Хлопок, рабство, Новая история капитализма

Реквизиты
Автор(ы): 
Алан Олмстед , Пол Род
Направление: 
Государство: 
Источник: 
Explorations in Economic History. Volume 67, January 2018, Pages 1-17

Перевод с английского - Максим Дмитриев

Алан Олмстед[1], Пол Род[2]

Хлопок, рабство,

Новая История Капитализма

Американские рабы, собиравшие хлопок-сырец, обеспечили развитие промышленному капитализму. Это ключевая идея концепции “Новой истории капитализма”. В концепцию обычно включают три современные монографии: “Империю хлопка” Свена Беккерта, “Реку Темных снов” Уолтера Джонсона и «Половина никогда не рассказывала» Эдварда Баптиста. Каждая из монографий пестрит ошибками — их авторы ошибочно интерпретируют документальные свидетельства и важные исторические события. Причем  для исследования авторы выбрали методы, которые влияют на их - и транслируемое читателям - понимание природы рабства и устройства работы плантаций. Искаженные представления и неверные интерпретации ведут к неверному определению значимости хлопка и рабства, как “источников” Промышленной революции и развития мировой экономики.

Введение

Рабство — предмет особого интереса, по понятным причинам. От института рабства Штаты “унаследовали” нищету, неравенство и сложные межрасовые отношения.

Рабство и завершившаяся война Севера и Юга привели к обнищанию Южных штатов[3]. Здесь - в экономически неразвитых, преимущественно сельских округах, с зачастую враждебно настроенными белыми - освобожденные черные мужчины и женщины, без образования и без капитала, должны было начать новую жизнь.

Долгое время в историографии и в общественном мнении господствовал южный, ревизионистский взгляд: на рабство, на причины Гражданской войны, на последующую политику “белого превосходства”, проводимую правительствами Южных штатов. Публичные места на Юге заняли символы Конфедерации — символы, напоминавшие и прославлявшие в том числе и борьбу за сохранение рабства.

Дискуссии о причинах и последствиях рабства и войны не ограничились только публичным и политическим пространствами. Недавний вал исследований, получивших название «Новой истории капитализма» (здесь и далее NHC) - которые тоже можно считать продолжением дискуссии о рабстве - объединяет названная выше идея: рост промышленного капитализма стал возможен только благодаря эксплуатации рабов. Ключевыми работами концепции NHC считают три: “Империю хлопка” Свена Беккерта (Beckert 2014а), “Реку Тёмных снов” Уолтера Джонсона (Johnson 2013) и “Половина никогда не рассказывала” Эдварда Баптиста (Baptist 2014а).

Три монографии роднит одно утверждение — о сборе хлопка-сырца рабами, как необходимом условии современного экономического роста[4].

Авторы NHC взялись за большое количество вопросов. Джонсон изучил документы американского Юга, документы о попытках американских флибустьеров насадить рабство в других странах. Баптист концентрируется на изучении рабства в Соединенных Штатах, и на влиянии рабства на британскую Промышленную революцию. Наконец, Беккерт наиболее амбициозен — он попытался создать глобальное исследование рабства, экономики рабства и долгой “жизни” хлопка .

Авторы NHC предлагают читателям “смещенный” взгляд на экономическое развитие в девятнадцатом веке. От “тяжелой” промышленности, от угля, железа и огня, историки обратились к текстильным фабрикам и сельскохозяйственной периферии, к тем “инновациям”, которые обеспечили производителей растущим в объеме сырьём. Слово Беккерту: “рабство стало ядром, центром самого динамичного производственного комплекса в истории человечества, развитого и устремленного в будущее” (Beckert 2014, p. 244). В истории, рассказанной историками NHC, хлопковые капиталисты Великобритании и других государств создали для себя сельскохозяйственную периферию и управляли ей, чтобы удовлетворить растущий промышленный спрос.

NHC это варварская история. Ключевой товар в этой истории — хлопок. Хлопок добывали на землях, отнятых у коренных народов. Хлопок добывали рабы, похищенные на родине, доставленные на новые земли. Хлопок добывали, используя, как “стимулы”, страшные условия жизни и жестокие наказания. Хлопок добывали и культивировали хищнически, с ущербом экологии, что только побуждало распространить жуткую систему на новые земли.

NHC противопоставлена её творцами привычному образу Промышленной революции — изобилию изобретений, техническим “новинкам”, распространившимся по миру. Вместо этого в NHC рассказывают “правду” о Промышленной революции, об истинных причинах зарождения и развития, эксплуатации украденного труда и земли (Beckert 2014a, pp. xv, 95).

Есть много в этом обширном полотне интерпретаций, с чем можно согласиться. Но эти многочисленные печальные факты в повествовании NHC, правильные и не вызывающие нареканий интерпретации, уже давно введены в научный оборот. Нет сомнений, что некоторые процессы и явления европейского “завоевания” мира, такие как уничтожение цивилизаций и порабощение миллионов — это зло. В историографии за злом закрепилось наименование меркантилизма, но Беккерт именует его “военным капитализмом”.

Однако согласие в том, что рабство  это жуткое зло, которое имело значение для экономики, вовсе не означает согласия с тем, что рабство стало важнейшим из факторов Промышленной революции, или важнейшим фактором американского процветания. Нельзя даже согласиться с тем, что рабство было “ядром” выращивания хлопка в самих Соединенных Штатах.

В монографиях NHC, увы, сделаны захватывающие, но безосновательные утверждения. Интерпретации авторов часто ошибочны и пестрят множеством фактических неточностей. Хуже того — ошибки, допущенные историками NHC, затем воспроизводятся в других работах и статьях, распространяясь подобно эпидемии. Это распространение дополнительно снижает полезный вклад NHC-работ в историографию.

Работы NHC явственно связаны с давно начатыми дебатами о рабстве, и концептуальных “отцов” NHC надо искать среди новых экономических историков, клиометриков. С ними, со всей историографией, от истоков до современных статей в клиометрических и экономических журналах, мы сопоставили утверждения и интерпретации NHC[5]. Получившаяся аналитическо-историографическая перспектива ставит под сомнение многие и многие утверждения историков NHC. Нас это не радует — ведь от правильной интерпретации данных, использованных авторами NHC, зависит наше понимание прошлого, того, как в действительности работала система рабских плантаций, и как она способствовала экономическому росту.

Мы начнем с анализа “Империи хлопка”, уделив внимание тем же темам, которые выделил Беккерт: хлопковые капиталисты, их доминирование в мировой политике и необходимость принуждения для производства хлопка-сырца.

Далее обратимся к работе Джонсона, о рабстве и развитии Южных штатов и к работе и исследовательским методам Эдварда Баптиста. Последний, в “Половина никогда не рассказывала”, утверждает, что рост хлопковой экономики Юга стал возможен благодаря созданию эффективной системы пыток. Мы покажем, что утверждение Баптиста (Baptist 2014a, p. 130), о количественном росте пыток, как о “главной причине значимого увеличения производства высококачественного дешевого хлопка: абсолютно необходимого увеличения для того, чтобы западный мир наконец вырвался из десяти-тысячелетней мальтузианской аграрной ловушки” [курсив добавлен нами]... Неверно.  Это утверждение ошибочно.

Наконец, мы докажем, что проблем во всех трех монографиях NHC можно было избежать, если бы авторы уделили больше времени вдумчивому изучению историографии экономической истории рабства.

“Империя хлопка” Беккерта

Согласно “Империи хлопка” Свена Беккерта, хлопковые капиталисты и их политические союзники создали b управляли мировой системой хлопковой экономики. По необходимости хлопковые капиталисты неоднократно “реформировали” систему, чтобы увеличить предложение дешевого хлопка-сырца. Хлопковые владыки стремились расширить территории под выращивание и сбор обогатившего их растения, поощряли рабство и усиливали принуждение и наказания для угнетенных рабочих. Принуждение в “Империи хлопка” — необходимое условие для выращивания и торговли хлопком.

По Беккерту, британское правительство отстаивало интересы хлопковых капиталистов, даже когда действия хлопковых владык противоречили интересам империи. Даже когда это усиливало враждебные Британии страны.

“Империя хлопка” — грандиозная история, впечатлившая многих рецензентов. Увы, она разваливается, при более пристальном чтении. Беккерт допускает слишком много фактических ошибок в своем рассказе. Ниже мы приведем ошибки Беккерта и порассуждаем, почему их так много. Так, автор рассказал излишне причудливую историю финансирования покупки Луизианы (Louisiana Purchase). Исследователь преувеличил важность территориальной экспансии для хлопководства в США до Гражданской войны и неверно интерпретировал “американское” направление британской политики. Правительство Британии девятнадцатого века враждебно относилось к рабствую Да и нарисованная Беккертом британская политика в восточной Индии просто не могла существовать. Также в “Империи” Беккерт дал ошибочную интерпретация причин увеличения экспорта индийского хлопка во время Гражданской войны США. И он ничуть не меньше ошибся, описывая якобы имеющиеся у Южных штатов сравнительные преимущества в производстве хлопка.

2.1. Хлопковые капиталисты и государственная политика

Начнем с утверждения Беккерта о ключевом вкладе хлопка-сырца в рост и развитие текстильной промышленности, ведущей отрасли Промышленной революции. Этот вклад, в количественном измерении, зависел от увеличения поставок хлопка. Поставки, в свою очередь, зависели от глобальных сборов и распределения. Которые, наконец, зависели от принудительного труда и его распространения[6]. Беккерт изображает перед читателями нисходящую систему. Это история, где на самом верху, в зените почти-всемогущества, восседают «хлопковые капиталисты», манипулирующие миром. Более того, в “Империи” капиталисты выступают единым фронтом — хотя обычно компании конкурируют друг с другом и редко приходят к согласию. Увы, Беккерт слишком часто описывает поступки реальных людей в соответствии с созданными образами, а не в соответствии с фактами из документов.

Процитируем исследователя: “Европейские капиталисты были важны для мировой хлопковой системы не из-за новых изобретений или превосходных технологий, а из-за их способности перестраивать систему и доминировать в глобальных сетях выращивания и распределения хлопка” (Beckert 2014, p. 30). “Сердцем этой новой системы стало рабство” (Beckert 2014, p. 37). “Государственное вмешательство имело решающее значение,а “военный капитализм” обеспечил “фундамент” для капитализма промышленного (Beckert 2014, pp. Xv-xvi, 79).

По Беккерту, владельцы текстильных фабрик и финансисты, державшие текстильные “портфели”,  диктовали британскому правительству его политику. Пусть даже эта политика иногда противоречила политическим и военным интересам Британии. Хлопковые владыки алкали расширения территорий под хлопководство и расширения рабовладельческих систем. В случае, если рабства ввести не удалось — распространялся хотя бы тяжкий кабальный труд. Негуманность и тирания в “Империи” выступают сутью хлопковой экономики.

Также хлопковые капиталисты успешно сговорились и добились  революционного развития в районах сбора хлопка по всему миру, “подгадав” к отмене рабства в Соединенных Штатах.

Как мы упоминали выше, интерпретации Беккерта противоречат фактам. В особенности ярко ошибки и преувеличения исследователя видны на фоне реальной британской политики девятнадцатого века, отношения парламента и правительства к “рабству”, на фоне борьбы с трансатлантической работорговлей.

В качестве одного из примеров деятельности “военных капиталистов” Беккерт предлагает свою версию истории о покупке Луизианы. Слово историку: “Британский банкир Томас Бэринг, один из крупнейших торговцев хлопком [...] сыграл важную роль в расширении хлопковой империи. Баринг и финансировал покупку французских земель, и вел переговоры с политиками и бизнесменами, и продавал облигации на сделку покупки Луизианы. Но прежде чем сделать всё это, Бэринг получил одобрение британского правительства ... [выделено мной]” (Beckert 2014, p. 106).

По Беккерту (Beckert 2014а, pp. 106-07), Томас Бэринг записал для себя впечатления от встречи с правительством и его одобрение. И мы можем найти в его архивах запись о встрече с премьер-министром Великобритании Генри Эддингтоном.  И в этой записи Эддингтон “подумал, что было бы разумно, если бы эта страна [Британия] заплатила миллион фунтов стерлингов за передачу Луизианы от Франции Америке, и что он не увидел в нашем поведении [связанном с покупкой] ничего предосудительного. Похоже, он считает Луизиану в руках Америки более предпочтительной, чем во владении Франции, и считает её дополнительным направлением для [увеличившегося] выпуска наших производителей»[7]. Два рецензента (Hochschild 2014; Blackburn 2015, p. 154) “Империи хлопка” акцентировали внимание на этой увлекательной истории: вот оно, свидетельство союза между торговцами хлопком (Томас Бэринг), могущественными финансистами (принадлежащий семье Бэрингов Baring Bank) и британским правительством! Эти страшные люди готовы были перекроить весь мир, лишь бы увеличить предложение хлопка.

Красивая история. Но давайте не будем так поспешны. Томас Бэринг, чья деятельность хлопкового капиталиста описана в “Империи хлопка” (pp. 106-07, 122, 219-20, 227), не сыграл никакой значимой роли в покупке Луизианы. Да и как бы он мог? В 1803-м Томасу еще не исполнилось четырех лет[8].

С Эддингтоном встречался - и оставил заметку о встрече - Фрэнсис Бэринг, патриарх семьи и фирмы Бэрингов. А во Франции о поставках и финансировании договаривался сын Фрэнсиса, Александр (Ziegler 1988, pp. 50, 70-72, 390)[9].

Что более важно, Беккерт искажает последовательность событий. Встреча 19 июня 1803 года между Фрэнсисом Бэрингом и премьер-министром Эддингтоном никоим образом не предшествовала чему-либо, никаких “но прежде чем сделать всё это” не было. Как писал еще Филипп Зиглер (Ziegler 1988, p. 71), Бэринг запросил одобрение правительства «с опозданием». Бэринги, Baring company, и их голландский партнер, Hope & Company, вели переговоры о кредите на финансирование покупки Луизианы по крайней мере с января 1803 года. Александр Бэринг вел переговоры в Париже с апреля. Baring и Hope подписали соглашение о финансировании 3 мая 1803 года, за шесть недель до встречи с премьер-министром Эддингтоном (Winston 1929). В мае 1803-го, с 22-го числа, началась следующая война между Великобританией и Францией (Fedorak 2002, pp. 156-57). А 16 декабря 1803 года Эддингтон попросил Фрэнсиса Бэринга отказаться от сделки — вырученные от покупки Луизианы средства могли помочь Наполеону профинансировать запланированное вторжение в Великобританию.

Бэринг патриотических чувств не проявил —  семья Бэрингов продолжила продавать облигации на покупку Луизианы, а голландцы из Hope & Co обрабатывали денежные переводы.

Ключевые события этого исторического эпизода хорошо задокументированы[10]. Беккерт добавляет интересную деталь: Эддингтон, как следует из записи Бэринга-патриарха, видел пользу в покупке Лузианы для расширения экспортного рынка британского производства. Но он не упомянул об увеличении поставок хлопка-сырца.

Истинный ход событий противоречит нарисованной Беккертом картине, о едином фронте торговцев хлопком, финансистов и государства, в расширении хлопковой империи. Могущественный купец был трехлетним ребенком, финансисты работали вопреки мнению Эддингтона. А премьер-министр, в свою очередь, никак не высказывался о необходимости ввести в оборот новые хлопковые земли[11]. Последние, видимо, не играли значимой роли в решении о покупке Луизианы.

В дополнение к неверному рассказу о махинациях вокруг покупки Луизианы, Беккерт ошибочно описывает значимость новых земель для хлопководства. Чтобы подчеркнуть важность территориальной экспансии после 1800 г., Беккерт (Beckert 2014а, pp. 105-06) утверждает, что “к 1850 году 67% американского хлопка росло на землях, которые не были частью Соединенных Штатов полвека назад”. Это не совсем верное утверждение. Фактически, хлопководческие Штаты и земли, присоединенные после 1800 года - такие, как Луизиана, Арканзас, Миссури, Техас и Флорида - дали чуть менее 15 процентов прироста км сбору американского хлопка в 1850 году[12], см.:

Производство хлопка в США в 1849 году

Источники: Министерство сельского хозяйства США (1918), Атлас американского сельского хозяйства: Хлопок.

