Заявление бывшего депутата Верховного Совета УССР и директора завода Н.С. Чумичева Н.С. Хрущеву с описанием методов следствия и просьбой наказать виновных в фабрикации дел. 22 мая 1940 г.

Реквизиты
Государство: 
Датировка: 
1940.05.22
Период: 
1940
Метки: 
Источник: 
Эхо большого террора Т.3, М. 2018
Архив: 
ГДА СБ Украiни, Киiв, ф. 5, спр. 38810, т. 1, арк. 70-84. Заверенная копия. Машинописный текст

22 мая 1940 г.

[г. Ворошиловград]

19 марта 1940 г. военный прокурор ХВО т. Николаев, освободил меня из под ареста, в порядке статьи 4 параграф «д» УПК УССР, которая гласит[:] «при отсутствии в действиях приписываемых обвиняемому — состава преступления».

А между тем УНКВД по Ворошиловградской области содержало меня под стражей 18 месяцев.

Незаконный арест.

Статья 134 Конституции УССР говорит: «Депутат Верховного С[овета] УССР не может быть привлечен к судебной ответственности или арестован без согласия Президиума В[ерховного] С[овета] УССР».

Прокурор Ворошиловградской области Нощенко вынес постановление о моем аресте 11 сентября 1938 г. без санкции Президиума ВС УССР, тем самым нарушил ст. 34 Конституции УССР. Именно в силу незаконного ареста (по существу и формально) меня держали так долго в тюрьме.

Это произвол! И я прошу поэтому принять меры к прокурору Нощенко. Ведь в самой демократической Сталинской Конституции СССР сказано: «статья 113. Высший надзор за точным исполнением законов всеми народными комиссариатами и подведомственными им учреждениями, равно как отдельными должностными лицами, а также гр[аждана]ми СССР возлагается на прокурора СССР».

Прокурор же Ворошилов[град]ской области Нощенко не только не следит за исполнением законов, как того требуют Конституции СССР и УССР, а сам лично нарушает их. Кто дал ему на это право? Никто.

Истинные причины моего ареста.

Их две! Первая причина — обстановка искусственного врагоделания внутри УНКВД по Ворошиловградской области, созданная б[ывшим] н[ачальни]ком УНКВД Коркуновым, при прямом попустительстве облпрокурора Нощенко.

Коркунов добивался этого путем побоев арестованных, многосуточных непрерывных допросов и даже экзекуций. Не выдержав последних, умерли в тюрьме НКВД члены партии Максименко и Эпштейн.

Подтверждаю собственным примером факт искусственного врагоделания Коркуновым. Нижеприводимые факты установлены Военным трибуналом ХВО 6, 7 и 8 декабря 1939 года (судья т. Шевченко) и военной прокуратурой ХВО в марте 1940 г. (заместитель в[оенного] прокурора ХВО т. Николаев).

Факт первый. На заседании В[оенного] Трибунала] ХВО 7 декабря [19]39 г. б[ывший] первый секретарь Ворошиловградского ГК КП(б)У Терехов Т.Н. (освобожден из-под стражи и восстановлен ГК КП(б)У в партии) заявил, что[,] не выдержав многократных смертных побоев Коркунова, Балычева (ныне н[ачальни]к пожарной части НКВД УССР) и Соколова, он подписал заранее составленный список Коркуновым и оклеветал, в частности, меня лично как «врага» народа.

Факт второй. На заседании ВТ ХВО 7 декабря [19]39г. б[ывший] первый секретарь паровозостроительного завода им. О[ктябрьской] Революции] Стеценко С.Е. (освобожден из-под стражи и восстановлен ГК КП(б)У в партии) показал, что Коркунов лично составил список ответственных] работников г. Ворошиловграда, внес в него трех депутатов В[ерховного] С[овета] (Шелкового П.И., Богиню П.И. и меня) и путем неоднократных нечеловеческих побоев, вместе с Балычевым и Соколовым (н[ачальни]к политич[еского] отдела УНКВД)[,] заставили Стеценко показать на всех, как «врагов» народа.

Факт третий. Член КП(б)У с 1927 г. Дзедзиц И.И. (освобожден из[-]под стражи) там же, 6 декабря [19]39 г. показал, что его много раз избивал мой следователь УНКВД Сквирский, добившись таким путем клеветнических показаний, в частности, на меня как «врага» народа.

