельцинской власти. Если народ плохо ездит на велосипеде, то не нужно отбирать велосипед, а нужно снабдить шлемом и защитной амуницией, пока народ не освоится с ездой на велосипеде. Нельзя научиться ездить на велосипеде без велосипеда! Нельзя построить реальную демократию без демократии номинальной. Качество демократии результат решения проблем никудышной демократии.

Идеологическая гегемония коммунистической партии не мешала существованию номинальной демократии и развитию в сознание граждан о ее необходимости. Коммунистическая партия — это не авторитарная, а «духовная» власть. Светский аналог церкви, которая контролирует душу людей, а не их мирскую жизнь. Коммунисты преследовали идеологический контроль над «душой» пролетариата.

Прерогатива церкви в интерпретации святого писания. Поэтому при единобожии может существовать только одна церковь, потому что не может быть несколько церквей, по разному интерпретирующие святое писание одного и того же Бога. Отсюда, борьба с еретиками. При наличии одного единственного класса — Пролетариата, может существовать только одна партия, интерпретирующее учение о пролетариате, труды Маркса. Отсюда, ортодоксальная преданность коммунистов, борьба с фракциями внутри партии и с пролетарскими «еретиками» вне ее, оспаривающие решение самой партии.

Советские диссиденты, а в последующем либерал-демократы, решили устроить светскую «реформацию», за что поплатились репрессиями. Отсюда, их ненависть к Союзу ССР и в частности к Коммунистической партии. Политическая борьба разворачивалась не вокруг проблемы демократизации, а борьбы за идеологию. Либералы хотели новую идеологическую «церковь» России. Они претендовали на привилегию в интерпретации «демократии», хотели закрепить за собой право, что считать демократией, а что нет. И если народ не сними, значит, народ против демократии.

Не желая признавать свое поражение, либералы оправдываясь стали лить воду на мельницу авторитаризма, утверждая об отсутствие демократических традиция, о авторитарном менталитете русского человека, которому чужда демократия, о неполноценности и отсталости российского гражданского общества. Этим ни могли не воспользоваться «белые» консерваторы в установлении и оправдании авторитарного режима в России.

Основной политический дискурс «белых» консерваторов был позаимствован именно у либерал-демократов, от критики неспособности масс к демократии (очернение завоеваний Великой русской революции 1917 года, что демократия масс совершает больше преступлений, чем самый жестокий тиран и т.д.) к критике самой демократии. В России общественность больше знает о проблемах демократии в Европе и Америке, чем о собственных политических проблемах. «Белые» консерваторы критикуют демократию за открытость в обсуждениях внутренних проблем демократических страна. Из-за этого Запад нестабилен: погромы, протесты, бунты, смена коалиционного правительства. А авторитарный режим лучше именно благодаря отсутствию обсуждений внутренних проблем в народе. Но именно благодаря тому, что для консерваторов является убогость демократии, демократические страны долговременно стабильно существую без революций. За счет открытости и постоянного обсуждения внутренних проблем страна может мобилизовать общественность в преодоление кризиса. Что нельзя сказать об авторитарном режиме, который не только не объединяет общество в борьбе с кризисом, так еще убеждает об отсутствие кризиса, делая население полностью незащищенными от внутренних проблем. Плата за политическую стабильность авторитарного режима сегодня, есть завтрашняя революция.

*III
Русский деспотизм рождается в недрах русской политики, а не в массах. Для народных масс деспотизм был всегда отвратен, чего стоили одни крестьянские войны XVIII века, во время становления абсолютизма в России. В России к демократии не способны политики, а не народ.

Как таковой политики при коммунистах не было, общественно-политические работы считалось второстепенными, увлечением, а не профессиональным занятием (систематизация навыков по работе с населением). В условиях идеологии Коммунистической партии общественным организациям не требовалось привлекать народ (не нужно было самого профессионального знания). Партия предоставляла административные ресурсы для общественных организаций, организации пополняли свои ряды с помощью идеологического принуждения (Это нужно рабочему, а если тебе не нужно, значит ты не рабочий, а враг рабочих). В таких условиях на низовом уровне никак не могла зародиться реальная демократия. «Сегодняшние демократы», которые развалили «такую страну», были «вчерашними коммунистами». Коммунистическая партия взрастила внутри себя собственных могильщиков.