Nota Bene: В “хлопковом поясе” покупка Луизианы включала Арканзас и большую часть штата Луизиана. Он также охватывал Айову, Канзас, Миссури Небраску и Оклахому, почти всю Южную Дакоту и Монтану, небольшие части Техаса и Нью-Мексико, и большую часть штата Колорадо, Миннесоту, Северную Дакоту, Оклахому и Вайоминг.

2.2. Американские поставки хлопка и политика Британии

Американский Юг стал последним крупным регионом, вовлеченным в мировое производство и торговлю хлопком. На мировых рынках южане проявили себя с  середины 1790-х годов (см. График 0 ниже). Мало кто ожидал значимого роста хлопковых сборов в Соединенных Штатах, о чем свидетельствует ратификация сенатом США “договора Джея”, в 1795 году. Англо-американский договор о дружбе, торговле и мореплавании, еще раньше подписали Джон Джей, особый уполномоченный США и лорд Гренвил, британский министр иностранных дел, 19 ноября 1794 года.

Британское правительство больше интересовала защита торгового флота, который доставлял западно-индийский хлопок. Поощрять будущие поставки хлопка из Соединенных Штатов пока еще никто не собирался (Ellison 1886, p. 85). Американский хлопок не играл значимой роли в начале Промышленной революции, которая шла за десятилетия до первой поставки южного хлопка в британские доки (Donnell 1872, p. 43).

Объем и значимость американского Юга для мирового рынка хлопка изменились очень быстро. Беккерт пишет (Beckert 2014a, p. 104), что уже к 1802 году Соединенные Штаты стали лидирующим поставщиком хлопка-сырца в Великобританию. Но эти поставки не отличались стабильностью. Британская империя, её хлопковые владыки, почему-то “допускали” перерывы в торговле, начиная с эмбарго Джефферсона (декабрь 1807 г.) и до конца “войны 1812 года” (февраль 1815 г.).

Если хлопковые капиталисты диктовали британскому правительству внешнюю политику, то представляется странным, что они позволили бы отношениям между странами настолько быстро ухудшаться.

Есть и другие вопросы и загадки, которые возникают после чтения утверждений Беккерта. Почему Британия стала пионером в мировом аболиционистском движении? Почему Британия предпринимала активные попытки уничтожить международную работорговлю? Почему Британия “держалась в стороне” в годы Гражданской войны в Америке и не вмешалась, чтобы защитить столь важный источник хлопка-сырца?

График 0. Импорт хлопка Британией и доля американских поставок в импорте, 1760-1861

Источники: данные за 1760-1800 гг. взяты из Эллисона (Ellison 1886, p. 29); для 1801-14 гг. - данные взяты из Эллисона, пересчитаны из тюков (bales) импорта из США (Ellison 1858, таблица из Дополнения В), умноженные на фунты за кипы. Соотношение почерпнуто из Холмса (Holmes 1912, pp. 6-7). Данные за 1815-61 — из Манна (Mann 1860, Table 17, p. 116) и Эллисона (Ellison 1886, таблица из Дополнения В).

Британская политика в отношении Техаса также взывает к объяснению. Независимый Техас стал был новым, альтернативным источником хлопка из-за пределов США. В ноябре 1840 года Британия получила дипломатическое признание у молодой республики — но выдвинула условие, что работорговля в республике должна быть упразднена[13].

В 1843-м году правительство Британии пыталось помочь урегулировать отношения между Мексикой и Техасом. Условиями помощи также была отмена рабства. Техасские плантаторы отказались от “услуг” Британии и решили рассмотреть вопрос объединения с США (Smith 1911, p. 382; Adams 1918). Эти действия британского правительства противоречат одному из  NHC, что хлопковые владыки считали рабство необходимым, неизбежным условием выращивания хлопка-сырца[14].

2.3. Дешевый труд

В “Империи хлопка” (Beckert 2014a, p. 108) также встречаются утверждения, которые очень трудно объяснить — настолько они расходятся с данными историографии. Так, Беккерт пишет, что американские плантаторы “получили доступ к поставкам дешевой рабочей силы, которые были названы  “самым дешевым и доступным трудом в мире” в журнале American Cotton Planter[15]. Это утверждение противоречит известному факту экономического развития США: Соединенные Штаты девятнадцатого века были экономикой изобильной земли и дефицитного труда. Рабы, разумеется, не могли “зафиксировать” прибыль своего дефицитного труда — но это не означает его дешевизны[16].

Беккерт утверждает, что Индия и Малая Азии обладали более дорогим трудом, чем на американском Юге. Данные говорят об обратном. Сельскохозяйственный рабочий на севере Индии получал за 300 рабочих дней в году, приблизительный эквивалент 15,80 долларов США[17].

Рабы стоили намного дороже. Индийская годовая заработная плата составляла от четверти до половины годовой стоимости продовольствия, жилья, медицинского обслуживания и одежды, потребляемых американскими рабами. Оценки годовых расходов на содержание рабов около 1850 г. варьируются от примерно 30 долларов (Vedder 1975, p. 455) до 61 доллара (Lebergott 1984, pp. 218–23)[18]. Аболиционист Джеймс Кроппер не делал явного сравнения с уровнем жизни американских рабов (Cropper 1823, p. 29), но отмечал, для себя: “В густонаселенном регионе, таком, как Бенгалия, где заработная плата сведена к поддержанию самого низкого уровня жизни, к грани существования — откуда взяться мотиву к рабству, к идее извлечения прибыли из рабства?”[19]

В сравнении Беккертом труда также не учтены альтернативные издержки — какую прибыль американские плантаторы могли получить, проинвестировав не в рабов, а в альтернативные проекты. Один из способов измерить эти издержки — изучить ставку на аренду рабов. Фогель и Энгерман (Fogel and Engerman 1974, Vol. II, p. 73) показывают, что средняя годовая арендная ставка в 1850-м, на Нижнем Юге, составляла 168 долларов. В дополнение к ставке аренды, человек, арендующий раба, тратился на содержание раба, включая “страховку”. Добавим сюда расходы на личное потребление рабов, по нижней границе, в 30 долларов США. Получим, что ежегодная стоимость использования рабов на Нижнем Юге составляла до 198 долларов США: примерно в десять раз больше стоимости труда в Индии[20].

Признание высокой стоимости рабского труда влияет на наше понимание источников сравнительных преимуществ Америки в выращивании хлопка. Но дешевой рабочей силой здесь и не пахло.

2.4. Хлопковые капиталисты и британская политика в восточной Индии

Одна из сильных сторон работы Беккерта — глобальный взгляд, исследование мировых рынков. Исходя из глобальной перспективы, Беккерт утверждает, что в период Гражданской войны 1861-65 годов в США британцы, столкнувшись с перебоями поставок хлопка, увеличили поставки хлопка из своих колониальных владений в Индии. Для этого им оказалось достаточно увеличить принуждение к труду. Индийский эпизод, по мысли Беккерта, должен поддержать идею, что хлопковые капиталисты диктовали британскому правительству его политику. И что выращивание хлопка было невозможно без насилия и принуждения.

         Беккерт утверждает, что британские производители хлопка лихорадочно лоббировали изменения в индийском законодательстве. Они требовали от правительства пересмотреть индийское договорное право (contract law): нарушения сельскохозяйственных трудовых соглашений и соглашений о выращиваемых культурах должны были попадать под уголовную, а не гражданскуют ответственность. Слово историку: “В конечном счете они преуспели; [правительство] приняло новые законы договорного права”. С обновленным “принудительным” законодательством британские хлопковые капиталисты увеличили экспорт хлопка из Индии в начале 1860-х (Beckert 2014a, pp. 251-53 и Beckert 2004, pp. 1411-13)[21].

Беккерт (Beckert 2014a, p. 255) предполагает, что сэр Чарльз Вуд, министр по делам Индии, согласился с необходимостью ужесточить “государственное принуждение”, чтобы увеличить сбор хлопка, поскольку “индийские аграрии… предпочитали досуг накоплению, что приводит к снижению сбора [хлопка] при высоких ценах”. Но в реальной истории Вуд, напротив, блокировал идеи пересмотреть индийское контрактное право. И, в общем, либерал Вуд находился в плохих отношениях с хлопковыми производителями. Робин Мур в книге об индийской политике Вуда (Moore 1966, pp. 77-85, 178-203, 252-53) подробно описывает  взгляды чиновника: “Между 1860 годом и его отъездом из Управления Индии [в начале 1866 года] Вуд не раз получал предложениями изменить законы, регулирующие нарушения договора ... Он отказался от этих предложений ...” (Moore 1966, p. 77). Вуд считал, что предлагаемые изменения ухудшат положение индийских крестьян , что противоречило его управленческим принципам. Мур указывает, что “последним крупным [законодательным] актом” Вуда, перед отставкой в феврале 1866-го стало “предотвращение пересмотра правительством кодекса [Контрактного] права” (Moore 1966, p. 85) .

И даже вторичные источники, которые цитирует Беккерт, опровергают его интерпретации: Двиджендра Трипати ( Dwijendra Tripathi 1967, p. 262), Питер Харнетти (Peter Harnetty 1966, pp. 85-86, 91), Артур Сильвер (Arthur Silver 1966, pp. 158-224), В. О. Хендерсон (W. O. Henderson 1969, pp. 35-41), и Артур Редфорд (Arthur Redford 1956, pp. 13-20) — все описывают неудачу хлопковых капиталистов Манчестера в “борьбе” за желаемое изменение индийского законодательства.

Вуд неоднократно рассуждал, что увеличить предложение хлопка можно через рост цен — и отчеты со всех уголков Индии подтверждали его рассуждение (см., например, Wood Collection, Wood to Elgin, 25 Oct. 1862, no. 2, letter book 11, p. 228). В парламентских дебатах 3 июля 1863 года Вуд ответил своим оппонентам текстом, в котором утверждал: “Я убежден в том, что адекватный спрос, засвидетельствованный в росте цен, обеспечит адекватное предложение [индийского хлопка]. Я придерживаюсь этих [либеральный] принципов всю мою политическую жизнь с непоколебимой уверенностью …”[22]. Ключевые журналисты и авторы колонок в прессе высмеяли корыстные интересы Манчестера и встали на сторону Вуда, поддержав его призыв опираться на ценовой механизм (см., например, Economist, 24 Jan. 1863, p. 90).

Экспорт хлопка из Индии вырос более, чем в два раза, между 1860 и 1863 годами (Henderson 1934, p. 34). Президент Торгово-промышленной палаты Манчестера так объяснял рост экспорта: “к одобрению собравшихся” Генрих Эшворт в январе 1864 года отметил, что увеличение “не стало следствием каких-либо изменений политики, а было волшебным эффектом цены” (Manchester Guardian, 26 Jan. 1864, p. 6). Достоверная история индийского хлопка в годы Гражданской войны в США — это, прежде всего, история крестьян, прореагировавших на стимулы, а не зловещая история ужесточения законодательства. Британское правительство не работало рука об руку с хлопковыми капиталистами — что в годы дефицита хлопка, что при финансировании покупки Луизианы.

2.5. Экономическое развитие после Гражданской войны

Для концепции Беккерта рабство играет ключевую роль в американском хлопководстве, для всего довоенного периода. Но... США продолжали экспортировать хлопок и после Гражданской войны. Спустя всего пять лет после окончания войны сбор хлопка приблизился к пиковым сборам до военного лихолетья. А в 1891-м в США собрали вдвое больше хлопка, чем до войны (Carter et al., 2006, Da756).

         В условиях хаоса послевоенной эпохи вольноотпущенники и землевладельцы должны были найти новые способы взаимодействия. Этот поиск привел к быстрому распространению издольщины, в сочетании с политикой властей, штата и местных, к внедрению принудительного труда. Политика принуждения включала законы о бродяжничестве, о залоговом удержании урожаев - неблагоприятные для бедноты - законы о борьбе с фальсификатом и т. п. Но любая попытка приравнять эту политику к рабству — медвежья услуга памяти о страданиях рабов. Как подчеркивает Гэвин Райт (Wright 1986, pp. 84-107, особенно pp. 93-94), высокая мобильности белых и черных издольщиков и арендаторов опровергает любые представления, что издольщики и арендаторы сотрудничали с землевладельцами против воли.

История распространения издольщины довольно хорошо описана[23]. В попытке избавиться от противоречий, Беккерт пытается представить процесс многочисленных локальных экспериментов, как некий единый мировой процесс: “... хлопковые капиталисты искали новые способы мобилизации хлопководства” (Beckert 2014а, p. 267) и “освобождение рабов принудило хлопковых капиталистов к собственной революции, к неистовому поиску новых способов организации хлопководческого труда в мире” (Beckert 2014а, p. 275). “Повсюду, в Европе и США, экономические и политические элиты согласились с тем, что бывшие рабы по-прежнему должны выращивать хлопок” (Beckert 2014а, p. 281) и “... к 1870-м годам, с точки зрения хлопковых капиталистов, кризис империи хлопка был преодолен” (Beckert 2014а, p. 311). Хлопковые владыки создали новую модель, которая “трансформировала глобальную хлопководческую экономику…” (Beckert 2014а, p. 311 и p. 343).

Беккерт постоянно создает ложное представление о всемогуществе неких кукловодов, которые из офисов в Лондоне, Манчестере и Ливерпуле дергали за ниточки, управляя событиями в далеких краях. Но реальная история не очень похожа на мифическую централизованно управляемую экономику Беккерта. Издыхание рабства значимо расширило потенциальное предложение хлопка — в новых условиях много белых бедняков отправилось на хлопковые поля Юга, за лучшей долей. По подсчетам Роджера Рэнсома и Ричарда Сатча (Ransom and Sutch 1977, pp. 84, 104-105) в пяти крупнейших хлопководческих штатах к 1880 году 40 процентов односемейных фермерских хозяйств управлялись белыми.

Белые фермерские хозяйства стали постоянным фактором местных экономик. В Джорджии белых издольщиков и арендаторов в 1910 году было больше, чем чернокожих издольщиков и арендаторов (Alston and Kauffman 2001, p. 183). В Пидмонте белые фермеры способствовали распространению хлопководства, во время реконструкции (Weiman 1985, pp. 71-93, Harris 1994, pp. 526-42, Temin 1983, pp. 661-74). Хлопководство развивалось во многих областях, “обойденных стороной” транспортными и коммерческими “предприятиями” довоенной “аристократической” экономики. Южане могли выращивать и собирать хлопок и без рабства.

В целом, расчеты и рассуждения Беккерта преувеличивают власть хлопковых элит и их способность  определять британскую политику. Нарратив о покупке Луизианы, о британской индийской политике в годы хлопкового дефицита, о роли хлопка в развитии американской экономики — в лучшем случае вводит в заблуждение. Беккерт “смешивает” изложение этих исторических эпизодов со своими идеями, с акцентом на необходимости принуждения и бессилии рыночных сил.

Кроме того, исследователь отказывается признавать один из фундаментальных факторов американской экономической истории — труд, свободный или рабский, в Америке был дефицитным и дорогим. И чтобы оправдать свои утверждения о необходимости рабства, Беккерт изобретает собственную, новую и ошибочную, историю трудовых отношений после войны.

Кошмары на реке темных снов

В “Реке Темных Снов” Уолтер Джонсон изображает довоенную экономику Юга как часть современной капиталистической системы. По Беккерту (Beckert 2014b) “Джонсон видит рабство не только как неотъемлемую часть американского капитализма, но и как самую его суть”.

Джонсон рисует картину безумной, спекулятивной, растущей рабовладельческой экономики, где в погоне за наживой с легкостью разбазаривают земли и жизни. Однако Джонсон искажает реальную историю технологических процессов и экономики южного хлопка. Исследователь приписывает плантаторам некую мистическую целевую функцию и ошибочно интерпретирует данные по плантациям. Автор почему-то утверждает, что  плантации не были самодостаточны, не выращивали достаточно еды для рабов. Отрицание самодостаточности Юга приводит Джонсона к выводу, что плантаторские штаты зависели от поставок питания со Среднего Запада. Поставок, которых вообще не было в довоенный период. Джонсон мог бы избежать большинства проблем в своем повествовании, если бы внимательнее изучил историографию вопроса, созданную экономическими историками.