Факт четвертый. Меня лично непрерывно допрашивали 9 суток — Коркунов, Балычев, Бобро, Сквирский, Васько и Федоренко. Следователь Сквирский заставлял смотреть «кино» (на электрический свет). Коркунов под конец допроса дал директиву следователям Сквирскому и Васько «избивать меня[,] пока не добьются показаний». Его заместитель Балычев также под конец своего допроса дал директиву Васько и Сквирскому «допрашивать до тех пор, пока не даст показаний, взять неошкуреную дубину и избивать — умрет, составить акт, [что] умер от разрыва сердца или от заворота кишок». Следователь Сквирский поставил ультиматум: «Либо показания, либо: 1) избиение, 2) арест жены, 3) перевод в камеру-каземат, который из меня сделает инвалида и 4) проведут мое дело показательным процессом и расстреляют».

Не выдержав 9-тисуточного непрерывного допроса, издевательств, вроде просмотра «кино» и др[угих], я подписал клеветнические показания, составленные Сквирским[,] с такой припиской в конце их: «Все мои показания даны вынуждено, являются чистейшим вымыслом и клеветой», тогда Сквирский пошел на прямую фальсификацию. Мои показания с вышеуказанной припиской скрыл. Фальсификацию Сквирского вскрыли зам. н[ачальни]ка следственной части УНКВД т. Геращенко и военный прокурор ХВО т. Николаев.

Причина вторая — личные счеты с Коркуновым. Я реконструировал самый большой дом в г. Ворошиловград[е] под УНКВД. Н[ачальни]к УНКВД Коркунов не платил деньги, даже на выплату зарплаты рабочим, а угрозами — «Если хоть один рабочий ОКСа завода им. О[ктябрьской] Революции бросит работу из-за задержки зарплаты, я сделаю тебя организатором забастовки» — заставлял меня платить зарплату из средств эксплуатации. 17 сентября [19]38 г. Коркунов мне заявил: «Уплати в последний раз до 25 сентября [19]38 г., я с тобой полностью расквитаюсь». И действительно расквитался. 22 сентября [19]38 г. меня незаконно арестовали. Не располагая средствами, Коркунов и Балычев стали требовать от меня достроить дом под их квартиры и Соколову. Я отказался. Тогда он мне заявил: «Запомни это, пожалеешь». И действительно, пришлось пожалеть. Кроме вышесказанного, имел место такой факт, приведший к очередному столкновению с Коркуновым.

Начальник секретной части з[авод]а им. О[ктябрьской] Революции, бывший сотрудник НКВД Кариков, избил члена партии с 1918 г. т. Еременко в своем кабинете. Я в это время был в Москве. По приезде, узнав о таком случае, я поставил перед Коркуновым вопрос о снятии Карикова с работы, кстати[,] еще и потому, что проверкой зав. кадрами з[аво]да т. Владимирова установлено, что Кариков [-] сын содержателя постоялого двора в Каменном Броде и домовладельца (скрыл это ранее). Коркунов не только со мной не согласился, но поручил Карикову вести наблюдение и проверку меня лично. С этой целью Кариков дважды допрашивал работницу с дачи дирекции з[аво]да Марию Ивановну. «Искал» контрреволюционную] агитацию «о чем я разговариваю», «кто у меня бывает» и т. д. В присутствии заместителя гл[авного] бухгалтера Хромова, Кариков своими допросами доводил Марию Ивановну до истерики. Об этом знает член КП(б)У Макеев С.М.

Вот истинные причины моего незаконного ареста. Повторяю, их две. Наличие обстановки искусственного врагоделания внутри НКВД, созданная в 1938 г. Коркуновым[,] и мои личные счеты с ним.

Все факты зафиксированы: 1) Судьей т. Шевченко в протоколах Военного Трибунала ХВО от 6-7 и 8 декабря 1939 г.; 2) Заместителем н[ачальни]ка следственной части УНКВД в протоколах допроса от 13 января и 14 февраля 1940 г., произведенных т. Гаращенко и 3) Зам[естителем] военного прокурора ХВО т. Николаевым в протоколе допроса от 16 марта 1940 г.