Авторитарный режим — результат плохой системы управления. При централизации по карьерной лестнице будет взбираться тот, кто лучше всего угождает начальству. Подчинение и выполнение приказов вышестоящих главное и необходимое качество для продвижения по службе. При такой системе нет места нестандартным, смело мыслящим и самокритичным политикам, которые способны выражать волю, возложенную на них народом, а не решение вышестоящего. А что будет делать карьерист, когда взберется на самый верх политической пирамиды, привыкший подчиняться и выполнять указания сверху, а теперь сверху только небо? Такие политики будут искать спасение в консерватизме («Так раньше делали и все было в порядке!»), игнорируя насущные проблемы. А возлагать ответственность за консервативную политику на «культ личности». Путина превозносит не народ, а политики. Карьеристам нужна авторитарная личность, которая будет им приказывать и нести за их дела ответственность. Это отражается на ухудшение управление страной. Бездарность в управлении главная основа централизованной и авторитарной системы.

Если централизация проблема макроуровня, то микроуровень — это обесценивание толковых политиков. Представьте строителя, у которого развалился построенный сарай, и он обвинил в этом ураган. Но что вы подумаете о таком строителе, если уже 18 лет ураган постоянно разрушает построенный сарай? Мы усомнимся в его компетентности. При долгом сроке управления очень тяжело отделить внешние факторы от некомпетентности. Все чаще внутренняя некомпетентность будет списываться на внешние факторы (виноват Запад, народ, климат и т.д.).

Но если сарай в течение 18 лет разрушался бы при постройке разными строителями, то мы усомнились бы в адекватности конструкции сарая. Регулярная демократическая сменяемость позволяет отделить профессионалов от некомпетентных управляющих. Бездарное руководство, ухудшая общественные условия, выглядит героями со своими малыми делами на фоне катастрофы. Политик должен предотвращать катастрофу, а не делать что-то во время катастрофы. Отремонтировать один двор при убогости всех остальных и выставлять это за подвиг. Народ должен быть благодарен за то, что «не все деньги разворовали», а малую часть потратили на благо народа. У политика обязанность эффективно распоряжаться административными ресурсами, их обязанность не ремонтировать дворы, а, чтобы дворы были отремонтированными. «Нет денег!» так на то их и выбирают, чтобы деньги нашлись. Были бы деньги, политики были бы не нужны. Просто даешь почтальону адреса кому раздать деньги, и он выполнит данное задание лучше, чем политик.

Другая проблема микроуровня, обесценивающая толковых политиков, расплывчатость ответственности. Если вы, идя по улице, сломаете ногу из-за ямы на тротуаре, то вы просто не найдете ответчика, кому предъявить иск. Руководство ведомств будет переводит стрелки друг на друга, а виноватыми окажутся мигранты, которые ремонтировали тротуар, высланные уже давно из страны. Если некого привлечь к ответственности, то и невозможно отличить толкового политика от бездарного руководителя.

Если случилась трагедия, в которой винят губернатора, то за такой проступок несет ответственность в первую очередь тот, кто его назначил. Если вертикал власти назначает руководителей, то она несет полную ответственность за действия назначенного руководства. Зачем назначать и одобрять на посты тех, кого потом обвинят в некомпетентности, растрате бюджета и коррупции? Такие условия позволяют некомпетентному управлению перекладывать свои ошибки на других. Или, местные чиновники винят Москву, что она все отбирает и мало дает, поэтому они ничего не могут сделать. Но именно потому что они ничего не могут сделать, Москва все отбирает и мало дает.