3.1. Цели плантаторов, сорта хлопка

Джонсон (Johnson 2013, p. 13) утверждает, что “сбор хлопка определяла грубая арифметическая пропорция: численность рабов и собранные ими тюки хлопка, в пересчете на акр”. Исследователь (Johnson 2013, p. 53) далее пишет, что “тюки на руку на акр” (bales per hand per acre) были “правящим триномиалом” (трехчленом) Юга.

Как верно заметил Гевин Райт (Wright 2014, pp. 27-29), у “правящего” трехчлена нет ни математического, ни экономического смысла, ни исторических доказательств[24]. Добавляя путаницы, Джонсон иногда называет трехчлен “тюками на руки на акр” (bales per hand per acre, Johnson 2013 pp. 153, 177, 197), а иногда “тюками на акр на руки” (bales per acre per hand, Johnson 2013, pp. 217, 246-47, 254). Оба соотношения  также не имеют смысла. Джонсон не предоставляет доказательств, что хлопковые плантаторы когда-либо пользовались такими трехчленами. Мы, изучив архивные записи с сотен плантаций, также не видели ни одного упоминания триномиала. Дурной пример заразителен — многие ученые, в том числе Робин Эйнхорн (Einhorn 2014), отправили свои работы в печать, восприняв фиктивный трехчлен Джонсона, как некое реальное явление, определяющее экономику Юга[25].

Джонсон также искажает историю культивации и распространения улучшенных сортов хлопка[26]. Эта тема знакома нам — в нескольких статьях мы рассказываем, как культивация новых сортов способствовала росту производительности и экономическому росту на Юге (Olmstead and Rhode 2008, 2008a). Джонсон фокусирует внимание читателей на гибридном сорте Petit Gulf, который вывели в начале 1830-х годов. И ошибается практически в каждом утверждении. Сперва Джонсон путает Petit Gulf с мексиканским хлопком и его историей. Которая началась за десятилетия до Petit Gulf, но Джонсон приписывает “достижения” мексиканского хлопка гибриду. Автор (Johnson 2013, pp. 8, 9, 151) также почему-то считает, что Petit Gulf похож на сорт G. barbadense, который выращивали на Си Айленде (остров и территория округа Глинн, в Джорджии). Это неверно — Petit Gulf это гибрид G. hirsutum, который выращивали на Верхнем Юге (Upland). Сорта с Си Айланда и Верхнего Юга сильно отличаются по характеристикам. Наконец, Джонсон (Johnson 2013, pp. 8, 152) утверждает, что Petit Gulf “запатентовали в 1820 году”. Однако законодательство США об интеллектуальной собственности позволит “патентовать” сорта хлопка только с 1970 года, см. Plant Variety Protection Act of 1970 (7 U.S.C. §§ 321-2582).

3.2. Специализация и торговля

По Джонсону (Johnson 2013, p. 177), плантаторы “специализировали” свои хозяйства исключительно на сборе хлопка. “Безумные хлопковые плантаторы” выращивали только товарные культуры. Причем их “безумие” окрепло настолько, что Юг даже не обеспечивал себя едой — алчные плантаторы не выращивали продовольствия для собственных нужд. “Весь довоенный период в низинах Миссисипи импортировали большую часть пшеницы, кукурузы, говядины и свинины, которые закупали на Среднем Западе и  с полей Огайо. Вся [южная] экономика, сосредоточенная на земледелии, не могла прокормить себя” (Johnson 2013, p. 176; также см. pp. 8, 12, 156, 177–78, 285–86). Правда, предполагаемая иррациональность “сумасшедших” рабовладельцев начинает запинаться и буксовать перед фактом, что экономика Юга после Гражданской войны… Стала еще больше специализироваться на хлопке[27].

Но даже в довоенной рабской системе обращали внимание на перекосы и, по возможности, снижали специализацию на хлопке. Как показали Ральф Андерсон и Роберт Галман еще сорок лет назад, плантаторы оценивали прибыль от товаров и работу плантаций по фиксированным, а не переменным издержкам. Движимые “стимулом” основного капитала, плантаторы определяли работу плантаций вокруг круглогодичного цикла и использовали рабский труд и в “межсезонье” хлопковых урожаев. В месяцы, когда рабы не выращивали хлопок — они выращивали продовольственные культуры. У “безумных” плантаторов было меньше стимулов вводить специализацию в рабской экономике, в сравнении с экономикой свободного труда.

3.3 Безумствующий Юг

Для Джонсона пароходы, курсирующие по рекам Среднего Запада —  важный аргумент в его концепции. Реки связывают рабский Юг и свободный Север.  Реки олицетворяют безответственное поведение, эндемичное для Юга[28]. В условиях необузданного капитализма жадные кораблевладельцы плевали на правила безопасности, что стало причиной бойни на реках.

Поэтому Джонсон считает, что допустимо сравнивать их с плантаторами, которые бездумно растрачивали жизни своих рабов. Джонсон (Johnson 2013, p. 5-8, 87) прав, когда пишет, что пароходы на западных реках регулярно попадали в аварии, с большим количеством жертв и ущербом капиталу. Джонсон также пишет, что “к середине 1840-х годов экономика речного пароходства достигла границ роста”, лимита по обслуживаемым территориям и количеству операторов. Поэтому кораблевладельцы “все чаще … пытались выжать прибыль из речной торговли, управляя своими суднами так, что  груз и пассажиры кораблей постоянно находились в смертельной опасности” (Johnson 2013, pp. 7-8). Образовавшиеся на реках заторы, ночные сплавы, увеличившаяся скорость, плохая конструкция кораблей и двигателей, найм “некомпетентных лиц” на ключевые должности — только ухудшили ситуацию (Johnson 2013, pp. 98-99, 120-24). Джонсон приводит цитату в подтверждение, родом из 1851 года: “история пароходства западных рек — это история массовых намеренных убийств и непреднамеренных самоубийств…” (Johnson 2013, p. 13).

Количество аварий на реках действительно выросло. Но, как показывают данные историографии, пароходный трафик вырос еще больше (Denault 1993; Paskoff 2007, pp. 1, 19-22, 38-39, 171-79, 214-15) и риск на одну пассажиро-милю снизился. Количество смертей из-за взрывов упало с 0,196 на миллион пассажиро-миль в 1825-29 годах до 0,071 в 1840-44 годах и до 0,026 в 1855-59 годах (Denault 1993, pp. 91, 183). Последнее значение примерно сопоставимо с уровнем смертности в автоавариях в 1970-м, в пересчете на миллион пассажиро-миль. И это всего 13% от смертности на реках в 1820-м году (Mak and Walton 1972 , p. 627). Рост числа аварий — отнюдь не самое значимое изменение в экономике западных рек. Джонсон даже указывает это изменение (Johnson 2013, pp. 107–25) , хотя и без деталей. Изменением стало удешевление тарифов на транспортировку грузов, в 25 раз, между 1815 и 1860. Что и повлекло за собой проблемы с безопасностью на реках[29].

Как мы отмечаем ниже, в пятой части статьи, проблемы Джонсона с интерпретациями — один из многих примеров, когда историки NHC только выиграли бы от более глубокого изучения уже написанных работ по экономической истории.

Стимулирование экономического роста пытками

Эдвард Баптист, пожалуй, наиболее известен тезисом, что нововведения в пытках, в тщательном подборе мучений, стали причиной экономического развития, южных штатов и мира. Пытки позволили роду человеческому вырваться из нищеты и разжать челюсти мальтузианской ловушки.

В “Половина никогда не рассказывала” Баптист использует наши - авторов статьи, Олмстеда и Рода - расчеты, показывающие, что количество хлопка, собранного в пересчете на раба за день, выросло в четыре раза за 1800-1860 года (Olmstead and Rhode 2008, 2008a и 2011). Мы, опираясь на свидетельства современников, работы по ботанике, работы наших коллег-историков, утверждали, что важнейшую роль в увеличении сбора хлопка сыграли улучшенные сорта хлопка и их распространение.

Баптист наши утверждения проигнорировал  и взял только статистику. Для него рост производительности — следствие исключительно мастерства надсмотрщиков, которые все эффективнее мучали рабов и “извлекали” из них все больше труда. Эта постоянно развивающаяся “пыточная машина” объясняет для Баптиста рост сборов хлопка. Южане, рабы и их мучители, регулярно учились новым «секретным» методам, которые увеличивали объем собранного хлопка (Baptist 2014a, pp. 111-44, esp. pp. 126-28, 134).

К “секретам” добавлялись особые знания рабовладельцев: калибровка пыток стала тем “секретом, который вел к постоянному увеличению в эффективности сбора хлопка” (Baptist 2014a, p. 131). “Инновации в насилии, по сути, стали фундаментом широко распространившейся системы подталкивания” (pushing system) (Baptist 2014a, p. 117). “Новая система ... извлекала из рабов больше труда, используя комбинацию из деспотического надзора и пыток,  постоянно углублявшихся и выходивших на новые уровни …” (Baptist 2014a, p. 121).

По Баптисту (Baptist 2014a, p. 133), на “хлопковом фронтире каждому рабу начисляли индивидуальную квоту, уникальную и подобранную исключительно под него, а не некий лимит, общий для всех” [выделение добавлено][30]. После взвешивания хлопка, собранного к концу дня, рабовладелец записывал итог мелом, на грифельной доске (Baptist 2014a, p. 134), после чего “вписывал чернилами данные в бухгалтерскую книгу. Затем стирал запись на доске и писал мелом новую — с более высокими минимумами [которые теперь надо собрать]” (Baptist 2014a, p. 136).

“Минимумы росли все время” (Baptist 2014a, p. 136). Если раб не собирал свой индивидуальный минимум — следовало наказание, скорое и жестокое. Квоты-минимумы рабов непрерывно росли, никогда не падали, и за 60 лет дали кумулятивный эффект четырехкратного увеличения собранного хлопка на одного раба в день (Baptist 2014a, pp. 271, 395).

В эссе на веб-сайте The Junto, Баптист (Baptist, 2015b) дает выжимку своих аргументов: “В моей книге я продемонстрировал, что в новых районах, вдали от нижних земель (lowcountry) [побережье Южной Каролины, старый Юг], рабовладельцы заставляли рабов собирать определенный минимум фунтов хлопка до темноты. Если раб не добирал минимум — его пытали. Если раб перевыполнял минимум — ему увеличивали минимум”. В подтверждение своих слов Баптист ссылается на небольшое количество свидетельств (единицы из тысяч) бывших рабов, записи их воспоминаний. Самое известное такое воспоминание — книга Соломона Нортупа (Northup 1853) “Двенадцать лет рабства”, которая послужила источником вдохновения для кинофильма 2013 года.

Книгу Баптиста хорошо встретили и хорошо раскупили. Баптиста хвалили в популярной прессе и в профессиональных журналах[31]. Во многих рецензиях и обзорах на книгу подчеркивали “найденную Баптистом причинно-следственную связь между пытками и ростом производительности”. В качестве примера: Джордж Йенси и Ноам Хомски (Yancy and Chomsky 2015) пишут, что плантации США “были очень эффективны. Их производительность росла даже быстрее, чем в промышленности, благодаря технологии кнута и пистолета, благодаря жестоким пыткам, как показывает Эдвард Баптист …”. Беккерт (Beckert 2014а, p. 116) одобрительно цитирует Баптиста: “пытка ... это корень, причина, по которой американские плантаторы собирали все больше хлопка”.

В следующих двух разделах мы покажем, что Баптист плохо работает с данными. Многие примеры, которые он приводит — это свидетельства рабов, но новичков в деле сбора хлопка. Как следствие, они правда могли видеть, что плантаторы требовали все большей отдачи, после первоначального привыкания к работе[32]. Но такие свидетельства не репрезентативны для большинства рабов. Что важнее, Баптист вообще проигнорировал хорошо обоснованное утверждение, что сбор хлопка, во-многом, вырос из-за культивации улучшенных сортов хлопка и новаций в агротехнике выращивания.

Как мы покажем, широко распространенная “система подталкивания” (pushing system), про которую пишет Баптист — это его собственное изобретение. Нет никаких доказательств, что современники рабовладельческого Юга хоть когда-то использовали этот термин, или что такая система существовала. Мы также ставим под сомнение интерпретации Баптистом воспоминаний бывших рабов. Точное прочтение этих воспоминаний, использование фактов из них, слабо поддерживают аргументы историка NHC.

4.1. Сотворение “системы подталкивания”

В Publisher Weekly Баптист (Baptist 2014b) увязывает рабство с современными методами управления: “Если вы работаете в офисе, вы, вероятно, найдете знакомой методику управления, которую менеджер-надзиратель, мистер Белфер [правильное написание фамилии, кстати, Беллфер] (Mr. Belfer [the correct spelling is Bellfer]), когда-то применял к юному Израэлю Кэмпбеллу. Белфер установил метрики, адаптированные к прогрессу Кэмпбелла в обучении и производительности. Если Кэмпбелл не выполнял “метрики” по количеству собранного, Белфер оценивал усилия юноши отрицательно. Если Кэмпбелл выполнял метрики — Белфер повышал их. И так они повторяли весь процесс, пока не приходили к  невозможности выполнить метрику ... Белфер изобрел эту методику управления еще в 1825 году, в рабском лагере в Миссисипи .... Если на закате в “мешке” Кэмпбелла не было, по крайней мере, 100 фунтов хлопка, который он собирал с рассвета … Белфер наказывал его: рассекающий кожу и мышцы хлыст-кровопийца из бычьей кожи проходился по спине Кэмпбелла, по одному удару за каждый не собранный фунт”.

Баптист добавляет, что “Белфер установил цели, которые были бы недостижимы, если бы Кэмпбелл не придумал новые, более быстрые способы перемещения по хлопковым полям”.

Владелец Исраэля Кэмпбелла перевез его из Кентукки в Миссисипи и отправил работать на плантации под управлением Беллфера. Слово Баптисту (Baptist 2014a, p. 134): “после того, как Израэль Кэмпбелл справился со своей квоты, Белфер повысил её, до 175 фунтов в день”. Но в повествовании самого Кэмпбелла (Campbell 1861, pp. 33-39) нет прямых упоминаний о Беллфере, или о надзирателе, повышающем для него квоту. Более того, Кэмпбелл отработал на плантациях под управлением Беллфера всего один сезон.

История, которую Баптист рассказывает для Кэмпбелла — это история с другим плантатором, мистером Гарнером. История, которая случилась в другой сезон, в другом месте, в других условиях. Гарнер действительно установил Кэмпбеллу квоту в 175 фунтов хлопка. Вот только Гарнер договорился с Кэмпбеллом - о чем пишет сам Кэмпбелл - о квоте заранее. И после того, как Кэмпбелл справился с заданием — Гарнер выплатил ему премию, за дополнительный сбор (Campbell 1861, pp. 39, 56). Кэмпбелл регулярно собирал хлопка больше, чем установленная квота, чтобы заработать деньги; в его воспоминаниях мы не найдем квоты, которую кто-то поднял сразу после ее выполнения. Из мемуара Кэмпбелла, и других данных по его биографии, также ничего нельзя узнать о новаторском изобретении Беллфера в 1825 году. Кэмпбелл в двадцать пятом году жил в Кентукки, не в Миссисипи  (Campbell 1861, pp. 16-24)[33].

А еще утверждение Баптиста в Publisher’s Weekly - что “мистер Белфер” изобрел систему подталкивания в Миссисипи в 1825 году - противоречит его последующим утверждениям. В сборнике “Slate” 2015 года Баптист рассказывает историю Чарльза Болла, работавшего на хлопковых полях Южной Каролины в начале 1800-х годов. Баптист (Baptist 2015а) пишет: “Мы не знаем, кто изобрел распространенную систему подталкивания: систему, которая позволяла извлечь больше труда, благодаря сочетанию деспотичного надзора и пыток, которые постоянно росли. Но эта система уже существовала в 180-м году, когда Болл прибыл на реку Конгари в 1805 году. Инновации в насилии стали фундаментом системы подталкивания. Порабощенные в Африке рабы на просторах американских полей быстро узнавали, что случится, если они попробуют отстать [в квотах] или сопротивляться”. Здесь Баптист уже считает, что “система подталкивания” существовала уже “в начале 1800 годов”[34].