Нарушение следствием законов СССР и УССР

Нарушение первое. Формула обвинения арестованному должна предъявляться сразу и, во всяком случае, не позднее 14 суток со дня ареста. Мне же она была предъявлена через два месяца после ареста. Нарушители — Коркунов и Сквирский.

Нарушение второе. Статья 134 УПК УССР была грубо нарушена тем, что следствие применяло ко мне противозаконные методы ведения следствия — 9-ти суточный непрерывный допрос, издевательства и непрерывные угрозы.

Нарушители — Коркунов, Балычев, Бобро, Сквирский, Васько и Федоренко.

Нарушение третье. Статья 200 УПК УССР дает право арестованному, при ее подписании, добавить к материалам следствия все, что относится к следственным материалам и упущено было следователем. Я говорил в самом бланке ст. 200 УПК УССР [про необходимость затребовать] документы для опровержения показаний о мнимой вербовке и акта экспертной комиссии. 11 февраля 1939 г. работники УНКВД Хорошилов и Сквирский вынесли спецпостановление — «отказать в приложении к делу требуемых мною документов».

Отказать [-] это не значит ликвидировать документы. Ко мне попросту применили сверхадминистрирование. Когда же и это не помогло, то Сквирский пошел на прямую фальсификацию.

Фальсификация следователя Сквирского.

Не выдержав противозаконных методов следствия, я подписал составленные Сквирским показания с такой припиской в конце их: «Все мои показания являются чистейшим вымыслом и клеветой. Даны вынужденно».

Этих показаний следователь Сквирский в дело не вложил полностью, а ограничился приложением к делу только первых 2 стр[аниц], где такой приписки не было. Это и есть фальсификация. Ведь конец[-]то, как никак, не относится к началу. Фальсификация Сквирского вскрыта: 1) на суде; 2) заместителем] н[ачальни]ка следственной части УНКВД т. Гаращенко и 3) военным прокурором ХВО тов. Николаевым.

Материальный ущерб, понесенный государством в связи с моим незаконным арестом.

Великий гений XX века — И.В. Сталин — неоднократно говорил, что людей надо проверять на работе не по словам, а по их конкретным делам.

До ареста я работал директором Ворошиловградского паровозостроительного завода им. О[ктябрьской] Революции. Работал всего 1 год — с 31 августа 1937 г. до сентября 1938 г.

Как работал завод: 1) за год до меня; 2) за год при мне и 3) за год после меня. Для анализа возьму: 1) финансовое положение з[аво]да: а) на день моей приемки з[аво]да; б) в момент ареста и в) через год после ареста, т. е. на 1 сентября 1937 г., на 1 сентября 1938 г. и на 1 сентября 1939 г.; 2) выпуск товарной продукции; 3) выпуск паровозов; 4) производительность труда на заводе и 5) себестоимость сравнимой товарной продукции.

Финансовое положение завода (таблица)

Когда Ссуды госбанка Картотека № 2 (просроченные) Картотека № 1 На расчет
1 сентября [19]37 г. 20 500 000 руб. 7 565 200 руб. 2 750 300 1 147 700 р.
1 сентября [19]38г. 1 024 000 рублей 1 155 000 вместе С картотекой № 1 1 362 200 р.
1 сентября [19]39 г. 12 500 000 рублей 1 333 400 руб. 2 523 400 55 500 р.

Следовательно: 1) финансовое положение з[аво]да на день моей приемки было исключительно плохим. Общий долг з[аво]да составлял более 30 млн руб.; 2) финансовое положение з[аво]да на день моего ареста было исключительно благоприятным (хорошим) — на расчетном счете завода денег мы имели больше, чем надо было платить; и 3) финансовое положение завода после [моего] ареста значительно ухудшается, достигнув на 1 сентября 1939 г. пассивное сальдо в сумме до 15 млн руб.

Чем это объясняется? Только одним — работой завода до меня, при мне и после меня.

Я принял второй в мире по величине паровозостроительный завод имени Октябрьской Революции в г. Ворошиловград в исключительно тяжелом состоянии. Завод на протяжении трех месяцев до меня не давал стране ни одного сверхмощного локомотива. На заводе образовалось кладбище в 96 паровозов ИС и ФД.