*IIII
Если в 1613 г. на престол выбрали Романовых, это не значит, что в России наступили 300 лет демократии. Если за президента большинство народа, то зачем тогда запрещать и терроризировать протестующих? Это же маргинальная группа людей, с которой народ не согласится, если от своего сердца голосовали за президента. Если за президента большинство народа, то зачем удлинять срок выборов? С такой массовой поддержкой можно хоть каждый год проводить выборы. Если за президента большинство народу, то зачем тогда запрещать свободу слова? Если президент говорит правду, то зачем скрывать ложь, скрывают правду, чтобы люди верили лжи. Но диктатора тоже выбирает народ, это не делает страну демократичной. Диктатор тоже управляет страной по конституции, только он ее сам пишет и исправляет, как ему заблагорассудится. Что за президент гарант конституции, меняющий на свое усмотрение конституцию, которую гарантирует, это уже абсолютной монархией попахивает. Как говорится, честным людям скрывать нечего, так и «честному» президенты должно быть нечего скрывать, а значит, бояться номинальной демократии. А коль демократию боится, значит на руку нечист.

Россия вступает в стадию самовоспроизводства авторитарного режима, где уже воля политика ничего не значит. Теперь речь идет не о реальной демократии масс, а о сохранения хотя бы номинальной демократии, самого слова «демократия». 25 лет авторитарного режима с коммунистическим наследием во власти закрепило критическую массу безвольных политиков, что идиотизировали политику. У людей падает доверие к Госдуме, к местному самоуправлению и этого достаточно, чтобы народ согласился распустить номинальную демократию. Якобы демократия себя дискредитировала, а стране нужен хороший и справедливый хозяин. Но «идиоты» политики — это не продукт демократии, а результат вертикали власти. Таких политиков выбирает тот самый «хороший и справедливый» хозяин! Власть воспроизводит идиотизм в укрепление своей власти.

Россия далека уже от номинальной демократии. Конфликт авторитарного Ельцина с демократическим парламентов (Съезд народных депутатов), численный состав 1068 депутатов (около 139 000 населения на депутата). Численный состав (сколько на депутата приходит населения) зависит демократическое противостояние авторитарной тенденции. Например, Бундестаг Германии 709 депутатов (около 117 000 населения на депутата), Национальное Собрание Франции 577 депутатов (около 116 000 населения на депутата), Палата общин Великобритания 650 депутатов (около 101 000 населения на депутата). Отличается Конгресс США 435 депутатов палаты представителей (около 743 000 населения на депутата, но выбираемых на 2 года). Нынешняя Госдума 450 депутатов (около 329 000 на депутата, выбираемого на 5 лет), не соответствует ни Западной, ни Американской модели демократии, а соответствует авторитарному режиму, когда диктатору проще контролировать меньшее число депутатов, выбираемый на долгий срок. В условиях России, при низкой плотности населения, на депутата должно приходить менее 80 000 населения. Расширив численный состав местного самоуправления, думы субъектов и федерации создаст издержки для коррупции. Дешевле провести меньшее число депутатов и запустить руки в бюджет, чем затратить на большее число депутатов, а бюджет от этого не увеличится.

Снизить избирательный порог. В стране с почти 110 млн избирателями 1 процент составит 1,1 млн. избирателей. Численность избирателей в национальных республиках превышающий 1%: Дагестан — 1 619 208; Крым — 1 309 349; Татарстан — 2 802 989; Удмуртия — 1 134 546; 4 из 22 республик. Национальные республики не имеют шансов на своих представителей при избирательном пороге не в 7%, не в 5%. Такая тенденция явно ведет к росту радикального сепаратизма.

Нужно сокращать срок выборов, выбирать на 2-3 года не больше. Политики помнят о народе перед выборами, так нужно сделать, чтобы для них каждый год был, как перед выборами. Короткий срок делает для кандидата выборы дороже, в выборах нужно участвовать чаще, а время доступа к бюджету сокращается. Вложения в выборы не окупятся коррупционной схемой. При частых выборах в конкурентной борьбе останутся политики, имеющие доверие в народе, а не богатые.

Чем реже проводятся выборы, тем реже обновляется политический состав. Сейчас у власти находятся «динозавры перестройки». Например, Жириновский участвовал: в перестройке, приватизации и либерализации страны, становление российской сырьевой экономики, укреплении авторитарного режима. И он такой в политике не один, просто самый заметный «динозавр». Они давно уже должны быть на страницах учебника истории, а не на экранах телевизорах, по ним должны уже писать рефераты, а не писать им речи.