В обзоре на “Половина никогда не рассказывала” известный историк Эрик Фонер (Foner 2014) утверждает, что и сами плантаторы называли эти методы управления “системой подталкивания”. Но поиск в довоенной сельскохозяйственной прессе или в записях с хлопковых плантаций такого термина станет напрасной тратой времени. Мы не находили. А вот Баптист (Baptist 2014a, p. 116) пишет, что не, что рабовладельцы — сами рабы так называли свой режим работы, “системой подталкивания”. Опять же, поиск в воспоминаниях и интервью бывших рабов упоминания такого термина — будет тщетен. Все, что можно найти — это несколько заметок современников, критически описывающих работу “системы подталкивания”... в выращивании сахара в Вест-Индии (то есть на Карибском архипелаге). Но критике подвергалась куда как более жестокая система организации труда: при которой рабы умирали от пыток и изнеможениям, при которой хищнической эксплуатацией уничтожали землю. И с измельчением трансатлантической работорговли,  на Карибских островах от этой системы отказались — ведь рабы становились всё дороже. Разумеется, нет никаких упоминаний, что в Вест-Индии система куда-то расширялась (Stewart 1823, p. 186; Riland 1827, p. 138)[35].

Баптист (Baptist 2009), похоже ошибочно принял за термин использование рабом из Флориды слова “подталкивание” (pushing). Раб обмолвился “подталкиванием” в, предположительно, случайном разговоре с Филемоном Блиссом, северным аболиционистом, в 1834 или 1835 году. Неназываемый по имени раб жаловался на своего назойливого мастера-надзирателя, который хотел увеличить для раба список задач, не связанных с уборкой урожая. У Блисса также есть упоминание об одном плантаторе, который иногда повышал требования для своих рабов — в случае, если они заканчивали работу раньше[36].

“Подталкивание” есть и у Эйвери Крейвена (Avery Craven 1942, p. 114), который писал: “В новых, еще не освоенных районах, жизнь и труд рабов были гораздо более суровыми, чем в старых. Потому что хозяин, пытающийся разбогатеть на новых землях, был более настойчив, подталкивал их к большему количеству труда”. Крейвен ничего не писал о “системе” и, в отличие от Баптиста, утверждал, что условия труда были тяжелее в ранний период американского рабовладения, а не в конце предвоенного периода[37].

4.2. Баптист и интерпретации воспоминаний рабов

Ошибочное цитирование Баптистом текста Израэля Кэмпбелла — большая проблема. Рассмотрим еще одну манипуляцию с цитатами в книге. Баптист пишет: “Белые южане иногда сами признавали, что рабовладельцы использовали терминологию бухгалтерского, кредитового и дебетового, учета, для определения собранного [рабами] и пыток. Так, в 1835-м году доктор Натчез описывал конец  рабочего дня для рабов: “Надзиратель встречает рабочих у весов для измерения, с фонарем и кнутом в руках. Каждая корзина тщательно взвешивается, нетто вес собранного записывается на грифельную доску, напротив имени сборщика ... [И]ногда на лице отдельного бездельника можно увидеть горечь”: “Слишком много фунтов не хватает” - кричит надзиратель, и берется за кнут, продолжая ругань, “ступай сюда, ты, проклятый ленивый негодяй”, или “Мало фунтов, сука ты” 39”. (Baptist 2014а, p. 133). “39” здесь — номер постраничной сноски-примечания у Баптиста.

Мы подчеркнули текст в цитате, потому что это ведь должен быть текст, принадлежащий перу доктора Натчеза. Ведь на него Баптист ссылается. … Подчеркнутый текст взят из известного отчета доктора Дж. У. Монетта из Миссисипи. Отчет, в качестве приложения, был опубликован Джозефом Холтом Ингрэмом (Ingraham 1836) в его книге “На Юго-Западе, у Янки” (The South-West, By a Yankee). А текст, выделенный в цитате курсивом — отсутствует в воспоминаниях, которые Баптист перечисляет в постраничной сноске за номером 39[38]. Но вообще, такой текст существует — выделенный курсивом отрывок это подредактированная версия рассказа преподобного Фрэнсиса Хоули, из книги Теодора Дуайта Уэлда “Американское рабство, как оно есть: показания тысячи свидетелей”. Книгу опубликовало американское общество по борьбе с рабством в 1839 году. На 96 странице, Хоули пишет: “Слишком много фунтов не хватает!” - кричит надзиратель и берется за кнут, восклицая: “ступай сюда, ты, ленивый негодяй”, или “сука”. “Американское рабство, как оно есть” указано в списке источников Баптиста, но вместо того, чтобы ссылаться на Хоули, в примечании, он приписывает цитату Натчезу[39].

В следующем абзаце Баптист (Baptist 2014а, p. 133) пишет: “Первоначальная квота Чарльза Болла на грифельной доске стала новым минимумом, напротив его имени. Болл понял, что если на следующий день он не соберет этот минимум, тридцать восемь фунтов, то “мне будет тяжко … я знал, что плеть надсмотрщика познакомится с моей спиной”. Но в смысловом контексте текст Болла не заканчивается этим рассуждением и содержит чуть больше слов. Баптист “режет” текст Болла так, чтобы он соответствовал идеям Баптиста. Болл, если цитировать его корректно, пишет “я знал, что плеть надсмотрщика скоро познакомится с моей спиной, если я не выполню столько работы, сколько выполняет любой другой юноша” (Ball 1837, pp. 215–16). Болл, для точности, имеет в виду двух конкретных юношей, которых упоминает в тексте. Они собрали 58 и 59 фунтов хлопка за день, в то время как Болл собрал только 38 фунтов. А еще “грифельной доски” (slate) и “минимума”, о которых пишет Баптист, применительно к Боллу, нет нигде в повествовании самого Болла.

В обсуждаемом отрывке Болл пишет, что его труд оценивают в сравнении с трудом других работников. По Баптисту же труд Болла оценивали в сравнении с его собственными результатами в прошлом. Также Болл пишет, что надсмотрщик, с кнутом в руках, правда, проверял рабочих —  чтобы установить общий “стандарт на сезон” и отранжировать по нему нормы труда. Болл сообщает, что на следующей неделе надсмотрщик “установил дневную работу в размере пятидесяти фунтов; и всем, кто соберет больше, заплатят по центу за фунт лишка” (Ball 1837, p. 217).

Итого, поставленная задача по сбору была ниже, чем результат, который показали два молодых раба. Надсмотрщик ставил меньшие задачи перед стариками и женщинами с детьми. И Болл нигде не упоминает, что ему увеличили бы квоту, если он набрал больше пятидесяти фунтов. На 212-й странице Болл суммирует: “во всех поместьях дневная работа устанавливается надсмотрщиком в соответствии с качеством хлопка; и если раб собирает больше хлопка, то он получает за это деньги; но если ... нужное количество хлопка не собрано, то провинившийся [delinquent] сборщик обязательно будет выпорот” (Ball 1837, p. 212).

Квоты в воспоминаниях Болла исключительно малы, в сравнении с более поздними свидетельствами о сборах. Это связано с тем, что Болл описывает свой опыт работы в Южной Каролине, около 1805 года, задолго до внедрения более урожайных и легких в сборе мексиканских сортов хлопка. Отметим, что Болл указывает на то, что квоты менялись в зависимости от условий работы на поле, от качества хлопка. Что прямо противоречит идее Баптиста о беспрестанно растущих квотах для рабов.

Далее. Баптист пишет: “На хлопковом фронтире каждому человеку устанавливали ​​уникальную индивидуальную квоту, а не некий предел работы, установленный по общему обычаю [выделение полужирным кеглем наше]”. В следующем параграфе автор ссылается на свидетельство Сары Уэллс (Baptist 2014a, p. 133). В коллекции документов Управления по общественным работам США, посвященных рабству (WPA Slave Narratives), Сара Уэллс из Литтл-Рока, в Арканзасе, со слов Сары записано: “Некоторые из рабов собирали по пятьсот фунтов хлопка в день, некоторые — по триста фунтов, некоторые только сотню. Но ЕСЛИ ТЫ НЕ СОБЕРЕШЬ ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ ФУНТОВ ОНИ НАКАЖУТ ТЕБЯ, закуют в колодки”[40].  Как Баптист пересказывает слова Сары (Baptist 2014a, p. 133)? “Сара Уэллс вспоминала, что в округе Уоррен, штат Миссисипи, где она выросла, некоторые рабы собирали по 100 фунтов в день, некоторые 300 и некоторые 500. Но если тебе установили квоту в 250 фунтов, и однажды ты не собрал ее, “они накажут тебя, закуют в колодки и изобьют”. В воспоминаниях Уэллс нет упоминания об индивидуально устанавливаемых квотах, как предполагает идея Баптиста о “системе подталкивания”. Уэллс описывает единую 250-фунтовую “квоту”. Баптист также зачем-то добавляет к воспоминаниям Уэллс фразу “и изобьют”[41].

Здесь даже нельзя сказать, что это ситуация, когда исследователь читает между строк, заполняет пробелы, на основе других воспоминаний, или очищает язык [повествования], чтобы избежать недоразумений. Нет, это ситуация ложной атрибуции и запутывания читателей. Это ситуация, когда исследователь отказывается использовать воспоминания свидетелей, или изменяет их значение таким образом, чтобы они вписывались в нужную Баптисту концепцию. Проблема цитирования, которое существенно отличается от первоисточника, а также неточных, неполных и вводящих в заблуждение цитат не ограничивается примерами выше — две ложных цитаты на одну 133-ю страницу. По понятным причинам не ограничивается — чтение воспоминаний рабов и буквальное их цитирование опровергает идеи Баптиста[42].

Кроме того, концепция Баптиста, которую он пытается “подтвердить” цитатами из воспоминаний, не согласуется с огромным массивом данных из бухгалтерских записей плантаций (Olmstead and Rhode, 2008a). Пример утверждений Баптиста выше уже дан: квоты для рабов только росли и никогда не падали. Но данные по урожаям показывают, что, год за годом, в сезон сбора урожая ставки по сбору хлопка для рабов сперва растут, а затем падают. Если бы концепция Баптиста была реальна — почти каждого раба жестоко избивали бы каждый день, всю последнюю треть сезона сбора. Даже в избирательно цитируемых Баптистом воспоминаниях рабов таких ужасов не найти.

Мы критикуем Баптиста не только за его нарушение даже самых элементарных исторических стандартов, неверное цитирование и искажение фактов. Помимо искажения существующей истории, Баптист пытается обосновать существование  “системы подталкивания”, никогда не существовавшего метода организации труда, и ошибочно утверждает, что сами рабы использовали этот термин. У рабовладельцев хватало стимулов к разработке новых форм организации труда, которые помогли бы повысить продуктивность “живого” имущества. И работ с более тщательным изучением управления и производственных практик на плантациях, работ о причинах увеличения производительности — пока не хватает. Вероятно, одним из таких методов, которые мы и многие другие ученые отмечали ранее, стал улучшенный учет: собранного, работ, расходов (Rosenthal 2013). Развитие капитала, его улучшения (больше тяглового скота, закупка лучших пород, использование сельскохозяйственной техники, и так далее), внедрение новых, более урожайных сортов хлопка, внедрение новых методов культивации — также помогли увеличить общую производительность и производительность на одного рабочего.

Ужесточение пыток могло увеличить производительность. Но Баптист не смог достоверно, с опорой на документы, подтвердить этот тезис, что “качество”, количество и тяжесть пыток резко возросли. И он тем более не приводит никаких доказательств, что существовала некая полувековое развитие пыточных инноваций. Книгу Баптиста даже нельзя использовать, как контраргумент тезису многих историков, что со со временем жестокость пыток, вероятно, снижалась. Его данные о пытках — это, в основном, выборочное цитирование воспоминаний жертв. По воспоминаниям можно узнать, что пытки были широко распространены. Но в этих воспоминаниях нет ничего о количественном росте и инновациях в пытках — нет тех данных, которые подтвердили бы идеи Баптиста[43].

Дебаты о рабстве в экономической истории

Из анализа выше очевидно, что историки NHC слабо знакомы с библиографией, с трудами по экономической истории рабства. Попробуем, с пользой для дела, взять те результаты из литературы по экономической истории, которые пересекаются с идеями, излагаемыми в NHC.

Авторы NHC зазывают читателей утверждениями о рабстве, как о прибыльном экономическом институте. О рабовладельцах-капиталистах, об интеграции рабской системы в национальную и мировую экономику, в торговые и финансовые связи. О процветающей экономике Юга, наконец.

По NHC рабство было динамичной и жизнеспособной системой, а плантаторы наслаждались прибылью и не жертвовали ничем, выбирая между экономическим развитием и сохранением привычного им образа жизни.  Это — сильные утверждения. И… они мало что добавляют к уже давно известным концепциям в экономической истории. Другие утверждения NHC, например, о значимости южного хлопка для национальной экономики, для национальной экспансии в довоенный период — нельзя считать ни оригинальными, ни правильными[44].

В экономической истории идею о нерентабельности экономики плантаций развеяли еще  Альфред Конрад и Джон Мейер, в новаторской работе 1958 года “The economics of slavery in the Antebellum South”. Они рассчитали внутреннюю норму доходности (IRR,  internal rates of return) на рабов в 1850-х годах и пришли к выводу, что инвестиции в рабов были выгоднее большинства альтернативных проектов. В монографиях, подобных труду Конрада и Мейера, анализ выполнялся - или его пытались выполнить - не только по тем фактам, которые были доступны, но и по тем, которые не были (not just because of what they did, but also because of what they could not do). Так, у Конрада и Майера отсутствовал доступ к бухгалтерским книгам плантаций, чтобы рассчитать прибыль напрямую[45]. Вместо них Конрад и Мейер анализировали такие данные, как работоспособность и срок жизни рабов, расходы на поддержание жизнедеятельности рабов, капитальные затраты плантаций, стоимость производимой ими продукции, процентные ставки на финансовых рынках того времени и многие другие.

Ясукичи Ясуба (Yasubaich Yasuba 1961) ввел в обиход ключевое для историографии микроэкономическое различение, между “жизнеспособностью” (“рентабельностью”, viability) и “прибыльностью” рабства. Если у плантаций уменьшалась прибыль, в какой-то момент времени, их экономическая деятельность все равно могла оставаться жизнеспособной, в долгосрочной перспективе — поскольку цена рабов (и других активов) падала бы до момента, когда прибыль восстановится. Владельцы активов будут терять капитал, но сбор хлопка - да и любое производство, в аналогичной ситуации - будет продолжаться, пока цены на рабов будут оставаться выше совокупных затрат на поддержание жизнедеятельности рабов[46]. Ясуба подчеркнул, что в 1850-х годах наблюдался высокий и увеличивающийся с годами разрыв между ценами на рабов и издержками на поддержание жизнедеятельности. Что позволяет нам предположить, что рабство — экономически устойчивый институт.

Статья Ясуба  “The Profitability and Viability of Plantation Slavery in the United States”, вместе с исследованиями Эванса (Evans 1960) и Ричарда Сатча (Sutch 1965), противоречила ранее существовавшим представлениям, что рабство [на Юге] должно было вот-вот исчезнуть по экономическим причинам[47]. И это еще одна идея, о которой громогласно заявили историки NHC... и которую десятилетиями преподавали на курсах экономической истории.

Другое утверждение авторов NHC, что экономика Юга процветала до 1860 года — идея, давно известная и доказанная в “старой” экономической истории. Откуда, собственно, историки NHC и почерпнули данные. Уровень дохода на душу населения в 1840 и 1860 годах был примерно одинаков на севере и юге, а средний доход белого населения на юге был даже выше (Easterlin 1961). Темпы роста дохода на душу, в период с 1840 по 1860 годы, тоже были выше на Юге. Согласно общепринятым оценкам экономической эффективности, по уровню и темпам роста дохода на душу населения, экономика Юга — это  динамично развивающаяся  экономика, весь поздний довоенный период. Люди, принимавшие решения, белая элита Юга, в среднем, очень хорошо справлялась со своими задачами. И всё это тоже преподавали на курсах экономической истории десятилетиями.