Вот что сказано в приемо-сдаточном акте, согласно приказа от 31 марта 1937 г.:

«ПРИМЕЧАНИЕ: для сдачи 51[-го] паровоза ФД и 11 паровозов ИС необходимо произвести работы по замене углеродистых кипятильных труб на молибденовые».

Дело в том, что по решению Политбюро ЦК ВКП(б) в 1934 г. специально была оговорена постановка на паровозы «Иосиф Сталин» и «Феликс Дзержинский» кипятильных труб из молибденовой стали. На заводе решили, что можно обойти это решение Политбюро ЦК ВКП(б), вынесенное по докладу правительственной комиссии, возглавленной профессором Рамзиным.

Но не тут-то было. НКПС не стал принимать паровозы с кипятильными трубами из углеродистой стали, снижающей в силу это[го] качество паровозов. Почему в июне, июле и августе на заводе и образовалась пробка? Незавершенное производство возросло до небывалых размеров — 72 млн рублей (нормально по плану 37 млн руб.).

Образовался долг до 40 млн рублей.

Зарплата задерживалась.

Вот в каком состоянии 31 августа 1937 г. я принял руководство Ворошиловградским паровозостроительным заводом. Нужны были нечеловеческие усилия, чтобы оздоровить, улучшить состояние завода. Мы этого добились. На следующих страницах это подтверждаю диаграммами наглядно.

Скажу только перед этим о двух фактах, имеющих прямое отношение к состоянию з[аво]да на день моего незаконного ареста.

Факт первый. Если я принял з[аво]д с кладбищем паровозов, то через год, когда меня арестовали, на заводе скопилось до 50 вполне готовых к отправке, принятых НКПС паровозов ФД и ИС.

Факт второй. ЦК ВПК(б) и СНК СССР поставили в конце 1935 г. перед партийными и не партийными большевиками г. Ворошиловград колоссальную задачу «освоить производство пассажирских паровозов «Иосиф Сталин»». Как выполнялась эта задача до меня? Программа на 1936 г. — 75 п[аровозов]. Сдано НКПС — 3 п[аровоза]. Программа на 1937 г. — 100 п[аровозов]. В 1-м кв[артале] сдали НКПС — 9 п[аровозов]. В июне, июле и августе совсем не сдавали. А при мне? Приняв з[аво]д 31 августа 1937 г. мы к концу года наверстали упущенное за первые 8 месяцев и к концу года сдали НКПС 105 п[аровозов] «ИС», т. е. фактически освоили их производство на з[аво]де О[ктябрьской] Революции. А теперь перейдем к анализу работы з[аво]да до меня за год, при мне за год и после меня.

Выпуск товарной продукции в неизмененных ценах ВПЗ
имени Октябрьской Революции

(диаграмма).
[пропуск в документе]

ВЫВОД: За период деятельности з[аво]да при мне, с 1 сентября 1937 г. по 1 сентября 1938 г. выпущено товарной продукции на 24 % больше, чем с 1 сентября [19]36 г. по 1 сентября [19]37 г. [,] и на 40 % больше, чем за год после меня, т. е. с 1 сентября 1938 г. по 1 сентября 1939 г.

Выпуск паровозов ВПЗ имени Октябрьской Революции
(диаграмма)
[пропуск в документе]

ВЫВОД: За период деятельности з[аво]да с 1 сентября [19]37 г. по 1 сентября 1938 г. (при мне) сдано НКПС паровозов на 26,7 % больше, чем за год (до меня) с 1 сентября [19]36 г. по 1 сентября [19]37 г. и на 47,3 % больше[,] чем с 1 сентября [19]38 г. по 1 сентября [19]39 г.

Производительность труда на ВПЗ имени Октябрьской Революции
(диаграмма)
[пропуск в документе]

ВЫВОД: За период деятельности з[аво]да при мне, с 1 сентября [19]37 г. по 1 сентября [19]38г. среднемесячная выработка рабочего в рублях больше на 2,5 %, чем с 1 сентября [19]36 г. по 1 сентября [19]37 г. и на 11 % больше, чем за год после меня, с 1 сентября [19]38 г. по 1 сентября [19]39 г.

Динамика себестоимости сравнимой товарной продукции
(диаграмма)
[пропуск в документе]

ВЫВОД: За период деятельности з[аво]да при мне, с 1 сентября [19]37 г. по I сентября [19]38г. себестоимость сравнимой товарной продукции ниже на 6,84 %, чем с 1 сентября [19]36 г. по 1 сентября [19]37 г. [,] и на 4,14 % ниже чем за год после меня, с 1 сентября [19]38 г. по 1 сентября [19]39 года.

