Из дневника заместителя Наркома иностранных дел Б.С. Стомонякова о приеме латвийского посланника. 29 декабря 1934 г.

Реквизиты
Государство: 
Датировка: 
1934.12.29
Период: 
1934
Метки: 
Источник: 
Эхо выстрела в Смольном. История расследования убийства С.М. Кирова по документам ЦК КПСС
Архив: 
РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 14. Л. 41—42. Заверенная копия

29 декабря 1934 г.
Секретно

ДНЕВНИК
Б.С. СТОМОНЯКОВА
№ 10230

Вернувшись с заседания Правительства, я немедленно просил вызвать ко мне Бильманиса, который оказался на приеме в какой-то другой иностранной миссии. Извинившись за то, что я потревожил его в неурочный час, я сделал ему следующее заявление:

28 и 29 выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР слушала в Ленинграде дело Николаева и сообщников по обвинению в убийстве тов. Кирова. При этом во время судебного следствия было установлено, что Николаев поддерживал сношения с нынешним латвийским консулом в Ленинграде Биссенеком, и были подтверждены все факты, изложенные в опубликованном обвинительном заключении по вопросу о сношениях Николаева с консулом не названной в опубликованном документе страны. Хотя этот случай является чрезвычайно тяжелым и неслыханным в практике международных отношений, советское правительство, желая избежать его неблагоприятного влияния на наши отношения с Латвией, решило не придавать его гласности, однако оно ожидает, что латвийское правительство само сделает необходимые выводы и предпишет г-ну Биссенеку покинуть немедленно пределы СССР с тем, чтобы сюда более не возвращаться. Я прошу посланника еще сегодня передать мое заявление г-ну Ульманису.

Б. был ошеломлен моим заявлением. Он несколько раз повторил, что он никак этого не ожидал, хотя и говорил вчера тов. Березову о том, что нужно поскорее выяснить, о каком именно консуле идет речь в обвинительном заключении, ибо неизвестность наводит поочередно подозрения на всех находящихся в Ленинграде консулов, в том числе и на латвийского.

Я сказал, что опубликование фамилии Биссенека в обвинительном заключении бросило бы тень на Латвию и на наши с нею отношения, и поэтому Правительство решило воздержаться от этого. Это — максимум того, что мы могли сделать в интересах наших отношений с Латвией.

Б. сказал, что он это понимает и ценит и что он нам очень благодарен за такое внимательное отношение к Латвии. Он несколько раз с чувством говорил, что он «никак всего этого не ожидал, особенно от Биссенека». Тут он рассказывал, что Биссенек — один из старейших латвийских дипломатов, был прежде латвийским посланником в Лондоне, потом, отойдя совсем от политики, занимался частными делами и вследствие неудачи в этих делах получил первый вакантный пост, которым оказался пост консула в Ленинграде. Он уже старый человек, слывущий за большого джентльмена и пользующийся уважением в Латвии. «В Латвии это будет большой сенсацией», — говорил Б. Все будут поражены, что Биссенек занимался такими делами. Правда, в прошлом, в эпоху 1905 г., Биссенек был революционером...

Я заметил, что Биссенек, кажется, социал-демократ и меньшевик.

Б. подтвердил, сказав, что Биссенек принадлежал к партии меньшевиков, возглавляемой Скуенеком. Потом Б. сказал, что он, конечно, строго осуждает такие действия Биссенека и считает их совершенно недопустимыми. В ответ на мою повторную просьбу немедленно известить Ульманиса Б. сказал, что он сейчас же по возвращении в Миссию будет телеграфировать, и спросил, сколько времени мы даем Биссенеку на ликвидацию личных дел.

Я сказал, что, чем скорее Биссенек выедет, тем лучше для него и для наших отношений. Хотя Правительство решило не придавать гласности факт помощи, оказанной им Николаеву, сведения об этом могут просочиться, особенно после процесса. В Ленинграде рабочие очень возмущены убийством тов. Кирова, и, если станут известны сношения Биссенека с Николаевым, можно опасаться взрыва негодования по адресу латвийского консульства, демонстраций и т.п. Поэтому я рекомендовал бы, чтобы Биссенек уехал немедленно.

Б. стал рассчитывать по пальцам и пришел к заключению, что Биссенек самое раннее может уехать 1—2 января, поскольку телеграмма о моем заявлении будет получена в Риге только 30-го, и самое раннее 30-го же может быть дано Биссенеку распоряжение.

Я сказал, что я рекомендую Биссенеку выехать 31-го.

Б. ушел от меня очень расстроенный.

Б. Стомоняков

Верно:                         В. Вейс

Справка: «Копия снята с документа, хранящегося в секретном фонде Стомонякова, 1934 г., п. 73, д. 129, лл. 407—408».

Помета: «Вх. 795»

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.