Но в попытках найти современные черты и современный капиталистический напор в южной экономике, историки NHC, как правило, забывают об одном обстоятельстве, омрачающем перспективы южной экономики. Довоенный экономический рост создавали два источника: территориальная экспансия на плодородные земли и растущие цены на хлопок. В долгосрочной перспективе эти источники вряд ли можно назвать устойчивыми. Рабовладельческий Юг не создавал институты - образовательные, гражданские и финансовые - для создания и развития инноваций и диверсификации экономики, для “отхода” от хлопка (Wright 1978, pp. 107-27, Wright 2006, pp. 48-82). Поэтому Юг не обладал потенциалом современного экономического роста — потенциалом, который создали на Севере.

Беккерт, Джонсон и Баптист в своих трудах с напором утверждают, что довоенный Юг был главным инициатором национальной экспансии. Правда, историки NHC почему-то не упоминают, что эту идею уже не раз предлагали в прошлом. Не раз предлагали, не раз строго моделировали, не раз отвергали. В литературе по экономической истории у этой идеи есть своё название — теория роста штапелей хлопка, Cotton Staple Growth Theory. Зарождение теории, видимо, надо отнести на годы издания книг Гая Каллендера (Callender 1902) и Луиса Шмидта (Schmidt 1939).

Другой исследователь, писавший о теории хлопкового роста — Дуглас Норт (North 1961, pp. 67, 189). В 61-м году Норт яростно отстаивал идею, хлопка, как “главного двигателя” экономического роста США в 1815-1843 годах. Норт считал, что “спрос на продовольствие Запада, на услуги и промышленные товары Северо-Востока, в основном, создавали сбор и торговля хлопком, от доходов которых зависели все”. 

За полвека до аргумента Джонсона о продовольственной зависимости Юга, Норт писал (North 1961, p. 67): “именно Запад обеспечивал продовольствием Юг”, а Юг, в свою очередь, “важнейший рынок Запада”. Поскольку хлопок стал “товаром, внешний спрос на который значительно вырос» и поскольку на хлопок «приходилось больше половины всей стоимости экспорта”, Норт пришел к выводу (North 1961, p. 68), что “хлопок стал самой важной и явственной причиной экспансии”, в 1815-1843 годах. И хлопок оставался важной движущей силой национального экономического роста до 1860 года.       

         Коллеги Норта, “новые экономические историки”, решительным натиском разбили его ключевой тезис и веру в хлопок. Хлопок, как ведущий экспортный продукт США в довоенный период, ни у кого не вызвал нареканий. Сомнения вызывали его значимость для экономического роста —  экспорт всего хлопка давал 10% вклада в ВВП страны (Kravis 1972). На Графике 1, ниже, мы отобразили значение экспорта хлопка, как долю в стоимости экспорта из США. А затем отобразили доходы от всего экспорта, и от хлопка, в отдельности, как долю от ВВП[48]. Как мы видим, экспорт хлопка составлял очень небольшую долю национального продукта — менее 5 процентов, почти весь довоенный период (Engerman and Gallman 1983, p. 28).

График 1. Экспорт хлопка, как доля от торгового экспорта и от ВВП США

Источники: данные по экспорту хлопка (Series Ee571) торговому экспорту  (Ee366) и номинальному ВВП (Ca10, Ca9 and Ca13) взяты из Carter et al. (2006) .

 

Более того, хлопок не был даже самым важным сельскохозяйственным товаром, в стоимостном выражении. Этот знак почета принадлежит кукурузе. Стоимость мелкозерновых культур (вместе взятых) и сена (hay), как доля в ВВП, также часто “взлетала” выше хлопка[49]. Возможно, более удивительным фактом - если смотреть на него с колокольни NHC - будет стоимость кукурузы. Именно она, а не хлопок, дала самый богатый урожай Юга, в стоимостном выражении, в 1839 и 1849 годах! Некоторое знакомство с историческими данными помогло бы историкам NHC снизить накал сенсационных заявлений о хлопке и его роли.

Если изучить данные торговли, связывающей Юг с Северо-Востоком и с Северо-Западом, то они тоже опровергают интерпретации NHC о проблемах с продовольствием и теорию о хлопке, как о ключевом движителе экономики[50]. Используя данные переписи 1839 года, Ричард Истерлин (Easterlin 1961) показал, что сбор кукурузы на душу населения, а также количество голов свиней и крупного рогатого скота на Юге превышали средний показатель по стране. Только по пшенице южные штаты отставали от среднего по стране. Связано это, в основном, с болезнями, которые косили пшеницу на юге. Чтобы решить эту проблему, южане выращивали кукурузу, занявшую место в южной диете и культуре.

В реальной истории Восток, а не Юг, был регионом с дефицитом продовольствия[51]. Альберт Фишлоу (Fishlow 1964) определил, что большая часть продовольствия, сплавляемая по Миссисипи, отправлялась на Северо-Восток, на внешние рынки и на городские рынки Нового Орлеана. На южных плантациях потребляли менее одной пятой от продовольственного экспорта Запада[52]. Уильям Паркер и Роберт Галлман разработали и изучили свою знаменитую выборку южных ферм и плантаций в округах-производителях хлопка — не в последнюю очередь для того, чтобы проверить тезисы Дугласа Норта. Исследователи пришли к выводу, что в 1859 году южные фермы и плантации, как правило, обеспечивали себя едой самостотельно (Gallman 1970).

И, конечно, проблема многих утверждений из исследований NHC, о торговле между американскими регионами — в том, что эти утверждения ни на чем толком не основываются, ни на каких фактах. Это всего лишь хорошо замаскированные предположения. И поэтому эти утверждения не особо зависят ни от старых, ни от новых архивных исследований.

На Графике 1, выше, показаны реальные, а не преувеличенные NHC данные об экономической значимости хлопка. Интересно, что тот же Баптист осознает слабость позиции и у него можно найти указание, что сбор хлопка около 1836 года оценивался примерно в 77 миллионов долларов США и “около 5% всего валового внутреннего продукта” (что примерно соответствует Графику 1).

Но затем, с помощью скверных перерасчетов национального продукта, Баптист “раздувает” стоимость хлопка до более чем 600 миллионов долларов, до “почти половины от всей экономической активности Соединенных Штатов в 1836”. Путем добавления стоимости “ресурсов”, земли и рабов, использованных для сбора хлопка, Баптист удваивает стоимость собранного, хотя эти расходы уже включены в стоимость хлопка. Сумму в 400 миллионов Баптист “добивает” учётом стоимости всех сделок, всего потока ценных бумаг, связанных с хлопковой экономикой. Хотя продажа активов, промежуточная стоимость, и финансовые операции “из рук в руки” не учитываются при расчетах ВВП. Кроме того, Баптист (Baptist 2014a, pp. 321–22) зачем-то добавляет к хлопковой экономике “денежные затраты мельниц и свиноферм Иллинойса” - их продукция шла и на Юг - и всевозможные другие расходы. Если использовать такую странную методологию, суммировать все возможные расходы, связанные с хлопком и с другими первичными продуктами, то их сумма запросто превысит 100 процентов ВВП.

         Сейчас понятно, что Баптист сильно преувеличил “роль” хлопка в американской экономике. Но он еще и, в пику Беккерту, значимо завысил и стоимость рабов (Hilt 2017, p. 518; Majewski 2015, p. 11 , Olmstead 2015, pp. 919-23). По Баптисту (Baptist 2014a, p. 352) “3,2 миллиона человек, порабощенных в Америке, стоили в 1850-м 1,3 миллиарда долларов, пятую часть национального богатства и как почти весь валовый национальный продукт за год” [выделение полужирным добавлено нами].

Для подтверждения Баптист цитирует Роберта Галлмана, крупного исследователя, изучающего историю американского национального дохода и богатства, его статью 1986 года. Проблема в том, что Галман (Gallman 1986) в помянутой статье не оценивает ВНП в 1850-м и нигде не сравнивает стоимость рабов с национальным богатством. Но у Галмана есть такие подсчеты в статьях 1966 и 2000 годов (Gallman 1966, 2000). По этим подсчетам, соотношение стоимости рабов к национальному доходу составляет примерно половину от указанной Баптистом[53].

Хотя Баптист и национальное богатство (капитал) посчитал неверно. Если мы возьмем указанную Галлманом стоимость рабов (1,3 миллиарда долларов) и добавим её к расчетам богатства в 1850-м (Gallman 1986, p. 204) — получим общую стоимость национального богатства США, “свободного” и “несвободного”, в размере 9,19 миллиардов долларов.

Рабы в 1850 году, таким образом, “обеспечивали” лишь 14,1 процента национального богатства (национальное богатство пишем в делимое дроби, стоимость рабов в делителе)[54]. Это “всего-то” на 40 процентов меньше оценки Баптиста. 

Для сравнения, сельскохозяйственные земли (включая благоустроенную (including improvements), в 1850 году стоили 3,27 миллиарда, или около 35,6% от стоимости национального богатства (Carter et al., 2006, Series Da23). Рабы, безусловно, стоили много и составляли значимую часть национального богатства США. Но, всё-таки, не так много, как утверждал Баптист[55].

Ссылка Баптиста на Галлмана, по-видимому — попытка обосновать собственные расчеты. Баптист (Baptist 2014a, p. 246) в своей таблице 7.1 показывает стоимость порабощенного населения, как долю от национального богатства США по декадам, с 1790 по 1870. Его расчеты богатства за 1830-1870 годы совпадают с расчетами Серии (временного ряда) А2 из многотомного сборника “Историческая статистика”, тома за 1949-й год (Historical Statistics 1949, 1, 9)[56]. Проблема в том, что этот временной ряд, построенный еще в далеком 1881 году, давно отброшен исследователями — о чем свидетельствует его, ряда, исключение из всех последующих переизданий сборника[57].

Баптист, к сожалению, лишь мутит воду, но мало что добавляет к интерпретациям рабского капитала, предложенным Гэвином Райтом (Wright 2006) и другими (см. График 2). Общая стоимость рабов - и, следовательно, их доля в национальном богатстве - зависела от цен на рабов, которые не отличались устойчивостью. После прекращения международной работорговли, предложение американских рабов, в общем, стало фиксированным, в краткосрочной перспективе, и могло расти только темпами естественного прироста. Это примерно 2,4 процента роста в год, в долгосрочной перспективе. Вопреки мнению Беккерта (Beckert 2014a, p. 241; 2014b), предложение рабского труда на довоенном Юге, в целом, не эластично. Относительный зафиксированное предложение рабов, вместе с колебаниями спроса, помогают понять неустойчивость цен на рабов, бум и спад в середине 1830-х годов и последующий бум цен в 1850-х.

График 2. Реальные цены и стоимость рабского капитала, 1820-1860.

Источники: Carter et al. 200, Bb212 “средние цены на рабов”; Bb213 “стоимость рабского капитала”; разделены на Ca13 “дефлятор ВВП”, где 1860 = 100.

Заключение

Рассмотренные нами книги — авангард растущего интереса историков к осмыслению рабства и капитализма. В прошлом, историки и экономисты (иногда работавшие в команде) сообща продвигали “фронтир” наших знаний о рабстве, экономическом развитии Юга и о капитализме. Это был диалог двух наук, продуктивный и стимулирующий на новые свершения.

Со временем интеллектуальный обмен экономистов и историков ухудшился. Некоторые экономисты выполняли все более сложную “техническую” работу, которая, временами, выходила за рамки понимания одних историков. Другие, напротив, оскорбились поведением экономистов (некоторых), которые чрезмерно щеголяли своими результатами и методологией. Кроме того, многие из историков стали избегать таких “мирских”, приземленных тем, как рабство и капитализм, обращаясь к более ускользающим и и менее детерминированным вопросам прошлого (Adelman and Levy 2014).

Возрождение интереса, в новом издании экономической истории, которое получило имя NHC — долгожданное событие. И историки, и экономисты должны извлечь выгоду из (вновь) процветающего обмена[58]. Для Ротмана (Rothman 2014, p. 466) исследование капитализма “предоставляет историкам возможность вернуть себе экономическое прошлое, огромный пласт человеческого опыта — слишком важный, чтобы оставить его экономистам”. Мы согласны с таким подходом и все еще с нетерпением ждем мудрости и хорошо обоснованных интерпретаций, которые могут предложить историки.

Например, представители NHC заново поднимают вопросы о рабовладении, как типе экономической деятельности, о рабах, как финансовых активах, об обеспечении прав  собственности на эти активы. Это важные вопросы, для понимания природы финансовых кризисов и  предпринимательской деятельности (см. Schermerhorn 2015a, Boodry 2013, и  Gonzales, Marshall, Naidu 2017).

В работах по клиометрике (для лучшего знакомства с ними можно начать со  Steckel 1986) хорошо изучены ужасные условия жизни рабов на раннем этапе становления американского рабовладения, “страшное детство” американской экономики. Литература NHC вновь привлекает внимание к этим ужасам и подчеркивает жестокость рабовладельческой системы. Другой вопрос, который интересен авторам NHC и который еще не до конца изучен — как и в чем различается влияние принудительного труда на экономический рост в краткосрочной и долгосрочной перспективе (Engerman and Sokoloff 2011). Здесь вполне возможно и желательно плодотворное сотрудничество и междисциплинарный обмен знаниями.

Однако в рассмотренных в нашей статье книгах содержится общий для них набор проблем, которые, скорее, душат междисциплинарный обмен, а не помогают его развить. Самая главная проблема NHC — её авторы не придерживаются стандартов и принципов, которые долгое время считались святыми у историков. Авторы NHC допускают слишком много фактических ошибок. Некоторые из этих ошибок, например, желание “раздуть” роль хлопка в экономическом развитии, уже воспроизводят в других научных трудах, в Интернете, в учебниках.

Историкам важно обуздать это распространение, исправить ошибки и порождаемые ими заблуждения. Печально, что многие из ошибок NHC можно было выявить еще до публикации, если бы шел активный междисциплинарный обмен информацией.

Как бы то ни было, ни доказательства авторов NHC, ни их методология не подтверждают основные идеи концепции. Рабство не играло ключевой роли в Промышленной революции или в хлопководстве Хлопковое капиталисты, без сомнения, пытались повлиять на внешнюю политику Великобритании. Но они не диктовали британскому правительству его действия в истории с покупкой Луизианы. Они не смогли обеспечить “криминализацию” нарушений трудовых договоров в Индии, в годы хлопкового дефицита. Они не дирижировали распространением издольной системы в послевоенном Юге. Рабский труд не был дешев, а предложение рабского труда в США не стало эластичным после запрета международной работорговли в 1807 году. США превзошли Индию и другие регионы планеты в хлопководстве,, несмотря на более дорогой труд. Хлопководство имело важное значение для довоенной американской экономики, общая стоимость рабского капитала была велика  — но литература NHC преувеличивает масштабы обоих явлений. "Системы подталкивания” и постоянных новаций в пытках не существовало и никто их так не называл.

Общая методологическая проблема авторов NHC приводит их ко многим ошибочным интерпретациям. Авторы выборочно цитируют материалы, отбирают только удобные для себя, из общего исторического массива источников, не рассматривая остальные. В некоторых случаях авторы скрывают от читателей противоречивые свидетельства из выбранных ими материалов. Причем это касается интерпретаций как качественных, так и количественных. Как мы показали выше, Баптист выбирает только отдельные свидетельства рабов, которые якобы демонстрируют существование развивающейся пыточной системы. В некоторых воспоминаниях рабов, взаправду, содержатся сведения, похожие на утверждения Баптиста — но только похожие и связанные не с его идеей, а с конкретными местами и условиями. О воспоминаниях рабов, которые противоречат его утверждению, о большом количестве таких воспоминаний, Баптист даже не упоминает. Как и весьма избирательно цитирует отобранные материалы, чтобы и свидетельства из них ему не противоречили. И речь сейчас даже не про его предположения, или о нашем игнорирования тех воспоминаний, которые он приводит. Нет, речь о банальном дословном цитировании слов людей, проверке этих слов, контекстуальной и перекрестной, в свете других свидетельств.   

Рабовладение действительно помогло увеличить размеры фермерских хозяйств на Юге, сделала многих рабовладельцев богатыми и стало жуткой системой угнетения для чернокожих. Это была жестокая и дикая эксплуататорская система. Она разорилаа многих белых, которые существовали на обочине более иерархического, менее урбанизированного, менее образованного и менее динамичного общества, созданного рабовладением на Юге.