В ноябре 1937 года завод им. О[ктябрьской] Революции сдал НКПС паровоз «Иосиф Сталин» обтекаемой формы с конструктивной скоростью 150 км в час. Прикладываю фотографию паровоза «Иосиф Сталин» обтекаемой формы. Сейчас работает в депо Москва 1-й Дзержинской жел[езной] дор[оги].

В конце 1936 г. незабвенный Серго [Орджоникидзе] вызвал к себе директора з[аво]да им. О[ктябрьской] Революции т. Шейнмана и дал указание построить на заводе самый мощный, самый быстроходный и самый красивый пассажирский паровоз в мире. На эскизном проекте т. Серго Орджоникидзе собственноручно написал: «180 км в час будет в августе». Дело в том, что в то время в Германии построили паровоз со скоростью 172 км/час. Давая личное задание «180 км в час будет в августе»[,] т. Серго ставил перед нашим заводом задачу «Догнать и перегнать развитые капиталистические страны в области паровозостроения».

Прилагаю автограф Серго (оригинал хранится на з[аво]де им. О[ктябрьской] Революции).

Я принял завод им. О[ктябрьской] Революции 31 августа 1937 г. [и] утверждаю — до меня завод не приступил даже к проектированию паровоза по заданию Серго. По моему личному заданию паровоз форсировано начали конструировать, а затем также форсировано строить. И к 1 мая 1938 г. Ворошиловградский паровозостроительный завод добился новой победы — построил и обкатал до ст. Сентяновка самый мощный, самый быстроходный и самый красивый пассажирский паровоз (2-3-2) мира. Фотографию прикладываю.

Кроме того, при мне был сконструирован, построен на Ворошиловградском паровозостроительном заводе имени О[ктябрьской] Революции и обкатан на жел[езно]дор[ожных] путях до Харькова товарный паровоз «Феликс Дзержинский» с конденсацией пара. Фотографию паровоза «ФД» с конденсацией пара прикладываю.

ВЫВОД: За один год, когда я был директором ВПЗ имени О[ктябрьской] Революции, были сконструированы, построены и сданы НКПС (кроме «ФД» с конденсацией пара — обкатан до Харькова) три мощных советских локомотива, безусловно, далеко продвинувшие вперед технический прогресс нашей великой социалистической родины в области паровозостроения.

Я утверждаю, что до меня завод им. О[ктябрьской] Революции не сдал НКПС ни одного вновь сконструированного на заводе О[ктябрьской] Революции паровоза.

Причины успехов.

Их три. Первая причина — смелое и решительное выдвижение на руководящую хозяйственную работу молодых специалистов, до конца преданных великому делу Ленина-Сталина. За 7 месяцев по моему представлению парторганизация выдвинула 509 товарищей]. Они и обеспечили подъем завода и технический прогресс в области паровозостроения под руководством заводского партийного комитета.

Вторая причина. Сумели возглавить и обеспечить разворот стахановского движения на з[аво]де. Увеличили число стахановцев за год (на 1 сентября 1937 г. было 7 500 ч[еловек], а на 1 сентября 1938 г. — 12 400 ч[еловек])[,] почти на 5 000 чел.

Третья причина. Ухватились за главное[, т. е.] «подготовку производства» (станки, инструмент, задел между цехами и т. д.). Приведу факты:

Факт первый. В 1932-33 г. г. за границей было куплено оборудование на сумму до 3,5 млн зол[отых] руб. Доставлено на завод в 1934 г. и три года до меня лежало без всякого движения — не устанавливалось, тем самым лимитируя и затрудняя разворот паровозостроения на заводе. Установлено при мне в IV квартале 1937 г. в механических цехах з[аво]да. Закончили строительство и начали монтаж нового р[емонтно]-механ[ического] цеха.

Факт второй. В IV кв[артале] 1937 г. освоили на реконструкцию металлургических цехов 5 млн руб. (мартены, краны, машины прокатн[ого] цеха).

Факт третий. Провели нормализацию инструмента, в результате которой снизили количество наименований инструмента.