*IIII
Намного проще сделать велосипед лучше, а ездоков умелей, когда велосипед в свободном доступе для народа, чем поставить авторитарную стражу на велосипед, не допускающую тех, кто не умеет ездить. Невозможно ездить на велосипеде без велосипеда.

Основная проблема демократизации страны, переход от номинальной к реальной демократии, отсутствие общественного института, формирующий демократичных политиков. Демократичный политик не тот, который за «Демократию» в лозунгах и на словах, а строит свое управление на демократических принципах. ЛДПР яркий пример, где не совсем понятно, как «демократическая» в название партии уживается с «культом личности» внутри партии. Или Е.Гайдар, «отец» либеральных реформ, на словах и в книга ярый демократ, а на деле занял позицию авторитарного Ельцина. Либеральные реформы проще было реализовать в рамках авторитарного режима, когда ни с кем не требуется договаривать. Но если слова не расходились бы с делом и либеральные реформы демократически обсуждались, то согласовав приватизацию, убедив в ее необходимости (а децентрализация производства была экономически необходима), можно было бы извлечь больше выгоды от продаж предприятий. Демократические представители контролировали бы процесс приватизации, потому что от продажи пополнялся бы бюджет, стабилизируя страну. Стабилизация выгодна демократически выбранным представителям, а не авторитарному Ельцину и «новым русским». Современная оппозиция остается в своей сущность авторитарной и централизованной структурой. Мы имеем очень страшную тенденцию, где демократичность становится формой добровольного выбора авторитарной партии.

Ничто не увеличивается число демократичных политиков как протесты. Протест — политический градусник. Если человек не протестует, значит доволен жизнью, не нужно политикам что-либо предпринимать. Как только температура повышается, растет число протестов, так сразу нужны политические изменения. Чтобы произвести политические изменения, нужно понимать личные проблемы граждан, соединить личное в общее. Требуется обладать народным доверием, чтобы проводить реформы, а значит обещания нужно давать реализуемы, а не популистские. До политики человек должен где-то набираться опыта, поэтому множество небольших общественных организаций и коопераций повысит спрос на демократичных руководителей. Профессиональное управление крупной организацией, например, директор завода, не имеет нужных навыков работы с населением. Он привык работать в системе подчинения, когда рабочие обязаны выполнять распоряжения директора, в ином случае будут уволены. Такие директора-политики (или бизнес-политики) не понимают, что граждан нельзя уволить, когда они не выполняют их указания.

Но главная школа демократичных политиков — местное самоуправление. Если протесты увеличивает количество политиков из народа, то местное самоуправление — это качество демократичных политиков. Ничто не стимулирует развитие профессионального знания, как ограниченность избирателей. В условиях ограниченного числа избирателей политику на муниципальном уровне, чтобы победить, нужно сплотить и мобилизовать разных людей вокруг своей политической программы.

Издержки на демократию всегда ниже, чем издержки от ошибки диктатора, приводящие к катастрофе всю страну. Нет ни одного авторитарно режима, который пережил бы своего диктатора, а страна не закончила свое существованием полным распадом. Поэтому средства, вкладываемые в демократическую систему выборов, с лихвой окупаются, защищая от колоссальных разрушений тирании. А ошибки демократического политика ограничены в масштабах и перекрываются успехом других политиков. Или мы платим за демократию, или эти деньги тратятся на капризы диктатора, впоследствии оставляя народ у разбитого корыта.

И напоследок. Утопия Американская революция (война за независимость) 1775-1783 гг. заключалась в идеи демократической республики в мире процветания империй абсолютной монархии. Соединенным штатам пророчили неминуемый крах в ближайшее время, что только империя и только монархия могут существовать веками, но уже к концу 18 века с Великой французской революцией монархии начинают рассыпаться. А американская утопия становится символом свободы. Проблема не в том, какую мы выбрали утопию в 1917 г., а в том, чтобы отстаивать и улучшать историческое завоевание.

оригинал: https://socplatform.blogspot.ru/2018/05/blog-post.html

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.