Но. Богатство рабовладельцев не играло существенной роли для национального экономического развития. И политика, которую рабовладельческая элита навязывала местным, штатовским и национальным правительствам, становилась пагубной для развития.

Рабовладение показало себя эффективной системой организации выращивания, сбора и торговли хлопком — но едва ли это была единственная возможная система. Рабство — это национальная трагедия, уничтожившая бессчетное количество людей. Рабство препятствовало экономическому росту в долгосрочной перспективе и создало социальные и расовые разногласия, которые терзают американскую нацию до сих пор.

По мере “взросления” NHC и её авторов — ей стоило бы перенимать сильные стороны, методы и инструменты традиционной исторической науки. Те методы, которых скрупулезно придерживается подавляющее большинство историков. Эти сильные стороны — правильное цитирование источников, пристальное и аккуратное их чтение, создание непротиворечивых выводов, которые подтверждаются фактическими доказательствами, и интеграция выводов в контекст историографии.

Такая, зрелая литература, стала бы ценной для нас и продвинула бы наше понимание капитализма, рабства и истории экономики.

Благодарности

Мы благодарим за помощь и комментарии к нашей работе Рана Абрамицки, Брэда Бархама, Свена Беккерта, Хойта Блекли, Тревора Бернарда, Джона Клегга, Питера Кокланиса, Пола Дэвида, Грегори Даунса, Стэнли Энгермана, Марка Фландро, Виктора Голдберга, Авнера Грейфа, Тимоти Гуиннане, Джейкоба Ханкина, Марка Херси, Эрика Хилта, Филиппа Хоффмана, Джошуа Хаусмана, Даниэля Иммервахра, Дугласа Ирвина, Наоми Ламоре, Питера Линдерта, Тревона Логана, Дебин Ма, Роберта Марго, Ларри Нила, Дуга Нельсона, Джеймса Оукса, Александра Пердода, Тома Пикетти, Джонатан Притчетт, Эрика Раучвей, Кейтлин Розенталь, Жан-Лоран Розенталя, Элиса Ротелла, Тиртханкара Роя, Мэтью Спунера, Лорена Уолша, Дэвида Веймана, Гэвина Райта и Габриэля Цукмана. Мы благодарим участников семинара и слушателей Калифорнийского технологического университета, юридической школы Колумбии, Дартмута, штат Миссисипи, Монреаля, Стэнфорда, UC Davis, UC Merced, Тулейнского университета, ASSA, OAH, WEAI и AHA. Мы также благодарим Шона Галлахера и Майкла Хаггерти за их помощь в исследовании, а также Клару Харроу из архива ING Baring, в Лондоне. Все эти люди помогли нам и мы им глубоко благодарны, а ответственность за возможные ошибки в тексте несем только мы.

Дополнительные материалы, связанные со статьей, любезный читатель может найти в онлайн-версии работы, DOI: 10.1016 / j.eeh.2017.12.002.

Источники

  1. Adams, E.D., 1918. British Diplomatic Correspondence Concerning the Republic of Texas, 1836–1846. Texas State Historical Association, Austin.
  2. Adelman, J., Levy, J., 2014. The fall and rise of economic history. Chron. High. Educ. 61 (14) 1 December .
  3. Alston, L.J., Kaffman, K.D., 2001. Competition and the compensation of sharecroppers by race: a view from plantations in the early twentieth century. Explor. Econ. Hist. 38, 181–194.
  4. American Cotton and Its Prospects, American Cotton Planter 1, no. 8 (Aug. 1853), p. 229.
  5. Anderson, R.V., Gallman, R.E., 1977. Slaves as fixed capital: slave labor and Southern economic development. J. Am. Hist. 64 (1), 24–46.
  6. Anon, 1875. Work and Wages. In: Professional Papers on Indian Engineering Ser. 2, vol. V, pp. 178–201.
  7. Atack, J., Passell, P., 1994. A new economic view of American history: from colonial times to 1940, second ed. Norton, New York.
  8. Ball, C., 1859. Fifty Years in Chains; or, the Life of an American Slave. H. Dayton, New York.
  9. Baptist, E.E., 2009. The slave labor camps of Antebellum Florida and the pushing system. In: Cassanello, R., Shell-Weiss, M. (Eds.), Florida’s Working-Class Past: Current Perspectives On Labor, Race, and Gender from Spanish Florida to the New Immigration. University Press of Florida, Gainesville, pp. 64–85.
  10. Baptist, E.E., 2014a. The Half Has Never Been Told: Slavery and the Making of American Capitalism. Basic Books, New York.
  11. Baptist, E.E., 2014b. On slavery and management Publisher’s Weekly 3 Aug., p. 38 and 1 Aug. 2014
  12. http://www.publishersweekly.com/pw/by-topic/authors/interviews/article/6....
  13. Baptist, E.E., 2015a. www.slate.com/articles/life/the_history_of_american_slavery/2015/08/slav... necessity.2.html.
  14. Baptist, E.E., 2015b. The Junto 4 November. http://earlyamericanists.com/2015/11/04/guest-post-correcting-an-incorre... .
  15. Baptist, E.E., 2016. Toward a Political Economy of Slave Labor: Hands, Whipping-Machines, and Modern Power. In: Beckert, S., Rockman, S. (Eds.), Slavery’s Capitalism: A New History of American Economic Development. University of Pennsylvania Press, Philadelphia, pp. 31–61.
  16. Beckert, S., 2004. Emancipation and empire: reconstructing the worldwide web of cotton production in the age of the American civil war. Am. Hist. Rev. 109 (5), 1405–1438.
  17. Beckert, S., 2014a. Empire of Cotton: A Global History. Knopf, New York.
  18. Beckert, S., 2014b. Slavery and capitalism. Chron. High. Educ. 14 December.
  19. Berry, T., 1943. Western Prices before 1861. Harvard University Press, Cambridge, MA.
  20. Blackburn, R., 2015. White gold, black labour. New Left Rev. 95, 151–160 Sept.-Oct .
  21. Bliss, P. , 1836. Slavery in Florida, No. 1. Narrative of Amos Dresser. With ... Two Letters from Tallahassee, Relating to the Treatment of Slaves. American Anti-Slavery Society, New York.
  22. Bliss, P., 1894. “Letters On Slavery. ”Oberlin College, Special Collections Library.
  23. Boodry, K.S. , 2013. The Common Thread: Slavery, Cotton and Atlantic Finance from the Louisiana Purchase to Reconstruction. Department of History, Harvard University.
  24. “British India and the United States”, Savannah Daily Republican , 1842.
  25. Bruchey, S., 1967. Cotton and the Growth of the American Economy, 1790-1860. Harcourt-Brace-World, New York.
  26. Callender, G.S., 1902. The early transportation and banking enterprises of states in relation to the growth of corporations. Q. J. Econ. 17, 111–162 November.
  27. Campbell, I., 1861. An Autobiography. Bond and Free. The Author, Philadelphia.
  28. Carter, S.B., et al. (Eds.), 2006. Historical Statistics of the United States, Earliest Times to the Present: Millennial Edition. Cambridge University Press, New York.
  29. Conrad, A.H., Meyer, J.R., 1958. The economics of slavery in the Antebellum South. J. Polit. Econ. 66, 95–122.
  30. Craven, A., 1939. The ‘Turner Theories ’and the South. J. South. Hist. 5 (3), 291–314.
  31. Craven, A., 1942. The Coming of the Civil War. University of Chicago Press, Chicago.
  32. Cropper, J., 1823. Letter Addressed to the Liverpool Society For Promoting the Abolition of Slavery on the Injurious Effects of High Prices of Produce and the Beneficial Effects of Low Prices On the Condition of Slaves. Hatchard & Son, London.
  33. David, P., Gutman, H., Sutch, R., Temin, P., Wright, G., 1976. Reckoning With Slavery. Oxford University Press, New York.
  34. Denault, D.J., 1993. An Economic Analysis of Steam Boiler Explosions in the Nineteenth-Century United States. Department of Economics, University of Connecticut .
  35. Dierksheide, C., 2014. Amelioration and Empire: Progress and Slavery in the Plantation Americas. University of Virginia Press, Charlottesville, VA.
  36. Donnell, E.J., 1872. Chronological and Statistical History of Cotton. The Author, New York.
  37. Easterlin, R.A. , 1961. Regional income trends, 1840-1950. In: Harris, Seymour (Ed.), American Economic History. Macmillan, New York, pp. 525–547.
  38. Einhorn, R., 2014. A Review of Walter Johnson’s River of Dark Dreams. The Nation 11 February.
  39. Ellison, T., 1858. Handbook of the Cotton Trade. Longman, Green, London.
  40. Ellison, T., 1886. The Cotton Trade of Great Britain. Effingham Wilson, London.
  41. Engerman, S.L., Gallman, R.E., 1983. U.S. economic growth, 1790-1860. Res. Econ. Hist. 8, 1–46.
  42. Engerman, S.L., Sokoloff, K.L., 2011. Economic Development in Americas since 1500: Endowments and Institutions. Cambridge University Press, New York.
  43. Evans Jr., R., 1960. The Economics of Negro Slavery. In: National Bureau for Economic Research. Aspects of Labor Economics. Princeton University Press, Princeton, NJ.
  44. Fedorak, C.J., 2002. Henry Addington: Prime Minister, 1801-1804: Peace, War, and Parliamentary Politics. Univ. of Akron Press, Akron, OH.
  45. Fishlow, A., 1964. Antebellum Interregional Trade Reconsidered. Am. Econ. Rev. 54, 352–364 (May).
  46. Fogel, R.W., 1964. Railroads and American Economic Growth: Essays in Econometric History. Johns Hopkins University Press, Baltimore.
  47. Fogel, R.W., 1989. Without Consent or Contract: The Rise and Fall of American Slavery, I. Norton, New York.
  48. Fogel, R.W., 2003. The Slavery Debates, 1952-1990: A Retrospective. Louisiana State University Press, Baton Rouge.
  49. Fogel, R.W., Engerman, S.L., 1974. Time On the Cross: The Economics of American Negro Slavery Vols. I and II. Little, Brown, Boston.
  50. Foner, E., 2014. A Brutal Process: ‘The Half Has Never Been Told,’ By Edward E. Baptist. New York Times 3 October.
  51. Gallman, R.E., 1970. Self-sufficiency in the cotton economy of the Antebellum South. In: Parker, William (Ed.), The Structure of the Cotton Economy of the Antebellum South. Washington, DC, Agricultural History Society, pp. 5–24.
  52. Gallman, R.E., 1986. The United States Capital Stock in the Nineteenth Century. In: Engerman, Stanley L., Gallman, Robert E. (Eds.). In: Long-Term Factors in American Economic Growth. Studies in Income and Wealth, 51. University of Chicago Press, Chicago, pp. 195–213.
  53. Gallman, R.E., 2000. Economic Growth and Structural Change in the Long Nineteenth Century. In: Engerman, Stanley L., Gallman, Robert E. (Eds.), Cambridge Economic History of the United States. Vol. II. The Long Nineteenth Century. Cambridge University Press, New York, pp. 1–56.
  54. Global Price and Income History Group, main file list, http://gpih.ucdavis.edu.
  55. Gonzales, F. , Marshal, G. , Naidu, S., 2017.S tart-up nation? Slave wealth and entrepreneurship in civil war Maryland. J. Econ. Hist. 77, 373–405 2 (June).
  56. Goyette, B., 2014. 5 Things About Slavery You Probably Didn’t Learn In Social Studies: A Short Guide To “The Half Has Never Been Told”. Huffington Post 23 Oct..
  57. Gudmestad, R.H., 2011. Steamboats and the Rise of the Cotton Kingdom. Louisiana State Univ. Press, Baton Rouge.
  58. Haines, M., Fishback, P., Rhode, P., 2016. United States Agriculture Data, 1840 - 2012. ICPSR35206-v3. Inter-university Consortium for Political and Social Research, Ann Arbor, MI [distributor], 2016-06-29 https://doi.org/10.3886/ICPSR35206.v3.
  59. Haites, E. , Mak, J. , Walton, G., 1975. Western River Transportation: The Era of Early Internal Development, 1810-1860. Johns Hopkins University Press, Baltimore.
  60. Hansard’s Parliamentary Debates, 1863. Third Series, Vol. CLXXII. Cornelius Buck, London.
  61. Harnetty, P., 1966. The imperialism of free trade: Lancashire, India, and the cotton supply question, 1861 − 1865. J. Br. Stud. 6 (1), 70–96 (Nov.).
  62. Harris, W.J. , 1994. Crop choices in the Piedmont before and after the civil war. J. Econ. Hist. 54, 526–542 3 (Sept.).
  63. Hayami, Y. , Ruttan, V., 1985. Agricultural Development: An International Perspective, Revised and Expanded Edition. Johns Hopkins Univ. Press, Baltimore.
  64. Henderson, W.O., 1969. The Lancashire Cotton Famine, 1861-1865. Kelly, New York.
  65. Herbst, L.A., 1976. Interregional commodity trade from the North to the South and American economic development in the Antebellum period. J. Econ. Hist. 35 (1), 264–270 (March).
  66. Hilt, E., 2017. Economic history, historical analysis, and the “New History of Capitalism”. J. Econ. Hist. 77 (2), 511–574 (June).
  67. Hochschild, A., 2014. Review of ‘Empire of Cotton ’By Sven Beckert. New York Times 31 Dec.
  68. Hoenack, S.A., 1964. Appendix I: Part B historical censuses and estimates of wealth in the United States. In: Kendrick, John W. (Ed.). In: Measuring the Nation’s Wealth: Studies in Income and Wealth, 29. GPO, Washington, DC, pp. 177–218.
  69. Holmes, G.K., 1912. Cotton Crop of the United States, 1790-1911. US Department of Agriculture, Bureau of Statistics Circular, 32. GPO, Washington, DC. http://www.baringarchive.org.uk/features_exhibitions/louisiana_purchase/ Baring archive reference: NP1.A4.28.
  70. Ingraham, J.W. , 1836. The South-West, By a Yankee. New York, Harper and Brothers.
  71. Johnson, W., 2013. River of Dark Dreams: Slavery and Empire in the Cotton Kingdom. Harvard University Press, Cambridge, MA .
  72. Junto. “Science, Meet Slavery: ‘River of Dark Dreams ’and the future of slavery scholarship”. http://earlyamericanists.com/2013/06/08/science-meet-slavery-walter- johnsons-river-of-dark-dreams-and-the-future-of-slavery-scholarship/.
  73. Kravis, I.B., 1972. The role of exports in nineteenth-century United States growth. Econ. Dev. Cult. Change 20 (3), 387–405 (Apr.).
  74. Lamoreaux, N., 2003. Rethinking the transition to capitalism in the early American Northeast. J. Am. Hist. 90 (2), 437–461 (Sept.).
  75. Lebergott, S., 1984. The Americans: An Economic Record. Norton, New York.
  76. Lindstrom, D.L., 1970. Southern dependence upon interregional grain supplies: a review of trade flows, 1840-1860. In: Parker, William (Ed.), The Structure of the Cotton Economy of the Antebellum South. Washington, DC, Agricultural History Society, pp. 101–114. Washington, DC.
  77. Majewski, J., 2015. Slavery and Capitalism: A Critique of the Recent Literature. U.C. Santa Barbara Working Paper.
  78. Mak, J. , Walton, G.M., 1972. Steamboats and the great productivity surge in river transportation. J. Econ. Hist. 32 (3), 619–640 (Sept.) .
  79. Mann, J.. 1860. Cotton trade of Great Britain: its rise, progress, and present extent London: Simpkin, Marshall.
  80. Mitchener, K.J., McLean, I.W., 2003. The productivity of US States since 1880. J. Econ. Growth 8 (1), 73–114 (March).
  81. Moore, R. J. 1966. Sir Charles Wood’s Indian policy, 1853-66 Manchester, England: Manchester University Press. Mukerjee, R. , 1945. Economic History of India: 1600-1800. Longmans, Green, London.
  82. North, D.C., 1961. Economic Growth of the United States: 1790-1860. Prentice Hall, Englewood Cliffs, NJ.
  83. Northup, S., 1853. Twelve Years a Slave. Derby and Miller, Auburn, NY.
  84. Olmstead, A.L., 2015. Roundtable of reviews for the half has never been told. J. Econ. Hist. 75 (3), 919–931 (Sept.).
  85. Olmstead, A.L. , Rhode, P.W., 2008. Creating Abundance: Biological Innovation and American Agricultural Development. Cambridge University Press, New York.
  86. Olmstead, A.L., Rhode, P.W., 2008a. Biological innovation and productivity growth in the Antebellum cotton economy. J. Econ. Hist. 68 (4 (Dec.)), 1123–1171.
  87. Olmstead, A.L., Rhode, P.W., 1993. Induced innovation in American agriculture: a reconsideration. J. Polit. Econ. 101, 100–118 1 (Feb.).
  88. Olmstead, A.L., Rhode, Paul W., 2011. Productivity growth and the regional dynamics of Antebellum Southern development. In: Rhode, P.W., Rosenbloom, Joshua, Weiman, David (Eds.), Economic Evolution and Revolution in Historical Time. Stanford University Press, Stanford, CA, pp. 180–213.
  89. Paskoff, P.F., 2007. Troubled Waters: Steamboat Disasters, River Improvement, and American Public Policy, 1821-1860. Louisiana State University Press, Baton Rouge.
  90. Perkins, B., 1955. The First Rapprochement: England and the United States, 1795-1805. University of California Press, Berkeley.
  91. Pickering, S. , 2015. Israel S. Campbell. In: Smith, Gerald, McDaniel, Karen, Hardin, John (Eds.), Kentucky African American Encyclopedia. Univ. Press of Kentucky, Lexington.
  92. Piketty, T., 2014. Capital in the Twenty-First Century, Trans. by Arthur Goldhammer. Harvard University Press, Cambridge, MA.
  93. Piketty, T., Zucman, G. , 2014. Capital is back: wealth income ratios in rich countries, 1700 − 2010. Q. J. Econ. 129 (3) 1255-1310 and Appendix.
  94. Ransom, R., Sutch, R., 1977. One Kind of Freedom: The Economic Consequence of Emancipation. Cambridge University Press, New York.
  95. Redford, A., 1956. In: Manchester Merchants and Foreign Trade, Vol. II. Manchester University Press, Manchester, England, pp. 1850–1939.
  96. Riland, J., 1827. Memoirs of a West-India Planter. Hamilton, Adams, & Co., London.
  97. Roeckell, L.M., 1999. Bonds over bondage: British opposition to the annexation of Texas. J. Early Repub. 19 (2), 257–278 (Summer).
  98. Rosenthal, C.C. , 2013. From Memory to Mastery: Accounting for Control in America, 1750-1880. Enterp. Soc. 14 (4), 732–748 (Dec.).
  99. Rothman, S., 2014. What makes the history of capitalism newsworthy? J. Early Am. Repub. 34, 439–466 (Fall).
  100. Roy, T. , Swamy, A.V., 2016. Law and the Economy in Colonial India. University of Chicago Press, Chicago.
  101. Royce, C.C., 1899. “Indian Land Cessions in the United States. ”In Eighteenth Annual Report of the Bureau of American Ethnology to the Secretary of the Smithsonian Institution, 1896–1897. Pt. 2. Washington, DC: GPO.
  102. Schermerhorn, C., 2015a. The Business of Slavery and the Rise of American Capitalism, 1815-1860. Yale University Press, New Haven.
  103. Schermerhorn, C., 2015b. Slave trading in a republic of credit: financial architecture of the US slave market, 1815 − 1840. Slavery Abolit. 36 (4), 586–602.
  104. Schmidt, L.B., 1939. Internal commerce and the development of the national economy before 1860. J. Polit. Econ. 47, 798–822 Dec. 1939.
  105. Select Committee on East India Finance, 1871. Report of the Select Committee On East India Finance. House of Commons Parliamentary Papers, London.
  106. Shlomowitz, R., 1979. The origins of Southern sharecropping. Agri. Hist. 53 (3), 557–575 (July).
  107. Silver, A.W., 1966. Manchester Men and Indian cotton, 1847-1872. Manchester University Press, Manchester, England.
  108. Smith, J.H. , 1911. The Annexation of Texas. Baker and Taylor, New York.
  109. Sokoloff, K.L., 1986. Productivity growth in manufacturing during early industrialization. In: Engerman, Stanley L., Gallman, Robert E. (Eds.), Long-Term Factors in American Economic Growth. In: Studies in Income and Wealth, 51. University of Chicago Press, Chicago, pp. 679–736.
  110. Stampp, K., 1956. The Peculiar Institution: Slavery and the Ante-Bellum South. Vintage Books, New York.
  111. Steckel, R.H., 1986. A dreadful childhood: the excess mortality of American slaves. Soc. Sci. Hist. 10 (4), 427–465 (Winter).
  112. Stewart, J., 1823. A View of the Past and Present State of the Island of Jamaica. Oliver & Boyd, Edinburgh.
  113. Sutch, R., 1965. The profitability of Ante Bellum slavery − revisited. South. Econ. J. 31, 365–377 (April).
  114. Taylor, G.R., 1951. The Transportation Revolution, 1815-1860. Rinehart, New York. Temin, P., 1983. Patterns of cotton agriculture in post-Bellum Georgia. J. Econ. Hist. 43 (3), 661–667 (Sept.).
  115. Torget, A.J., 2015. Seeds of empire: cotton, slavery, and the transformation of the Texas borderlands, 1800 − 1850. University of North Carolina Press, Chapel Hill.
  116. Tripathi, D., 1967. Opportunism of free trade: Lancashire cotton famine and Indian cotton cultivation. Ind. Econ. Soc. Hist. Rev. 4, 255–263 (July).
  117. U.S. Department of Agriculture, 1918. Atlas of American Agriculture. Part V: The Crop, Section A: Cotton. Washington, DC, Government Printing Office.
  118. U.S. Department of Transportation, 2016. Bureau of Transportation Statistics. National Transportation Statistics.  http://www.rita.dot.gov/bts/sites/rita.dot.gov.bts/files .
  119. Uselding, P.J., 1976. A note on the inter-regional trade in manufactures in 1840. J. Econ. Hist. 36 (2), 428–435 (June).
  120. Weiman, D.F., 1985. The economic emancipation of the non-slaveholding class: upcountry farmers in the Georgia cotton economy. J. Econ. Hist. 45 (1), 71–93 (March).
  121. Weld, T.D., 1839. American Slavery As It Is. American Anti-Slavery Society, New York.
  122. Winston, J.E., 1929. How the Louisiana Purchase was financed. La. Hist. Q. 12 (2), 189–237 (April).
  123. Wood, Charles Collection. 1861–66. Letter books. India Office Records. Microfilm.
  124. Wright, G., 1973. New and old views on the economics of slavery. J. Econ. Hist. 33 (2), 452–466 (June).
  125. Wright, G., 1978. The Political Economy of the Cotton South: Households, Markets, and Wealth in the Nineteenth Century. Norton, New York.
  126. Wright, G., 1986. Old South, New South: Revolutions in the Southern Economy Since the Civil War. Basic Books, New York.
  127. Wright, G., 2006. Slavery and American Economic Development. LSU Press, Baton Rouge.
  128. Wright, G., 2014. “Review of Walter Johnson, ”River of Dark Dreams: Slavery and Empire in the Cotton Kingdom . J. Econ. Lit. 52 (3), 27–29 (Sept.).
  129. Yancy, G., Chomsky, N., 2015. Noam Chomsky on the Roots of American Racism. New York Times 18 March.
  130. Yasuba, Y., 1961. The Profitability and Viability of Plantation Slavery in the United States. Econ. Stud. Q. (12) 60–67 (Sept.).
  131. Ziegler, P., 1988. The Sixth Great Power: A History of One of the Greatest of All Banking Family, The House of Barings. Knopf, New York.