Факт четвертый. Обеспечивали все время минимальный задел между цехами. Резко сократив незавершенное пр[оизводст]во (при моей приемке з[аво]да оно составляло 70 млн руб., а лимит 37 млн руб.) мы на протяжении года ниже 38 млн руб. не имели. Под суммы незавершенного пр[оизводст]ва свыше лимита всегда брали ссуды в Госбанке.

Факт пятый. Создали аппарат, ведающий в основном подготовкой пр[оизводст]ва с главным инженером з[аво]да во главе.

Факт шестой. Успешно ликвидировали последствия вредительства в ремонтном деле и правильно организовали ремонтное дело на заводе. Мой приказ № 31 по этому вопросу был рекомендован Главтрансмашем (отношение № 54 от 13 мая 1938 г.) как образцовый.

Факт седьмой. Колоссальное значение для разворота имела реорганизация диспетчерского аппарата на заводе, упор на его оперативность, особенно в части подготовки будущей смены и т. д. и т. д.

Особенных успехов завод им. О[ктябрьской] Революции добился в 1 полугодии 1938 г. Иллюстрирую это диаграммой сдачи НКПС паровозов ИС и ФД.

Это был исключительно равномерный выпуск паровозов, в основе которого решающее значение имели: 1) выдвижение; 2) разворот стахановского движения на з[аво]де и 3) подготовка производства.

Вот почему 20 марта 1938 г. я издал приказ по заводу О[ктябрьской] Революции «О подготовке завода к переходу на работу по твердому графику».

Был разработан план мероприятий — сейчас у меня на руках.

В заключение хочу сказать, что на пути наших успехов стояли колоссальные трудности, особенно в области снабжения з[аво]да покупными материалами (уголь, металл, чугун и т. д. и т. д.).

Имея целеустремленность в работе, преодолевая все и всякие трудности, мешающие нормальной работе завода, мы добились главного: 1) при программе 703 паровоза на год, сдали НКПС 768 паровозов (проектная мощность завода при прерывной недели 750 паровозов в год)[,] перевыполнили план на 65 паровозов и перекрыли проектную мощность з[аво]да на 18 паровозов; 2) обеспечили технический прогресс страны в области паровозостроения.

Вот почему настоящий враг народа, пробравшийся в УНКВД по Ворошиловградской области[,] Коркунов и бил кадры[,] ценные для нашей страны, до конца преданные великому Сталину.

Партия прекратила его вражеские действия. Коркунов арестован, а тех, кого он хотел перебить, в частности[,] меня, выпустили из тюрьмы и восстановили в членах партии и в правах депутата Верховного Совета УССР. Военный прокурор настаивал поставить его информацию о всех этих безобразиях, а т. Квасов отказал ему в этом.

Что я прошу?

1.  Выделить комиссию для расследования моего заявления и до конца добить вражеские действия Коркунова и их последствия. Полностью реабилитировать, вернуть мою ленинско-сталинскую честь. Она мне вернута фактом восстановления в партии. Но я просил бы сказать за меня слово перед партийной общественностью г. Ворошиловград.

2.  Привлечь к ответственности облпрокурора т. Нощенко[,] незаконно по существу и формально, в нарушение Конституции УССР, арестовавшего меня без согласия Президиума ВС УССР. Еще и потому, что он не обращал внимания на такие факты, как: а) перевод тюремной больницы под экзекуционную; б) практика систематических побоев в УНКВД в 1938 г. и в) не обратил внимания на убийство старых большевиков: орденоносца т. Максименко и Эпштейна. Прошу опросить по этому поводу: 1) очевидца Капустина; 2) зам. военного прокурора ХВО т. Николаева и 3) бывш[его] чекиста, ныне начальника Облуправления связи Нерозина.

3.  Привлечь к ответственности непосредственно надо мною издевавшихся: следователя-фальсификатора Сквирского, Балычева — зам. Коркунова, ныне н[ачальни]к пожарной охраны НКВД УССР, Васько и Федоренко. Коркунов и Бобро уже арестованы.

4.  Привлечь к ответственности нынешнего исполняющего обязанности н[ачальник]а следственной части УНКВД по Ворошиловградской области т. Воскобойникова за затяжку моего освобождения и за то, что в его кабинете был убит старый член КП(б)У т. Максименко. В побоях, приведших к смерти, участвовал и следователь т. Пекарев.