 


[1] Департамент экономики, Университет Калифорнии в Дэвисе, CA, и член Giannini Foundation of Agricultural Economics

[2] Департамент экономики, Университет Мичигана, 611 Tappan St., Ann Arbor, MI 48019, и сотрудник NBER. Пол готов ответить на вопросы по статье всем желающим. Вопросы, пожалуйста, направляйте по адресу pwrhode@umich.edu (P.W. Rhode).

[3] Эмпирику о “наследии” рабства в южном экономическом росте — см. Mitchener and McLean 2003.

[4] Джонсон не претендует на принадлежность к “лагерю” новой истории капитализма, но в библиографии за ним уже закрепили данное “звание”, а его книгу считают образцовым вкладом в концепцию NHC.

[5] У Атака и Пасселла можно найти обзор ранней клиометрической литературы по рабству, см. Atack and Passell 1994, pp. 299-354. Критику Фогеля и Энгермана (Fogel and Engerman 1974) см. в David et al. 1976. Фогель (и его соавторы) позднее ответили на критику — см., например Fogel 1989 и Fogel 2003.

[6] «Империя хлопка» получила премию Бэнкрофта в 2015 году и заняла второе место в Пулитцеровской премии за историю в 2015 году.

[7] Беккерт (Beckert  2014a , p. 480, endnote 17) озаглавливает цитируемый текст, как «Запись Томаса Баринга, воскресенье, 19 июня» из NP1.A.4.13, Northbrook Papers, Baring Brothers, ING Baring Archive, London. Беккерт не указывает год. Уточним, что встреча 19 июня 1803 года произошла после того, как Амьенский мир истек, и Великобритания снова воевала с Францией.

[8] В 1803-1804-х годах в клане Барингов был и другой Томас, Томас Баринг (1772-1848), который подходит по возрасту. Но нет никаких доказательств того, что он сыграл ключевую роль в переговорах. А по тексту Беккерта можно сделать только один вывод — это был сын Томаса, Томас Баринг младший (1799-1873), которого Беккерт называет “одним из величайших торговцев хлопком в мире”.

[9] В переписке Свен Беккер признал свою ошибку и согласился на невозможность участия в переговорах Томаса Баринга младшего (1799-1873). Ошибка исправлена в более новых изданиях книги. Но ошибочная интерпретация уже закрепилась в публичном дискурсе.

[10] http://www.baringarchive.org.uk/features_exhibitions/louisiana_purchase/ Baring Archive Reference (2017) : NP1.A4.03 and NP1.A4.28 . См. также Ziegler 1998, p. 71-72. В октябре 1803 года Эддингтон одобрил поставку вида из Великобритании во Францию в рамках сделки.

[11] К 1803 году долина Миссисипи не считалась значимым регионом хлопководства. Перкинс (Perkins 1955, p. 161) отмечает, что Уильям Коббетт, противник правительства Эддингтона, утверждал, у долины есть все условия стать лучшим регионом для выращивания хлопка в мире. Мнение Коббета разделяли не все; многие считали Луизиану бесполезной.

[12]Здесь, конечно же, есть нюансы. Если мы добавим в расчет Алабаму, Миссисипи и Теннесси, то новые штаты увеличат прирост до 65%, к 1850-му. Нюанс в том, что эти штаты еще до своего официального создания и присоединения к США уже, в основном, “располагались” в пределах границ США в 1800-м году. Также Беккерт, по-видимому, в своем утверждении о покупке Луизианы, исключил из статистики Соединенных Штатов на 1800-й земли коренных народов. С “включением” их в подсчеты 1850-х картина сильно меняется. На землях племен Choctaw (в США с 1830 года, после цессии) в 1850-м собирали 6,3 процента хлопка.На землях Chickasaw (в США с 1832 года) — 9,3 процента; на землях Creek (1832) — 4,8%, Seminole (1832) — 0,03 процента, и Cherokee (1835) — 1,3 процента. Данные можно найти в Haines, Fishback, Rhode 2016. Также см. Watkins 1969 (1908, passim), Bruchey 1967 и Woodbury 1836. Каталогизацию земель индейских племен можно найти в Royce 1899.

[13] Правительство Техаса даже согласилось предоставить Великобритании право проверять корабли, для пресечения работорговли (Roeckell 1999, стр. 268).

[14] Торгет (Torget 2015, p. 235-49) указывает в своей работе, что сбор хлопка и рабство занимали центральное место в переговорах об отделении Техаса от Мексики. Британская дипломатия в Техасе — часть истории о поиске британскими аболиционистами источников свободного труда, для подрыва рабства в Южных Штатах.

[15] Цитата позаимствована из журналов и обсуждений, из того значимого контекста, который противоречит идее NHC о процветающем Юге. Беккерт взял её из статьи в первом номере American Cotton Planter за май 1853 года , в которой... критикуется неспособность хлопковой экономики Юга к развитию, несмотря на его экономические преимущества. Другая статья, опубликованная в том же году в American Cotton Planter (American Cotton Planter Aug. 1853), на странице 229, расхваливает “потрясающую дешевизну труда в Индии”.

[16] Читатель, интересующийся вопросами значимости производственных факторов и экономическим развитием, может обратить к фундаментальному труду Hayami and Ruttan 1985. Также см. Olmstead and Rhode 1993.

[17] Если обратиться к данным Роберта Аллена и Романа Студера (см. http://gpih.ucdavis.edu , файл “India prices and wages 1595-1930 (Allen and Studer)), из базы данных Global Price and Income History Group, 2017 неквалифицированный рабочий в Северной Индии в 1850 зарабатывал рупий, эквивалентных сумме 1,43 грамма серебра в день. Предполагая 300 трудодней - что можно считать несколько завышенной оценкой, с учетом муссонных дождей, которые препятствовали значимой части сельскохозяйственной активности - мы получаем за год заработок, эквивалентный 429 граммам серебра. Если обратиться к сборнику Historical Statistics of the United States, Earliest Times to the Present: Millennial Edition. (Carter, S.B., et al. (eds.) 2006), в 1850-м году доллар США стоил 371,25 гран серебра (см. таблицу Cj108-112 - U.S. monetary standards–official value of the dollar: 1792–1973). Мы пересчитывали заработки в Америке исходя из соотношения 1 гран = 0,065 грамма серебра. Соответственно, годовой заработок индийского рабочего, 429 грамм серебра, равен $17.78 в год. Альтернативную оценку для 1850 года считают по ежедневной реальной зарплате (daily real wage), рассчитываемой по типичным преобладающим ценам на продовольственное зерно в Северной Индии (см. Mukerjee 1945, pp. 48-54). Для Южной Азии есть данные Питера Линдерта (http://gpih.ucdavis.edu/Datafilelist.htm). Дневная реальная зарплата составляла 2,84 килограмма пшеницы в день, или 1,27 грамма серебра, учитывая цену пшеницы в Северной Индии в 1850-м. Если преобразовать — получим примерно $15.80 в год. Опять же, предполагая 300 рабочих дней.

[18] Конрад и Мейер (Conrad and Meyer 1958, p. 104) оценивают годовые расходы на раба в $20-$21. Но они исключили “карманные” расходы на содержание (out-of-pocket expenses), на личное потребление рабов: выращенные и съеденные рабами продукты, а также жилье, где они жили. Таким образом, это слишком низкая оценка, см. также Дженовезе (Genovese 1961, pp. 276-77). В той мере, в какой расходы на содержание можно считать типовыми, усредненными для всех рабов, а не только для мужчин трудоспособного возраста - которые получали больши и питались лучше - разрыв в оценках стоимости труда будет еще больше. Здесь можно возразить, что, поскольку плантации итак выращивали большую часть собственного продовольствия, себестоимость продуктов не нужно включаться в расчеты содержания. Такие возражения игнорируют альтернативные издержки производственного процесса. Ресурсы и усилия, которые рабы направляли на выращивание кукурузы, можно было направить на выращивание большего количества хлопка или других товарных культур. Кроме того, выращенные продукты можно было продать. Эти потенциальные упущенные доходы нужно считать в качестве альтернативных издержек.

[19] Разницу в стоимости труда свободных индийцев и американских рабов отмечали многие современники. См., например, “British India and the United States” (Savannah Daily Republican, 18 Feb. 1842, p. 2), или “Cotton and Its Prospects” (American Cotton Planter 1, no. 8 (Aug. 1853), p. 229).

[20] Конечно, из того, что труд в Индии был “дешева”, не следует, что в Индии наблюдался его профицит. Напротив, во времена хлопкового бума в Индии, который стал “ответом” на  Гражданскую войну в США, британские чиновники жаловались на местный дефицит труда, который задерживал публичное строительство и сдерживал рост предложения хлопка. В одном из британских докладов отмечено что “повсюду в окрестностях железнодорожных заводов коллекторы отмечают их [отсутствующих рабочих] значимое и непосредственное влияние на повышение заработной платы”. В том же докладе найдем, что рабочие нередко проезжают до 200 миль, чтобы получить работу (Select Committee 1871, p. 616, 619-20 and Anon 1875, p. 183).