5.  Обратить внимание на действия первого секретаря обкома КП(б)У т. Квасова. Я несколько раз писал ему о вражеских действиях Коркунова и просил свидания с ним, чтобы устно проинформировать. Мои заявления остались без ответа. После освобождения добивался 2 м[еся]ца попасть на прием, так меня и не принял.

Сигналы о вражеских действиях Коркунова т. Квасову подавали чекисты- коммунисты тт. Нерозин, Суд и Патратьев в I-1939 г. Коркунов выгнал тт. Нерозина и Суда из органов НКВД. Тов. Квасов полностью поддержал Коркунова и неправильно ориентировал партсобрание УНКВД, которое исключило затем тт. Нерозина и Суда из партии. Этим самым т. Квасов зажал самокритику вражеских действий Коркунова, в частности[,] в отношении меня. Эго было еще в январе 1939 г. А через несколько дней Коркунова арестовали как врага народа. Что сделал после этого т. Квасов? Только одно — восстановил в партии тт. Нерозина и Суда. Достаточно ли этого? Безусловно, нет! Надо было обратить внимание на наши сигналы из тюрьмы, надо было обратить внимание на сигналы б[ывших] чекистов тт. Нерозина и др[угих], пострадавших от Коркунова, надо было посмотреть хотя бы на исполняющего обязанности н[ачальник]а следственной части УНКВД т. Воскобойникова и правую руку Коркунова — Соколова, лично систематически избивавших арестованных, надо было[,] наконец, обеспечить перестройку работы УНКВД в соответствии с решением ЦК ВКП(б) и СНК [от 17 ноября 1938 г.]. Этого сделано не было. Только этим и объясняется, что я просидел в тюрьме так долго, совершенно будучи ни в чем неповинен.

Прошу по моему заявлению опросить:

1)  3ам[естителя] н[ачальник]а следственной части УНКВД т. Гаращенко;

2)  Заместителя] военного прокурора ХВО бригадного комиссара т. Николаева, как он мне сказал, он писал по этому поводу прокурору Союза и через него [в] ЦК ВКП(б) и Вам лично[,] т. Хрущев;

3)   Чекиста УНКВД т. Патратьева;

4 и 5) быв[ших] чекистов УНКВД тт. Нерозина и Суда;

6,7,8 и 9) освобожденных из-под стражи и восстановленных ЗПК и ГПК КП(б)У в партии: а) бывш[его] первого секретаря ГПК т. Терехова; б) бывш[его] 1-го секретаря ЗПК з[аво]да О[ктябрьской] Р[еволюции] т. Стеценко; в) бывш[его] моего помощника на з[аво]де т. Дзедзица; г) бывш[его] коменданта з[аво]да О[ктябрьской] Революции орденоносца Капустина.

Прикладываю к настоящей странице: 1) свою автобиографию с единственным изменением — отец не перенес горя в связи с моим арестом — умер и 2) характеристику ЗПК з[аво]да им. О[ктябрьской] Революции, данную мне за 15 дней до ареста.

Ставлю Вас в известность: 21 мая 1940 года я подал Великому Сталину заявление в документах, через партийного организатора ЦК ВКП(б) т. Грицаенко, который обслуживает Ворошиловградскую область.

Все цифры, которые я привел в своем Вам заявлении, подтверждены документами, подписанными руководящими заводскими работниками и находятся в ЦК ВКП(б).

Тов. Грицаенко мне лично обещал затребовать все имеющиеся ко мне материалы в Прокуратуре Союза и поставить о них в известность Вас.

Еще раз убедительно прошу выделить комиссию и на месте разобрать (расследовать) мое заявление и принять меры к лицам, незаконно меня арестовавшим и державшим 18 м[еся]цев под стражей.

Жил мыслью в тюрьме, живу сейчас и буду жить всю свою жизнь, что на свете существует и окончательно восторжествует только великая СТАЛИНСКАЯ ПРАВДА.

Член КП(б)У с 1924 г., 
депутат Верховного Совета УССР
ЧУМИЧЕВ.

Верно: [подпись].

ГДА СБ Украiни, Киiв, ф. 5, спр. 38810, т. 1, арк. 70-84. Заверенная копия. Машинописный текст.

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.