[21] Индийское контрактное право, действительно, менялось — взять, например правовой кодекс “Contract Law” 1872 года. Но Бекерт не демонстрирует, на эмпирике, как именно меняли законодательство в рассматриваемый период. Он приводит только один параграф текста в постраничной сноске 30 на 525 странице, который относится к периоду 1861-1863 годов. Рой и Свами (Roy and Swamy 2016 , pp. 134-36)  подробно описывают процесс “возмущений” и согласований, который привел к принятию Contract Law” 1872 года.

[22] Третьи парламентские дебаты (Hansard’s Parliamentary Debates 1863).На десяти страницах текста Вуд описал многочисленных мероприятия правительства по поддержке “производства” хлопка: информирование местных жителей о высоких ценах, совершенствование транспортной системы, распространение семян. Все эти действия соответствовали его взглядам на свободный рынок. Вуд решительно заявлял, что индийские прядильщики и ткачи страдают из-за дефицита хлопка, и он отказывается допускать политику, которая ухудшит их бедственное положение.

[23] Ральф Шломовиц (Shlomowitz 1979)описывает локальные столкновения и рост напряженности на местах, связанный с переходом к издольщины после Гражданской войны. См. также работу Атакка и Пассела (Atack and Passell 1994, pp. 386-400).

[24] Трехчлен не имеет математического смысла без указания порядка — например, деления. Если взять выражение A/B/C, то оно математически неоднозначно, потому что (A/B)/C не обязательно равно A/(B/C). Например: (1/2)/3 = 1/6, а 1/(2/3) = 3/2. Данные с плантаций “свидетельствуют”, что рабовладельцы уделяли много внимания производительности рабочих, но не производительности на акр. И, кроме того, любое рассуждение о максимизации прибыли на хлопке, противоречит решениям реальных рабовладельцев выращивать другие культуры, для питания животных и рабов. Представления о максимизации Джонсона — часть более крупной дискуссии, в которой регулярно отрицают факт самодостаточности плантаций.

[25] Также см. Dierksheide 2014 , p. 218 и веб-блог The Junto.

[26] И (почти) не добавляет ничего нового к рассказу о бесчисленном количестве других новшеств в сельскохозяйственной практике, которые увеличили производительность на Юге. Исследователь не рассказывает об улучшенных хлопковых волокно-отделителях и прессах, о замене быков и лошадей на мулов и о многих других изменениях, повысивших производительность рабов.

[27] Отдельные плантаторы, вполне вероятно, специализировались на выращивании хлопка, используя сравнительные преимущества. Они могли получать больше кукурузы, выращивая только хлопок и обменивая его на кукурузу на рынке, без “самодостаточности” плантации. Но даже здесь не найти сошедших с ума от сверхприбыльности хлопка. В [статистической] перспективе, в Америке вообще, и на Юге, в частности, хватает примеров “перепроизводства” хлопка. США занимали доминирующее положение на мировых рынках хлопка, поэтому сокращение объемов выращенного привело бы к повышению цен. Иначе говоря, улучшились бы условия торговли, и, с учетом не эластичности рыночного спроса на хлопок, южане повысили бы свои доходы.

[28] Джонсон почему-то игнорирует важные работы по данной теме: труды включая “Речной транспорт Запада: эпоха раннего внутриэкономического развития, 1810-1860” Хейтса, Мака и Уолтона (Haites, Mak и Walton 1975), работы Берри (Berry 1943) и Тэйлора (Taylor 1951). В недавном труде Гудместада (Gudmestad 2011) напротив, таких проблем с цитированием нет. Джонсон все-таки цитирует “Мутные воды” Паскоффа (Paskoff  2007), но там, где ему удобно, игнорируя вывод Паскоффа, что федеральная политика улучшила безопасность речных путешествий.

[29] По данным Министерства транспорта (The U.S Department of Transportation  2016) в 1970-м на дорогах погибли 52,627 человек; в том же году в стране совершили поездок на  2,042 миллиарда пассажирских миль, что дает коэффициент смертности 0,026 на миллион пассажиро-миль. См. таблицы T2-1 и T1-40 в http://www.rita.dot.gov/bts/sites/rita.dot.gov.bts/files/publications/na.... Приведенное сравнение, разумеется, нельзя считать полным. Включение числа погибших на реках не от взрывов, а в результате столкновений, пожаров, столкновений с заторами и т. д. увеличило бы уровень смертности. Но — взрывы котлов, за редкими исключениями, не считались страховыми случаями (см. Denault 1993, pp. 6, 11, 192-201). А в обсуждаемый период произошло сопутствующее снижение ставок страхования на все прочие случаи.Что, вероятно, указывает на значимое снижение частоты и других видов несчастных случаев.

[30] Баптист уточняет: “система подталкивания стравливала рабов друг с другом. Когда наступал сезон сбора, умение одного человека могло увеличить квоту другого” (Baptist 2014a, p. 149).

[31] Среди наград книги премия Эйвери О. Крейвена 2015 года, присуждаемая организацией американских историков за лучшую книгу, посвященную причинам Гражданской войны, годам Гражданской войны и эпохе восстановления.

[32] Примеры: Solomon Northup 1853 и Charles Ball 1859.

[33] См. Pickering 2015. Кэмпбелл родился в 1815-м.

[34] Статья в сборнике это ревизия четвертой главы “Половина никогда не рассказывала”. www.slate.com/articles/life/the_history_of_american_slavery/2015/08/slavery_under_the_pushing_system_why_systematic_violence_became_a_necessity.2.html .

[35] Познакомившись в интернете с ранней версией нашей статьи, с анализом его книги, Баптист (Baptist 2016, p. 40) отказался от утверждения, что “система подталкивания” была термином, который использовали сами рабы. Теперь автор предлагает называть её так, для удобства: “давайте назовем ее системой подталкивания”.

[36] См. Weld 1839, pp. 102–05; Bliss 1836; Bliss 1894.

[37] Крейвен (Craven 1939, p. 309) отметил, что на юго-западе: “рабство было менее распространено, и хозяева, как жаловался один раб, давили сильнее”. Этот вывод Крейвен сделал, изучив данные региональных газет.

[38] В 39 сноске Баптиста перечислены: “Brown, Slave Life in Georgia , 128–132; Anderson, Life and Narrative, 19 –20; Henry Watson, Narrative of Henry Watson: A Fugitive Slave (Boston, 1848), 19–20; ST; Works Progress Administration interviews from the 1930s, e.g., GSMD, 199; Gus Askew, AS, 6.1 (AL), 15; Rufus Dirt, AS, 6.1 (AL), 117; Sarah Wells, AS, 11.1 (AR), 89; Sarah Ashley, S2 2.1 (TX), 87; Jesse Barnes, S2, 2.1 (TX), 175. Also J. Monett, Appendix C, in J. W. Ingraham, The South-West, by a Yankee (New York, 1836), 2:285–286. ”

[39] В своем эссе “Рабовладельческий капитализм” (Baptist 2016, p. 50), которое появилось на свет после того, как мы опубликовали раннюю версию нашей статьи, Баптист подтвердил обоснованность многих наших критических замечаний и исправил некоторые из ошибок, в том числе верно атрибутировал цитаты Монетта и Хоули.

[40] Текст выделен прописными буквами в оригинале. В документе текст заканчивается на “колодках”. Library of Congress, 2001, Born in Slavery Arkansas Narratives, Vol. II, Pt. 7, p. 90. http://memory.loc.gov/cgi-bin/ampage?collId=mesn%5C046fileName=027/mesn027.db%5C046recNum=94%5C046itemLink=D?mesnbib:1:./temp/~ammem_jVEe:

[41] Баптист добавляет выразительные подробности, отсутствующие в оригинале, и при цитировании Уильяма Андерсона (Baptist 2014a, p. 133) и Аделины Ходжес (Baptist 2014a, p. 139).

[42] В своем эссе “Рабовладельческий капитализм” 2016-го года Баптист... продолжает искажать свидетельства рабов. Например, он утверждает, что “пятьдесят с лишним выживших прямо свидетельствуют о существовании и характеристиках динамически развивающейся системы извлечения результатов труда” Это утверждение не соответствует действительности. Большинство свидетельств, использованных Баптистом, “статичны”, относятся к одному моменту времени — в них, обычно, предлагают одно число, один стандарт количества собираемого, не временный ряд. Аргумент о динамике системы не может быть выведен из подобного рода свидетельств. Баптист (Baptist 2016, fn. 67, pp. 320-21) предлагает большую выборку из переживших рабство людей, которые рассказывали о сборе хлопка, постановке индивидуальных задач, о взвешивании собранного в конце дня. Баптист утверждает, что почти все свидетельства из выборки согласуются с утверждением, что “наказывали тех, кто не выполнял задачи”. Но, при этом, свидетельства бывших рабов не подтверждают идею, что существовала динамически развивающаяся система наказаний. Поэтому Баптист опять искажает воспоминания о сборе хлопка, по-новому. Например, в эссе он пишет: “в 1846 году рабы в трудовом лагере Миссисипи в хорошие дни собирали, в среднем. по 341 фунт каждый, а в следующем десятилетии средние показатели для них установили еще выше [курсив добавлен]” (Baptist 2016, p. 42). Но в письме, которое цитирует Баптист, ничего нет про хорошие дни. Надсмотрщик, перу которого принадлежит письмо, ссылается не на хорошесть дней, а называет собранное “самым большим средним весом, о котором я когда-либо слышал”, и который вряд ли можно собрать повторно, в хорошие дни, или нет. William R. Arick to Joseph S. Copes, 22 Oct. 1846, Joseph S. Copes papers, Louisiana Research Collection, Tulane University.

[43] Мы в свое время изучили тысячи свидетельств бывших рабов и лишь в некоторых из них изложены ситуации, которые можно недвусмысленно истолковать, как ужесточние пыток и увеличение норм сборов. В остальных описаны условия труда, несовместимые с “системой подталкивания”.

[44] В обзоре литературы по новой экономической истории рабства за 1973 год Гэвин Райт писал: “Один из способов преувеличить наш прогресс — увеличить глупость наших предков” (Wright 1973, p. 452). Авторы NHC повторили ошибки многих экономистов, которые также пытались очернить прошлые поколения историков. Так, еще Кеннет Стамп (Stampp 1956), подробно отверг аргументы, что рабство было невыгодно и непроизводительно.

[45]  Эти книги поспешили окрестить символами современного капитализма (Beckert 2014a, pp. 61, 116; Rosenthal 2013, pp. 732-48). Однако книги, как правило, не содержат достаточно информации, необходимой для базовых расчетов прибыли-убытка, или нормы прибыли. Как указывает Наоми Ламоро (Naomi Lamoreaux 2003, pp. 442-44), большинство бухгалтерских книг торговцев и производителей из северных штатов начала девятнадцатого века страдали от этого же дефекта.

[46] До тех пор, пока цены на аренду рабов не упали бы ниже нуля, использование рабского труда оставалось жизнеспособным. Цены на капитал не определяли тогда прибыль предприятий; причинно-следственная связь работала в обратном направлении, прибыль деятельности определяла цену капитала.

[47] Работы Ясуба, Эванса и Сатча также ставят под сомнение умозаключения, в которых, из-за снижения цен на хлопок в конце 1830-х, некоторые рабовладельцы якобы могли рассматривать возможность позволить своим рабам голодать до смерти. См., например, Джонсона (Johnson 2013, p. 13).

[48] Данные взяты из временных рядов Ee571 (стоимость экспорта хлопка), Ee366 (стоимость экспорта товаров США), Ca10 (номинальный ВВП, интерполированный из Ca9 и Ca13 для 1821-29 и 1831-39 гг.) из Carter et al. 2006.

[49] Современники отмечали, что значение хлопка часто преувеличивали. См. “Важная статистическая работа”, Frank Leslie’s Illustrated Newspaper , August 23, 1856, p. 163.

[50] С анализом взаимодействия Юга и Северо-Востока читатель может познакомиться в трудах Lindstrom 1970, Herbst 1976, Uselding 1976.

[51] Кеннет Соколофф исследовал промышленное развитие Северо-Востока. Соколофф убедительно доказал, что рост производства и производительности труда в обрабатывающей промышленности Северо-Востока были диверсифицированы и опирались не только на хлопковую текстильную отрасль (Sokoloff 1986). Его выводы согласуются с выводами из работы Роберта Фогеля (Fogel 1964): ни один вид экономической деятельности не был критически важен и необходим для возникновения “современного экономического роста” в Соединенных Штатах. В литературе по экономической истории британской Промышленной революции сделаны схожие выводы.

[52] Диана Линдстром показала, что большая часть продовольствия, поступающего в Новый Орлеан, выращивалась в других районах юга (Lindstrom 1970).

[53] Галлман (Gallman 2000, Table. 3) оценивает средний ВВП за период 1844/53 в 2,649 миллионов долларов. В статье 66-го, Галлман (Gallman 1966, p. 26) оценил ВНП в 1849 году, в текущих ценах, в 2,320 миллионов. В исторической статистике, к слову, есть более доступные цифры по ВВП (Carter et al. 2006),с примерно теми же значениями. В серии Ca10 из труда Картера с соавторами (Carter et al. 2006 Vol. 3, p. 24) номинальный ВВП 1850 года указан, как 2,537 миллиона долларов. Галлман всегда считал афроамериканцев, людьми, не собственностью. И не включал их стоимость в свои расчеты национального богатства.

[54] Ошибочное утверждение Баптиста о стоимости рабов, как  пятой части американского национального богатства в 1850 году ушло в народ”. Например, в одной из публикаций в Huffington Post, Брейден Гойетт (Goyette 2014) озаглавил свой текст, как “5 вещей о рабстве, которые вы, вероятно, не изучали на общественных науках: краткий гид по  “Половина никогда не рассказывала”: https://www.huffingtonpost.com/2014/10/23/the-half-has-never-been-told_n_6036840.html.

[55] Как и в случае с многими другими ошибками из работ NHC, неверный расчет Баптистом национального капитала воспроизвели ничего не подозревающие о подлоге историки, например Кальвин Шермерхорн (Schermerhorn  2015 и , p. 586). Соотношение Баптиста в 1850 году близко к расчетам, которые дает Тома Пикетти (Piketty 2014) в “Капитале в двадцать первом веке”. Пикетти пишет, что в 1850 году стоимость рабского капитала составляла 24,1% от национального богатства США и равнялась 108% национального дохода. Соотношение Пикетти удивительно высокое. По понятным причинам: исследователь взял очень высокие цены на рабов. Если взять труд Картера с соавторами (Carter et al. 2006, ряд Bb212), и книгу Пикетти, а также его совместную статью с Цукманом (Piketty and Zucman 2014, Piketty “Capital is Back Appendix, ” p. 63, и Table US.6f) — мы видим, что у Пикетти цена на раба в 1850-м составляет 800 долларов, и 1 000 долларов в 1860-м. Более точные цифры в труде Картера — $401 и $774, соответственно. В частной переписке (5 ноября 2015), Тома Пикетти признал, что некоторые из его оценок “завышены”.

[56] Баптист цитирует том 1949 года, но без указания номера временного ряда. Видимо, он специально не увязывает свой временной ряд с оценками капитала из Historical Statistics.

[57] В самом труде, в томе Historical Statistics за 1949-й год, есть указание, что серия (временной ряд) А2 носит сомнительный и слабо задокументированный характер. Стивен Хунак заметил, что переписи национального богатства 1850, 1860 и 1870 годов, лежащие в основе серии A2, грешат ошибками и пронизаны двусмысленностями (Hoenack 1964, pp. 198, 203). В настоящее время у нас нет достоверных оценок национального богатства дя 1830 и 1840 годов.

[58] Отметим, что такой междисциплинарный обмен мнениями процветает среди экономистов и многих историков, никак не связанных с NHC. Мы, как экономисты, извлекли пользу из исследований слишком многих историков, чтобы перечислять их здесь; и наша критика, безусловно, не направлена на историков вообще.

 

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.